Мосян Тунсю – Благословение небожителей. Том 1 (страница 15)
– И я.
– Это потому, что я шла за вами тайком… – торопливо объяснила девушка.
Сяопэн сразу набросился на неё:
– И для чего это ты за нами следила? Совесть покоя не даёт? А может, ты и есть призрачный жених?
Едва прозвучали эти слова, вокруг Сяоин мгновенно образовалось пустое пространство. Она замахала руками:
– Нет, нет, это я, Ин! Действительно я! – воскликнула она и обратилась к Се Ляню: – Молодой господин, мы ведь уже встречались! Я помогала вам одеться и нанести румяна…
Вся толпа разом уставилась на него; люди начали перешёптываться, и до Се Ляня донеслись обрывки фраз: «предпочтения», «ненормальные», «трудно поверить». Он закашлялся:
– Этого требовали обстоятельства. Только для дела! Нань Фэн, Фу Яо, вы…
Обернувшись, принц обнаружил, что Нань Фэн с Фу Яо успели отойти от него подальше и теперь тоже таращатся во все глаза.
От их вида Се Ляню стало не по себе.
– Вы хотите что-то сказать? – спросил он.
Он и понятия не имел, как хорошо над его внешностью потрудилась Сяоин. Девушка придала его бровям изящную форму, покрыла лицо пудрой, накрасила губы. И пока Се Лянь не раскрывал рта, он казался нежной, утончённой красавицей. Глядя на него, духи войны начинали сомневаться в собственном рассудке – да кто же это перед ними!
Фу Яо толкнул Нань Фэна:
– Хочешь что-то сказать?
Тот замотал головой:
– Я промолчу.
Ответа Се Лянь так и не дождался, и в это время люди в толпе начали переговариваться:
– Что это? Храм Мингуана?
– Кто бы мог подумать, что он здесь, в горах! Удивительно, никогда раньше о нём не слышал!
Один за другим люди подходили взглянуть на диковинку.
Се Лянь протянул задумчиво:
– А ведь действительно, это храм Мингуана.
Нань Фэн заметил перемены в его голосе и спросил:
– В чём дело?
– Очевидно, что северные земли – владения генерала Мингуана. Здесь его почитают, ему молятся, совершают щедрые подношения, и сила его весьма велика – так отчего у подножия горы только храм Наньяна?
Духи войны молчали, ожидая продолжения.
Можно понять, почему чиновник, чью дочь похитили, обратил свои мольбы к Небесному Владыке: чем выше ранг небожителя, тем больше вероятность, что желание исполнится, а Цзюнь У тысячи лет был верховным божеством. Что касается местных жителей – генерал Мингуан и генерал Наньян положение занимали равное; у последнего даже было на тысячу храмов меньше. Так почему местные жители забыли своего покровителя и обратились к чужому?
Се Лянь тем временем рассуждал вслух:
– Допустим, призрачный жених захватил этот храм на горе Юйцзюньшань, и простые люди потеряли к нему дорогу. Они могли построить новое святилище, не так ли? Но вместо этого начали поклоняться другому богу.
Фу Яо, кажется, начал догадываться:
– Дело не в этом храме…
– Именно, – согласился Се Лянь. – Должна быть причина, по которой здешние люди больше не поклоняются Мингуану. Поделитесь со мной духовными силами ещё раз. Боюсь, мне придётся обратиться за советом…
И тут кто-то закричал:
– Надо же, сколько невест!
Се Лянь обернулся на голос и увидел, что люди, которым он велел оставаться на поляне, забыли о его предостережениях и теперь дружно ломанулись к входу в храм.
– Здесь очень опасно, не разбегайтесь! – громко крикнул Нань Фэн.
Но опять вмешался Сяопэн:
– Не слушайте их, они не посмеют нас тронуть! Мы все свободные люди, они нам не указ! Пошевеливайтесь, пошевеливайтесь!
Он уже догадался, что небожители не причинят ему вреда, а потому совсем распоясался. Нань Фэн хрустнул пальцами – его терпение было уже на исходе. Будучи подчинённым генерала Наньяна, он действительно не имел права по собственному желанию ломать руки и ноги простым людям: если об этом узнают и подадут жалобу, последствия будут очень серьёзными.
Сяопэн гнусно захихикал:
– Я вас раскусил! Думали обдурить нас, да? Велите стоять здесь, а сами в это время обчистите храм и заберёте себе всю добычу!
С этими словами он устремился внутрь, и половина людей, поддавшись порыву, последовала за ним. Фу Яо взмахнул рукавом и равнодушно бросил:
– А, пусть делают что хотят. Эти люди безнадёжны. Их глупость у меня уже в печёнках сидит.
Из храма донёсся крик:
– Они мертвы!
– Мертвы? – удивился Сяопэн.
– Все до единой, – ответили в храме.
– Странно. Похоже, они умерли несколько десятков лет назад. Так почему не сгнили?!
Но тут ход его мыслей принял другое направление:
– Ну, мертвы так мертвы. Отвезём останки невест их родным – получим награду за тела.
Большинство товарищей Сяопэна с ним согласились: кто-то зашептался и завздыхал, но нашлись и те, кто обрадовался. Се Лянь, обеспокоенный, подошёл к входу и принялся уговаривать собравшихся:
– Пожалуйста, поскорее покиньте храм. На протяжении многих лет в этом зале, куда не проникал ветер, оседали миазмы разлагающихся тел. Если их вдохнёт обычный человек, быть беде.
Люди засомневались: стоит ли доверять словам незнакомца, как бы разумно они ни звучали? Сяоин тихонько взмолилась:
– Пожалуйста, давайте сделаем, как говорит молодой господин. Здесь опасно. Выходите…
Однако если мужчины не послушались Се Ляня, то речи девушки и вовсе пропустили мимо ушей. Она не оставляла своих попыток, но Пэн скомандовал:
– Ищем самые свежие тела. Если труп тут давно – неизвестно, жива ли ещё родня, так что можно на них силы не тратить…
Кто-то из толпы даже похвалил предводителя за практичность. Се Лянь уже не знал, смеяться ему или плакать.
– Не снимайте свадебные покрывала! – увещевал он. – Они ограждают энергию ян от энергии смерти. Вы полны жизни; кто знает, что начнётся, если мертвецы почувствуют её вкус!
Но ослеплённые жадностью люди уже посрывали с невест вуали. Се Лянь обменялся взглядами с подошедшим к воротам Нань Фэном и покачал головой. Он понимал, что им не остановить эту толпу. В конце концов, не мог же он избить их до потери сознания: случись что – бедолаги даже убежать не сумеют.
В этот момент рослый детина поднял покрывало с лица одной из невест и воскликнул:
– Проклятье! Эта девица так прекрасна, что могла бы подняться на Небеса!
Люди столпились вокруг него и зашушукались:
– Она и замуж-то выйти не успела, вот досада!
– Платье испорчено, но гляньте, какая красавица!
Эта невеста умерла не так давно – выглядела ещё как живая. Кто-то сказал: