Мосян Тунсю – Система «Спаси-Себя-Сам» для Главного Злодея. Том 4 (страница 3)

– Поспи. Что бы там ни творилось в мире демонов, всё подождёт до твоего выздоровления.

Ло Бинхэ еле заметно кивнул.

Шэнь Цинцю тут же склонился и, убрав подушку из-под спины ученика, помог ему улечься. Перед тем, как его голова коснулась подушки, учитель бережно развязал ленту, стягивающую волосы Ло Бинхэ, чтобы не мешала во время сна.

Погасив лампу, Шэнь Цинцю с шелестом скинул верхние одеяния и улёгся на кровать сам.

– Спи давай, – велел он, обнимая Ло Бинхэ. – Этот учитель поможет тебе выровнять энергию.

Ведь то, что теперь он готов заснуть с ним рядом, должно развеять все былые обиды, разве нет?

Прикрыв глаза, Шэнь Цинцю усилием воли привёл свою духовную энергию в как можно более спокойное состояние, и её тихое биение, подобное волнам ночного прибоя, ласково омывало меридианы Ло Бинхэ.

Пара кристально-чистых глаз распахнулась в ночи, источая холодный блеск, и довольно долго созерцала спящего Шэнь Цинцю пристальным взглядом.

Длинные волосы учителя рассыпались по его руке, запутавшись в пальцах. Прихватив чёрную прядь, Ло Бинхэ медленно сжал её, раз за разом бесшумно проговаривая имя.

Шэнь Цинцю.

Шэнь Цинцю.

Уголки губ приподнялись, странная улыбка всё шире расползалась по лицу этого мнимого Ло Бинхэ.

Он будто только что обнаружил невероятно интересную игрушку… Его глаза радостно засияли, но было в их блеске что-то зловещее.

Этой ночью сон Шэнь Цинцю казался нескончаемо долгим и безнадёжно запутанным.

На рассвете следующего дня Ло Бинхэ первым открыл глаза.

Краски отчасти вернулись на его бледное лицо, так что он выглядел гораздо лучше, чем прошлой ночью. С Шэнь Цинцю всё было наоборот: вечером он был полон сил, но, когда проснулся, его не оставляло ощущение сонливости и лёгкого утомления.

Хотя стоило ли удивляться этому после того, как он всю ночь напролёт передавал духовную энергию Ло Бинхэ, даже погрузившись в беспокойный сон?

Ресницы Ло Бинхэ затрепетали, и он на мгновение уставил на Шэнь Цинцю взгляд, в котором бушевала настоящая буря противоречивых чувств, а затем неторопливым жестом убрал от себя его руки.

Это движение наконец вывело Шэнь Цинцю из полусонного состояния, чем и воспользовался Ло Бинхэ, чтобы выбраться из кровати.

Это мало сказать, что озадачило Шэнь Цинцю: с каких пор его ученик, которого прежде никакими силами было не выпихнуть из постели, проявляет такую сознательность?

– Чего ради ты вскочил ни свет ни заря? – нахмурился Шэнь Цинцю, надавив на переносицу. – Решил сделать завтрак? Не утруждай себя этим сегодня.

На Ло Бинхэ по-прежнему было лишь тонкое нижнее одеяние, из-за полураспахнутого ворота которого виднелось перекрестье шрамов, которые уже начали затягиваться, оставляя по себе только бледные следы: Шэнь Цинцю готов был поспорить, что к концу дня пропадут и они. Голое тело проглядывало и в прорехах ткани – что же до верхнего платья, то оно окончательно пришло в негодность.

– Твоя старая одежда по-прежнему хранится в пристройке, – напомнил ученику Шэнь Цинцю. – Инъин и прочие её не трогали.

Ло Бинхэ поспешил туда и скрылся за ширмой.

Его взору открылся целый маленький мир: стол, стулья, кровать, шкаф – всё из бамбука, и нигде ни пылинки. У изголовья постели имелся даже прикроватный столик, на котором в идеальном порядке лежали свитки, а также рассортированные по длине кисти. Открыв дверцу шкафа, он нашёл там аккуратные стопки белых одеяний, над ними висели разнообразные нефритовые подвески высшего качества.

Тем временем Шэнь Цинцю неторопливо уселся, спустив ноги на пол, и принялся массировать виски, оглядываясь в поисках обуви.

Из-за того, что ему не удалось толком выспаться, в душе подспудно нарастало раздражение.

«Как же меня заколебали эти бесконечные сны! – выругался он про себя. – Один за другим, один за другим, без остановки!»

Даже позорная страница его биографии в городе Шуанху, куда он отправился, чтобы разобраться с демоном Кожеделом, и та всплыла! Чёрт, там были даже сны во сне!

Все события его жизни, от собрания Союза бессмертных и чумы Цзиньланя до самоуничтожения в Хуаюэ и Гробницы непревзойдённых, вспыхивали перед глазами, словно картинки в фонаре-калейдоскопе[2], – включая эпизод, где он, измордованный, блевал кровью, а на его теле колосились побеги цинсы…

В его бедную голову этой ночью разом набилось столько снов, что ей впору было взорваться!

Наверняка всему виной то, что он заснул, передавая духовную энергию Ло Бинхэ: если разум его ученика нестабилен, то и спящий рядом мог от этого пострадать.

Ло Бинхэ, переодевшись, вернулся из пристройки, а Шэнь Цинцю всё ещё пребывал в бесплодных поисках своей обуви. Плюнув на это бесполезное начинание, он поманил ученика и, когда тот приблизился, притянул его к себе.

– Что ты делаешь? – не поддаваясь, спросил Ло Бинхэ, вскинув брови.

– А ты как думаешь? – отозвался Шэнь Цинцю. Пошарив под подушкой, он извлёк из-под неё ленту для волос и деревянный гребень.

Тогда Ло Бинхэ послушно уселся перед учителем, продолжая разглядывать интерьер Бамбуковой хижины.

– Что это ты там высматриваешь? – полюбопытствовал Шэнь Цинцю, расчёсывая ему волосы.

Хоть лёд насторожённости не желал таять в глазах Ло Бинхэ, его тон несколько смягчился:

– Навещая пик Цинцзин в последние годы, я всякий раз делал это в такой спешке, что не имел возможности толком осмотреться.

Зажав ленту во рту, Шэнь Цинцю улучил момент, чтобы украдкой заплести ученику косичку.

– Ну так теперь наглядишься вволю. А я тем временем прогуляюсь на пик Байчжань и велю Лю Цингэ как следует приструнить своих обормотов. Где это видано, чтобы адептов Цинцзин гоняли с их собственного пика!

Помедлив, Ло Бинхэ неторопливо повернулся и растянул губы в улыбке.

– Учитель? – мягко окликнул он Шэнь Цинцю.

– Гм?

– Учитель.

– Гм.

Он словно впервые решился обратиться к Шэнь Цинцю подобным образом. Произнося это так и эдак, он всякий раз получал ответ, и, казалось, это лишь сильнее его распаляло. Наконец, не выдержав, Шэнь Цинцю подхватил веер и легонько шлёпнул ученика по затылку:

– Что это ты заладил? Одного раза вполне достаточно. Скажи уже, что хотел.

От этого удара лицо Ло Бинхэ потемнело, но он мигом взял себя в руки.

– Учителю плохо спалось? – спросил он с загадочной улыбкой, отводя взгляд.

«А ты как думаешь – когда всю ночь тебя лечишь, как тут поспишь нормально?» – выругался про себя Шэнь Цинцю, вслух же произнёс с безразличной интонацией:

– Твоему учителю просто снилось кое-что из прошлого.

– Может, следующей ночью мне стоит обнять учителя, чтобы ему спалось лучше?

Вот уж воистину надо быть Ло Бинхэ, чтобы с такой лёгкостью говорить подобные вещи! Закончив возиться с волосами ученика, Шэнь Цинцю похлопал его по макушке, прежде чем спихнуть с кровати:

– Ступай, ступай!

После этого он и вправду отправился на пик Байчжань, как обещал.

Поскольку Шэнь Цинцю давно протоптал туда дорожку, ему не требовалось посылать визитную карточку. Проглотив пару ложек пресной каши, которую подал Мин Фань, и приведя себя в порядок, он отбыл, напоследок наказав, чтобы Ло Бинхэ не покидал Бамбуковой хижины и «послушно дожидался возвращения учителя». Вот только ученик отнюдь не собирался его слушаться.

Стоило Ло Бинхэ открыть дверь, как к нему подскочила изящная фигурка в оранжевом одеянии. Присмотревшись, Ло Бинхэ расплылся во фривольной улыбке:

– Инъин.

Мог ли он предвидеть, что при этих словах Нин Инъин вздрогнет, побледнев от испуга?

– А-Ло, что с тобой случилось?! Ты не ударился головой?! Почему ты так меня называешь? Что за Инъин?! Право, это звучит жутко!

Ло Бинхэ так растерялся, что не нашёлся с ответом.

С лица Нин Инъин ещё не сошёл испуг:

– Почему ты больше не зовёшь меня шицзе Нин?

– …Шицзе Нин, – выдавил Ло Бинхэ сквозь стиснутые зубы, и девушка вздохнула с облегчением.