Мосян Тунсю – Благословение Небожителей 1-5 тома (страница 519)

Несколько мужчин принялись уговаривать:

— Что с того, если мы тебя потрогаем? Всё равно мы наверняка не первые! Ни за что не поверю, что пока ты себя продаёшь, к тебе никто не притрагивался!

От гнева у девушки покраснели глаза, она возмутилась:

— Что значит — я себя продаю? Я продаю свои песни, а не тело!

Но мужчины не собирались слушать объяснения.

— Ха! Оправдывается словно невинная мученица! Если и впрямь такая целомудренная, не вышла бы себя продавать!

— Вот именно! Да ещё поёт такие песенки, завлекая народ… А теперь отказывается работать! Что ты строишь из себя невинность? Умираю со смеху!

От злости девушка, казалось, готова была лишиться чувств. Её голос дрогнул:

— Это ведь вы велели мне исполнить, я только из-за вас запела эту песню!

Но что бы она ни говорила, злонамеренные слушатели всегда находили, что возразить:

— Мы велели, и ты исполнила? Такая послушная? Значит, ты в душе сама давно хотела спеть, чтобы соблазнить кого-нибудь!

Се Лянь не мог больше слушать.

Он и без того едва сдерживал гнев в сердце, а теперь и вовсе вышел из себя. Мелькнула белая тень, и оголтелые мужчины ещё ничего не успели понять, как рядком повалились на пол. Заводила среди них, валяясь кверху задом, разразился бранью:

— Ты ещё что за дрянь такая?! Как смеешь переходить нам дорогу?!

Се Лянь закрыл собой девушку, хрустнув костяшками пальцев, но его лицо осталось по-прежнему невозмутимым, он с нажимом произнёс:

— Не выходите за рамки дозволенного. Женская красота, подобная цветку, способна затронуть любое сердце хоть ненадолго. Но относиться к ней без должного уважения — гнусно и позорно.

Кто-то выкрикнул:

— Ясно как белый день, что она сама выбрала такую песню. Ей, значит, можно петь, а нам нельзя дотронуться?!

Се Лянь отчеканил:

— Именно так. Она может петь, но вам прикасаться к ней не позволено!

Ещё не стих звук голоса принца, а несколько здоровенных мужчин оказались сброшены им со второго этажа и шлёпнулись задом на пол. Полёт их был страшен, и хотя на самом деле никаких тяжёлых увечий Се Лянь им не нанёс, этого хватило, чтобы напугать смутьянов. Поскольку никто так и не разглядел, что же именно он сделал. Как при этом можно говорить об ответном ударе? Позабыв обо всём, подлецы бросились наутёк. Тем временем Се Лянь наверху обернулся, а певица поднялась и с благодарностью отвесила ему поклон.

— Очень признательна даочжану за спасение!

— Для меня это сущие пустяки. Девушка, вы собираетесь остаться здесь?

Певица кивнула, и Се Лянь ответил тем же:

— Хорошо. Тогда продолжайте петь.

Договорив, он сел на своё место, отбросил полы халата, сел как положено и остался присматривать за обстановкой.

Другие мужчины, видя, что он не уходит, а продолжает наблюдать за ними, действительно не посмели снова приставать к девушке. Певица, разгадав его замысел, преисполнилась благодарности и вновь переливчато запела прежний мотив, простую и весёлую песенку здешних краёв.

Се Лянь налил себе чаю и вознамерился выпить, но опустив взгляд и вновь увидев на дне стакана тёмные следы от заварки, на мгновение замешкался. Ему всё же не удалось преодолеть себя. Принц со вздохом поставил стакан на стол, невзначай обернулся и тут же замер.

Через улицу напротив, в другом, более роскошном здании трактира, в одиночестве сидел человек.

Высокий и стройный мужчина в красном одеянии.

Его глаз закрывала чёрная повязка, что делало его образ несколько необузданным, но не умаляло красоты. Наряд краснее клёна, кожа белее снега; в руке серебряная винная чарка, такая же сверкающая, как и его серебряные наручи. С одного взгляда он привлекал к себе внимание, а сейчас как раз посмотрел в сторону Се Ляня, издали переглянувшись с ним. Заметив, что Се Лянь смотрит на него, мужчина чуть улыбнулся и приподнял чарку, словно чествуя принца вином через разделяющее их растояние.

Сам не зная, почему, от этого соприкосновения взглядами Се Лянь почувствовал, будто через тело прошёл разряд молнии, и принц торопливо отвёл глаза.

Но как бы он ни старался сделать вид, что ему безразлично, сердце всё равно забилось как бешеное.

Что поистине странно. Мужчина действительно обладал ослепительным шармом и некой загадочной притягательностью, однако принцу и раньше доводилось встречать элегантных мужчин, подобных ему. Почему же именно на этого у Се Ляня возникла такая реакция?

Поразмыслив ещё, принц отбросил это суждение. Оно изначально было неверно. Ведь, если припомнить как следует, ему и впрямь никогда раньше не доводилось видеть настолько элегантных и красивых мужчин.

Подумав об этом, Се Лянь про себя решил, что такую личность повстречать не так уж легко, поэтому лучше уделить ему побольше внимания, и вновь повернулся к окну. Однако на сей раз мужчина в красном… исчез.

Вот так взял и исчез. Словно яркий кленовый лист, мягко слетев с дерева, игриво промелькнул перед глазами, озарив взгляд, а потом пропал. Словно это была не реальность, а лишь мимолётная иллюзия.

Вновь сдержанно поглядев на роскошное здание трактира и не увидев ни тени незнакомца, Се Лянь наконец сдался. И, наверное, из-за лёгкого разочарования, тихо вздохнул и потёр точку между бровей, про себя говоря: «Ну ладно».

Но вот какая неожиданность — стоило принцу повернуться, и он увидел, что в какой-то момент перед ним кое-кто возник. И теперь сидел, подперев щёку ладонью, и внимательно смотрел на него.

Их взгляды встретились, Се Лянь слегка опешил, а незнакомец, посмеиваясь, произнёс:

— Даочжан, не угостишь ли меня чаркой вина?

Это был тот самый мужчина в красном наряде, который только что издали поприветствовал принца вином.

Он вот так просто взял и сел напротив.

Се Лянь, поморгав, лишь спустя некоторое время наконец удостоверился, что этот человек говорит именно с ним.

Тут же к принцу пришло осознание, что нельзя ударить в грязь лицом перед человеком с такой поразительной аурой. Сохраняя невозмутимый вид, принц со всей любезностью произнёс:

— Вот беда, ваш покорный слуга отказался от употребления вина. Боюсь, мне не удастся угостить вас.

Мужчина в красном рассмеялся, принял ещё более небрежную позу и переспросил:

— Правда? Но, судя по вашему виду, даочжан, вас словно гнетёт какая-то печаль, и вам необходимо рассеять её с помощью вина!

Се Лянь, не дрогнув мускулом, ответил:

— В таком случае, боюсь, Ваше Превосходительство ошиблись.

И пускай самый серьёзный обет Се Ляня был нарушен, это вовсе не означало, что нужно махнуть на себя рукой и позабыть о других, менее важных обетах.

С виду принц вёл себя сдержанно с самого начала, но мужчина явно не собирался отступать, напротив — он словно закрепился на своём месте прочнее, и сказал:

— Ну раз даочжан не соглашается меня угостить, могу я… поступать, как мне заблагорассудится?

Се Лянь посмотрел на него, затем огляделся по сторонам. Странно. Ведь кругом не то чтобы не осталось свободных мест, почему же ему непременно понадобилось сесть именно здесь для распития вина? Впрочем, причины отказать ему тоже не было, и Се Лянь ответил:

— Как вам будет удобно.

Незнакомец вальяжно взмахнул рукой. Слуга трактира никогда ещё не видел гостя с такими манерами, поэтому, даже вздохнуть не смея, быстро принёс кувшин с вином и чарку, да ещё старательно протёр стол, боясь, как бы гость не счёл отношение к своей персоне недостаточно учтивым.

Наблюдая за незнакомцем, который безмятежно сам налил себе вина и выпил, Се Лянь неудержался от вопроса:

— Неужели Ваше Превосходительство, повстречавшись с кем-то впервые, каждый раз просит угостить вином?

Мужчина, широко улыбаясь, сказал:

— Хм? Что вы, вовсе нет. Не стану скрывать от вас, даочжан, что обыкновенно людям не выпадает возможности повстречаться со мной.

Прозвучало… довольно высокомерно. Впрочем, Се Лянь вовсе не ощутил неприязни.

Они сидели, словно каждый был погружён в своё занятие. Се Лянь всё время смотрел куда-то в сторону и выглядел при этом так, будто ему совершенно всё равно. Спустя ещё какое-то время первым всё-таки заговорил тот мужчина.

Подперев щёку рукой, он сказал:

— Даочжан, позвольте узнать вашу драгоценную фамилию ^[321]. Как я могу вас называть?

Се Лянь, не задумываясь, выдумал ненастоящую фамилию: