Мосян Тунсю – Система «Спаси-Себя-Сам» для Главного Злодея. Том 4 (страница 2)

Поскольку Ло Бинхэ и не думал выпускать его, Шэнь Цинцю, потеряв терпение, попросту запихнул горсть разноцветных пилюль в рот ученика левой рукой.

Лицо Ло Бинхэ, рот которого был до отказа забит пилюлями, потемнело, и он наконец убрал руку. Воспользовавшись этим, Шэнь Цинцю поспешил распахнуть его одеяния. Окинув тело ученика беглым взглядом, он так и не решил, с чего начать, а потому вновь взялся за полотенце, чтобы лёгкими касаниями промокнуть кровь.

Открытые раны источали тонкие завитки демонической энергии. Само собой, это были не обычные ранения – в противном случае благодаря безграничной регенерации Ло Бинхэ от них давно не осталось бы и следа. Осторожно промывая их, Шэнь Цинцю не преминул спросить:

– Где ты, в конце концов, пропадал все эти дни? И с кем умудрился схлестнуться, что он довёл тебя до подобного состояния?

Не получив ни слова в ответ, Шэнь Цинцю обтёр его грудь и взялся за запястье, чтобы послушать пульс, как учил Му Цинфан: если состояние ученика и впрямь тяжёлое, то лучше всё-таки позвать главу пика Цяньцао, а с прочими проблемами можно разобраться по мере поступления.

Прощупывая пульс, он вновь окинул беглым взглядом грудь и тыльную сторону запястья Ло Бинхэ, и в сердце закралось смутное беспокойство.

Что-то явно было не так.

Как будто чего-то недоставало.

Но при виде побледневших губ и потухших глаз ученика эта мысль тотчас вылетела у Шэнь Цинцю из головы, и он, присев на кровать, вновь принялся вливать в его тело духовную энергию.

По мере того, как её поток заполнял меридианы Ло Бинхэ, его напряжённые до предела мышцы постепенно расслаблялись. Испустив тихий вздох облегчения, Шэнь Цинцю протянул руки, чтобы заключить ученика в объятия.

Однако тот вновь вырвался.

Когда его оттолкнули второй раз кряду, Шэнь Цинцю отшвырнул полотенце, которое по-прежнему держал в правой руке, и беспомощно спросил:

– А теперь в чём дело?

При виде угрюмой насторожённости, наводнившей взгляд Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю мысленно закатил глаза и упрекнул его:

– И что не так на этот раз? Неужто до сих пор злишься из-за того, что я не пожелал делить с тобой постель? Разве это того стоит?

При этих словах уголок губ Ло Бинхэ еле заметно дёрнулся.

Хоть всё это успело изрядно достать Шэнь Цинцю, он не удержался от того, чтобы пощупать лоб ученика.

– Слегка горячеват, – в задумчивости пробормотал он. – У тебя… голова не кружится?

Внезапно снаружи послышался голос Нин Инъин:

– Шишу Лю, пожалуйста, не входите – учитель сейчас не может вас принять!

Обычно её голосок еле слышно шелестел, как и подобает кокетливой избалованной красавице, так что толком расслышать её можно было, лишь стоя рядом с ней, – повысив голос едва не до крика, она явно пыталась предостеречь Шэнь Цинцю. Он не мешкая подскочил с кровати – и в тот самый момент, когда он опустил занавесь, дверь Бамбуковой хижины с грохотом распахнулась.

В комнату стремительными шагами прошествовал Лю Цингэ с мечом за спиной. Все ещё пряча одну руку, Шэнь Цинцю развернулся к нему и приподнял брови:

– Шиди Лю, как поживаешь с нашей последней встречи?

– Правила хребта Цанцюн недвусмысленно гласят, – без предисловий начал тот, – что Ло Бинхэ сюда вход заказан.

– Почему же я никогда не слышал о подобном правиле? – отозвался Шэнь Цинцю.

– Оно новое.

– Это правда, учитель, – поддакнул просунувший голову в дверь Мин Фань. – Его действительно недавно приняли – просто глава школы шибо Юэ не поручал высечь его на камне наряду с прочими постановлениями, однако все знают, что…

– Умолкни! – прикрикнул на него Шэнь Цинцю.

«И не надейся, негодник, что я не догадываюсь, кто позвал Лю Цингэ!!!» – добавил он про себя.

Боготворя всё, что связано с пиком Байчжань, этот мальчишка Мин Фань и впрямь имел обыкновение докладывать Лю Цингэ о каждой мелочи – воистину шпион в стане Цинцзин!

«Ладно бы ещё он просто обожал пик Байчжань, – в конце концов, для мальчишки это совершенно нормально. Но переметнуться на их сторону, чтобы тайком стучать на своих же, – это, право, чересчур! Ну погоди, я ещё призову тебя к порядку!»

