Мосян Тунсю – Благословение Небожителей 1-5 тома (страница 539)

Как можно гордиться подобным «тёмным прошлым»?!

Советник взглянул на принца со сложной палитрой эмоций на лице, словно был ужасно разочарован, что из его ученика не вышел толк.

— Ваше Высочество, вам ведь и правда не стоит ставить себя на столь низкую ступень!

— Я вовсе не ставлю себя на низкую ступень, просто…

Просто, когда дело касается любимого человека, разумеется, хочется дать ему самое лучшее, что есть на свете. Да и Се Ляню всё же иногда казалось, что сам он недостаточно хорош.

Глядя на принца, советник вздохнул, спрятал руки в рукава, поразмыслил немного и дал ответ.

— Замок долголетия, верно? Подожди, мне надо подумать. Это было так давно, что я и сам не решусь утверждать, что помню все тонкости ремесла и обряда освящения.

— Нестрашно, — ответил Се Лянь. — Если вы так и не вспомните, я сделаю его по памяти. Уверен, искренняя вера творит чудеса.

Помолчав, советник глянул на него и сказал:

— Не желаешь спросить его?

Он не назвал имени, но Се Лянь понял, о ком говорит советник. Цзюнь У был заточён в глубине подземелий горы Тунлу.

Спустя долгое молчание Се Лянь всё же отрицательно покачал головой.

Се Лянь провёл на горе Тунлу почти целый день, после чего возвратился в Призрачный город.

Тем временем день рождения Хуа Чэна уже должен был вот-вот наступить, осталось всего несколько часов. Обитатели Призрачного города договорились с принцем, что будут притворяться, словно ничего не происходит, а сами незаметно подготовят город к празднику. Се Лянь проскользнул в какую-то маленькую лавку, а вскоре его окружила толпа демонов, которые наперебой заголосили:

— Ну как? Ну как?

Се Ляню подумалось, что они выглядят прямо как заговорщики, и спросил:

— Что с вашим градоначальником? Он ничего не заподозрил?

— Нет, нет, — заверили демоны. — Градоначальник сегодня весь день провёл в храме Тысячи фонарей.

Се Лянь немного удивился:

— Весь день?

— Ага! И кажется, у градоначальника сегодня прекрасное настроение. Старший… даочжан Се, вы приготовили подарок на день рождения градоначальнику?

Се Лянь наконец успокоился, потрогал лежащий в рукаве серебряный замок долголетия, изготовленный с таким огромным трудом, слегка улыбнулся и ответил:

— Приготовил.

Демоны возрадовались, затем вместе с принцем ещё раз обсудили завтрашнее празднование, и Се Лянь вернулся в храм Тысячи фонарей. Едва оказавшись там, он с удивлением обнаружил Хуа Чэна за каллиграфией.

Поразительно, но принцу не пришлось заставлять, демон по своей воле отправился тренироваться в написании иероглифов, — вот уж поистине редкий случай. По всей видимости, тот и впрямь пребывал в прекрасном настроении. Увидев, какие кривые и убогие иероглифы выходят из-под несчастной драгоценной Кисти восьми сторон света, Се Лянь почему-то захотел рассмеяться и покачал головой. Хуа Чэн услышал шаги принца, прекратил наконец мучить кисть и с улыбкой произнёс:

— Гэгэ, ты вернулся? Как раз кстати. Взгляни на мои сегодняшние успехи.

Се Лянь тоже заулыбался, ответил «Хорошо» и почти сделал шаг, но неожиданно именно в тот момент выражение его лица застыло, нога замерла, а брови напряглись.

Хуа Чэн мгновенно почувствовал неладное и в следующий же миг оказался подле принца.

— Что с тобой?

Тот сразу придал лицу нормальный вид.

— Всё в порядке.

Но принц был не в порядке. Только что, мгновение назад, его сердце едва заметно кольнуло.

Хуа Чэн не позволил себя дурачить и сразу взял запястье принца, чтобы прощупать пульс.

— Где ты был? Снова поранился?

— Нет.

Принц сказал правду, он не был ранен, просто несколько дней провёл в хлопотах, которые закончились вполне успешно, ничего опасного принц не встретил. Хуа Чэн несколько мгновений молчал, но ничего подозрительного не ощутил и отпустил руку Се Ляня. Тот сам запустил по телу поток Ци, но тоже ничего не заметил и про себя решил, что ему всего лишь показалось, поэтому улыбнулся:

— Наверное, просто потянул сухожилие. Ну ладно, давай посмотрим, как сегодня твои успехи.

Хуа Чэн наконец улыбнулся и повёл его за руку.

— Идём.

Принц ещё ничего не ответил, а его сердце вдруг снова заболело. Ему точно не могло показаться! Се Лянь весьма отчётливо ощутил боль, и если в первый раз она походила на укол иглой, то во второй уже оказалась сродни царапине острым ногтем. И если бы Хуа Чэн не отвернулся, Се Ляню точно не удалось бы одурачить его фразой «Всё в порядке».

Но момент был крайне неподходящий, принц пока что не хотел тревожить Хуа Чэна. Спустя некоторое время, проведённое вместе с ним, Се Лянь под благовидным предлогом вышел, чтобы ещё раз внимательно себя осмотреть.

Но когда отнял пальцы от пульса, его лицо сделалось серьёзным.

Результат по-прежнему не вызывал подозрений, в противном случае Хуа Чэн почувствовал бы неладное. Но почему у него без веской на то причины заболело сердце?

Поразмыслив, Се Лянь предположил, что в его тело проникла нечистая сила, либо он подвергся действию необычного яда. Впрочем, принц не стал впадать в панику, по крайней мере, сейчас. Ещё немного, и наступит день рождения Хуа Чэна, и если в такой момент что-то случится, тот наверняка не захочет ничего отмечать, а вместо этого займётся лечением принца.

Се Лянь привык терпеть боль, и ему не то чтобы не приходилось переживать подобные злоключения. Не придав значения случившемуся, он решил для начала отложить решение проблемы на день, а потом уж тихонечко разобраться с ней самому.

Вечером, когда назначенный час был близок, Се Лянь вернулся в храм Тысячи фонарей. Хуа Чэн всё ещё находился там и со скучающим, но с виду серьёзным лицом занимался мазнёй по бумаге, пополняя гору исписанных листов. Се Ляню невольно захотелось улыбнуться, но улыбка так и не показалась на его лица — сердце снова охватило болью. Он попробовал нажать на акупунктурную точку на груди, но это не возымело действия, и принц подумал: «Похоже, с этой напастью не так просто справиться… Потерплю ещё немного».

Легко вздохнув, принц подошёл и мягко позвал:

— Сань Лан? Есть одно дело, в котором, боюсь, мне потребуется твоя небольшая помощь.

Хуа Чэн положил кисть.

— Какая помощь?

— Закрой, пожалуйста, глаза.

Хуа Чэн поднял бровь, но без лишних слов подчинился. Се Лянь взял его за руки и с улыбкой сказал:

— Идём со мной.

Они словно вернулись на гору Юйцзюнь, только теперь поменялись ролями. Хуа Чэн усмехнулся:

— Хорошо!

Се Лянь за руки медленно довёл его до выхода.

— Осторожно, порог.

Хуа Чэн бродил по храму Тысячи фонарей неизвестно сколько раз, и разумеется, ему не требовались напоминания, где и как ступать, но всё же он поднял ногу только тогда, когда принц напомнил об этом. Серебряные цепочки на сапогах мягко звякнули, и двое одновременно вышли из храма, после чего оказались на длинной улице.

Спустя ещё какое-то время пути Се Лянь остановился.

— Ну всё, открывай глаза.

И Хуа Чэн повиновался. Его чёрный глаз сверкнул, словно загорелся яркий фонарик. Улица, украшенная фонарями и флагами, сейчас выглядела оживлённее и наряднее обычного, словно каждый её обитатель приложил к этому усилие. Выцветшие и порванные вывески заменили, края изогнутых крыш сверкали огнями, всё преобразилось.

В какой-то момент их окружили демоны, которые только что не решались даже дышать слишком громко, но стоило Хуа Чэну открыть глаза, все принялись изо всех сил шуметь и наперебой кричать: «С днём рождения, градоначальник!» А кто-то даже невпопад орал «Столетнего мира и согласия!» и «Желаем поскорее обзавестись драгоценным отпрыском!» ^[326]. Сделалось невыносимо шумно!

Узрев столь безобразный результат, Се Лянь хлопнул себя ладонью по лбу. Они ведь так долго репетировали, даже с трудом получалось кричать слаженные поздравления, но почему же сейчас все выкрикивали что попало?!

Хуа Чэн остался невозмутим, как будто происходящее совсем его не тронуло, только поднял брови и сказал: