Мосян Тунсю – Благословение Небожителей 1-5 тома (страница 540)
— Что вы устроили? Таким шумом убивать можно.
Позабывшие обо всём, что репетировали, демоны к тому же отбросили и совесть.
— Ну и пусть! Всё равно здесь все давно мертвы!
Хуа Чэн прыснул со смеху, повернулся и увидел за собой принца, который стоял, спрятав руки за спину.
— Сань Лан, я слышал… сегодня твой день рождения?
Демон, словно ожидал этого вопроса давно, сложил руки на груди, наклонил голову и, посмеиваясь, ответил:
— Гм. Ага!
Се Лянь тихонько кашлянул, потом вдруг подпрыгнул и быстрым движением надел на шею Хуа Чэна тот самый замок долголетия.
— Это… я сделал на скорую руку. Надеюсь, ты не откажешься от подарка!
На искусно сделанном замке были выгравированы такие же цветы, кленовые листья, бабочки и дикие звери, как на серебряных наручах Хуа Чэна, а кроме того, от него исходила мощная волна магической силы, так что с первого взгляда становилось ясно — это необычная вещица.
Демоны заголосили:
— Непревзойдённо! Как это прекрасно! Что за драгоценность?!
— Ах! Только градоначальник достоин носить такое сокровище! И только такие сокровища достойны того, чтобы их носил градоначальник!
Их похвала звучала настолько преувеличенно, что Се Лянь не знал, как на это реагировать, и разволновался ещё сильнее. Он подумал, стоит ли спросить Хуа Чэна, нравится ли ему подарок, а тот стоял, ни слова не произнося, только его глаз горел ярче яркого, а на губах играла улыбка.
Хуа Чэн взял в руки серебряный замок, словно собираясь что-то сказать, но тут произошло непредвиденное.
Ноги Се Ляня подкосились, и он упал на колени.
Такого не ожидал никто, по толпе веселящихся и хохочущих демонов прокатились потрясённые вздохи. Улыбка Хуа Чэна вмиг исчезла, он немедленно подхватил принца.
— Гэгэ? Что с тобой?
Побледневший Се Лянь с трудом улыбнулся.
— Ничего…
Но договорить не успел, его горло сдавило от недостатка воздуха. Вот беда, опять начинается! Та странная сердечная боль вновь вернулась, и в этот раз оказалась как никогда прежде сильной, словно сердце Се Ляня разрывалось изнутри.
В душе принц воскликнул «Плохо дело», ведь он не ожидал столь внезапного напора, да к тому же каждая следующая волна была мощнее предыдущей, и как назло, боль накатила на него именно в такой момент! Он ещё мог сохранять самообладание, но напасть никуда не делась, будто кто-то, замахиваясь колышком из персикового дерева, раз за разом вбивал этот гвоздь ему в сердце. От боли стало трудно дышать, принц даже головы поднять не мог, по его лбу потекли струйки холодного пота.
Хуа Чэн окончательно переменился в лице.
— Ваше Высочество?! — Он схватил запястье принца, но так и не обнаружил причины болезни. — Ваше Высочество! Где ты был вчера?!
Кругом стояли панические крики пришедших в смятение демонов. Се Лянь открыл рот, но словно что-то вонзилось ему в горло, не давая вымолвить ни слова.
Даже плечи Хуа Чэна, которыми он заключил принца в объятия, задрожали. Глядя, как привычно прекрасное и в любых обстоятельствах невозмутимое лицо Хуа Чэна окрасилось волнением на грани сумасшествия, Се Лянь почувствовал, будто ему в сердце пришёлся удар тяжёлого молота, и наконец не выдержал — потерял сознание.
И перед тем, как он лишился чувств, в его голове повторялась лишь одна фраза: «Прости».
Ведь сегодня… день рождения Хуа Чэна!
Неизвестно, сколько прошло времени, когда Се Лянь рывком очнулся. Он ещё не успел отдышаться, как словно сквозь туман увидел над собой потолок и растерянно подумал: «Это… храм Тысячи фонарей? Что со мной… Я уснул?»
Он всё ещё приходил в себя, когда чья-то рука помогла ему приподняться, а совсем рядом раздался голос Хуа Чэна:
— Ваше Высочество?
Се Лянь поднял голову и действительно увидел лицо Хуа Чэна, облик которого буквально горел волнением. Принц застыл и хотел было что-то сказать, но сердце вновь сковало резкой болью.
На сей раз он пробудился окончательно, в тот же миг согнулся пополам и едва не вонзился ногтями в кожу на груди, сжав с такой силой, будто собирался вырвать собственное сердце. Хуа Чэн немедля схватил его за руку.
— Ваше Высочество!
Промедли он хоть миг, и на груди Се Ляня осталось бы пять кровавых царапин. Рядом послышался другой голос:
— Похоже, с ним что-то не так. Сперва отпусти его!
Оказывается, Му Цин тоже был здесь.
— Если я отпущу его, а он поранит себя, что тогда?! — возразил Хуа Чэн.
Тут же раздался голос Фэн Синя:
— Я помогу тебе его держать! Если как можно скорее не разобраться, мы не сможем снять его боль!
Се Лянь, по-прежнему скрюченный, почувствовал, как другая рука схватила его запястье. Хуа Чэн на миг застыл, но потом всё же отпустил принца, как и было предложено.
И вот что странно — стоило ему отнять руку от Се Ляня, и боль в самом деле значительно спала. По крайней мере, принц наконец смог пошевелиться. Он перевернулся и увидел возле постели Фэн Синя и Му Цина, которых, должно быть, вызвали для выяснения обстоятельств. Ну а Хуа Чэн стоял неподалёку и неотрывно смотрел на него.
От этого взгляда едва отступившая боль вновь победно вернулась. Му Цин заметил, как переменилось лицо принца, и обратился к Хуа Чэну:
— Встань подальше! Кажется, стоит ему оказаться рядом с тобой или увидеть тебя, и ему делается больно!
Хуа Чэн остолбенел, выражение его лица сделалось таким пугающим, что не передать словами. Однако он мгновенно покинул комнату. А стоило ему исчезнуть из поля зрения Се Ляня, боль в груди принца в самом деле резко прекратилась. Эти муки, когда боль то усиливалась, то стихала, едва не довели принца до сумасшествия, он отдышался и с трудом выговорил:
— Что… в конце концов… происходит?
Му Цин и Фэн Синь всё же решили вместе крепко держать принца, чтобы тот не вскочил сгоряча и не побежал к Хуа Чэну.
— Что происходит? — повторил за принцем Му Цин. — Это тебя надо спросить! Что с тобой? Наверняка нарвался на какую-нибудь нечисть!
— Да разве я мог сам не знать, что нарвался на какую-нибудь нечисть?
Да и Хуа Чэн тоже осматривал его.
— Тогда, может быть, ты недавно наведался в какое-то необычное место?
— Недавно я наведывался только на гору Тунлу и… на могилу советника.
— Что? — нахмурился Му Цин. — На могилу советника? Какую ещё могилу советника?
Однако Хуа Чэн, который стоял за переделами комнаты, понял без пояснений:
— На могилу советника Фан Синя?
Се Лянь позвал:
— Сань Лан, лучше всё же зайди сюда…
Но тот мрачным голосом отозвался снаружи:
— Гэгэ, оставайся здесь и отдыхай, а я отправлюсь туда и всё разузнаю.
— Я с тобой! — но стоило принцу подняться, и боль снова уложила его обратно.
От Хуа Чэна больше не донеслось ни звука, похоже, он уже ушёл. Се Лянь хотел было снова подняться, насколько это было в его силах, но Му Цин предостерёг:
— Лучше тебе поменьше шевелиться, ты и шага сделать не сможешь!
Се Лянь, которого в четыре руки держали двое небожителей, всё ещё пытался сопротивляться:
— Мне ведь уже приходилось терпеть боль, поболит-поболит, и привыкну.