Удостоившийся подобной отповеди Мин Фань тотчас увял и поспешно ретировался. Топтавшаяся в дверях Нин Инъин не преминула отвести душу, хорошенько отдавив ему ногу, и пробурчала, что он всё испортил.

Как только ученики покинули хижину, Лю Цингэ отдёрнул занавесь.

Перед ним предстал полулежащий на кровати Ло Бинхэ. Его глаза так и сверкали свирепостью, будто у раненого молодого леопарда. Уставив на Лю Цингэ горящий жаждой убийства взгляд, холодный и острый, как ледяные ножи, и обжигающий, словно испепеляющее пламя, он сжал руку в кулак, готовясь нанести критический удар. Шэнь Цинцю поспешил встать между ними – опершись одной ногой о кровать, он заслонил собой Ло Бинхэ и взмолился:

– Шиди, не надо!

– Он ранен? – озадаченно спросил Лю Цингэ.

За одно это Шэнь Цинцю готов был ему поклониться.

– Иначе я не привёл бы его сюда, – вздохнул он. – Шиди Лю, прошу, просто притворись, что ты этого не видел, – не выгоняй его!

– Почему же он тогда не остался в мире демонов? – удивился Лю Цингэ.

«Да потому что именно там ему и наваляли!»

– Кое-что случилось… – попытался уклониться от ответа Шэнь Цинцю.

– Что, тамошняя нечисть взбунтовалась? – предположил Лю Цингэ.

– Ну… – Шэнь Цинцю покосился на Ло Бинхэ. На самом деле он и сам не знал, имеет ли случившееся какое-то отношение к внутренним разногласиям мира демонов и, если уж на то пошло, вправе ли он разглашать подобные сведения. В конце концов он ограничился туманным: – Возможно.

– Ну и пусть бы он сам разбирался с тем, что наворотил, – заявил Лю Цингэ. – Хребет Цанцюн всегда готов поддержать тебя, но не его.

Внезапно Ло Бинхэ сухо усмехнулся, но тут же заскрежетал зубами: дали о себе знать раны на груди. Заслышав, как он шипит от боли, Шэнь Цинцю преисполнился решимости.

– Шиди Лю, – укорил его он, – не забывай, что ты находишься на пике Цинцзин.

«А значит, только глава пика вправе решать, кому уходить отсюда, а кому оставаться!»

Поскольку на это Лю Цингэ возразить было нечего, он холодно бросил:

– Защищай его и дальше, коли охота!

После этого он протопал к выходу – однако какую-то пару мгновений спустя, вернувшись, швырнул что-то прямо в руки Шэнь Цинцю.

Поймав этот предмет, тот с изумлением обнаружил, что это – складной веер.

Тот самый, который он потерял в хаосе битвы на реке Ло. Поразительно, как Лю Цингэ умудрялся находить его раз за разом, – между ним и старым веером явно существовала особая связь! Пожалуй, стоило попросту подарить ему эту вещицу!

– Я всякий раз причиняю шиди Лю столько беспокойства, – сухо кашлянув, вежливо поблагодарил его Шэнь Цинцю.

Взмахнув рукавом, Лю Цингэ удалился окончательно.

Сзади послышался хрипловатый голос Ло Бинхэ:

– …Лю Цингэ? – с неподдельным сомнением произнёс он.

– Не обращай внимания, – заверил его Шэнь Цинцю. – Шиди Лю всегда такой: просто дай ему повозмущаться вволю – и он сам уйдёт.

Ло Бинхэ прищурился, и на его лице появилось выражение напряжённой задумчивости.

Опустив веер на стол, Шэнь Цинцю принялся утешать его:

– Не бойся: после того, как этот учитель сегодня замолвил за тебя словечко, твой шишу Лю на какое-то время он оставит тебя в покое. А если адепты пика Байчжань снова вздумают напасть на тебя всей гурьбой – наподдай им как следует, и дело с концом. Главное, не убивай их – а так ни к чему с ними миндальничать. Считай, что тем самым ты отстаиваешь честь пика Цинцзин.

Чем дольше слушал Ло Бинхэ, тем более странным блеском загорались его глаза.

– …Учитель? – осторожно окликнул он Шэнь Цинцю, будто прощупывая почву.

– Да? – тут же склонил голову тот, при этом и его голос, и выражение лица были проникнуты такой теплотой и участием, словно он готов был выполнить любое желание ученика по первому знаку. Отведя взгляд, Ло Бинхэ приподнял уголки губ в слабой улыбке.

– Нет, ничего. Я просто хотел… вас окликнуть.

Шэнь Цинцю уже успел привыкнуть к тому, что это великовозрастное дитя имеет обыкновение денно и нощно призывать учителя по поводу и без, а потому лишь погладил его по затылку: