Мосян Тунсю – Благословение Небожителей 1-5 тома (страница 49)

Сань Лан со смешком подтвердил:

— В самом деле. Довольно частое.

Сделав паузу, Сань Лан продолжил:

— Но именно этого командира непрестанно понижали вовсе не потому, что ему недоставало отваги или же он не соответствовал своему званию. Всё из-за того, что между двумя странами отношения не складывались, а он во время сражений не только не стремился к завоеванию воинских заслуг, но даже наоборот — создавал множество помех.

Нань Фэн спросил:

— Что значит — создавал множество помех?

Сань Лан ответил:

— Он не только не позволял врагу убивать мирных жителей собственной страны, но и своим солдатам мешал убивать простых людей вражеской стороны. За каждое подобное происшествие его и понижали на ранг.

Пока он неспешно рассказывал об этом, торговцы постепенно подсели поближе, словно слушая сказочника, при этом погрузились в рассказ с головой, периодически вставляя свои замечания. К примеру, Тянь Шэн заявил:

— Мне кажется, этот командир никакой ошибки не совершил! Пусть солдаты убивают друг друга, разве это неправильно — не давать им убивать простых людей налево и направо?

— Подобное проявление слепой доброты — не слишком подходящий поступок для солдата воюющего государства. Но в целом он ведь ничего дурного не сделал.

— Точно! Он ведь спасал людей, а не вредил им.

Се Лянь, послушав их, мягко улыбнулся.

Ведь торговцы не являлись жителями приграничных территорий и не жили здесь двести лет тому назад. Теперь, когда государство Баньюэ исчезло с лица земли, легко рассуждать о поступках того командира. Кто-то ему сочувствовал и восхищался. Даже те, кто не восхищался, всё же могли понять его. Но сотни лет назад, когда между двумя странами горел огонь войны и кровной мести, оценка результатов подобного поведения далеко не ограничивалась простым «проявлением слепой доброты».

Лишь А Чжао, возможно, потому что родился в этих местах, понимал это лучше остальных. Он произнёс:

— Сейчас — это сейчас, а двести лет назад — двести лет назад. Этому командиру несказанно повезло, что его лишь понизили в ранге.

Фу Яо же возмущенно фыркнул.

— Это просто смешно.

Се Лянь примерно догадывался, что тот собирается сказать, и потому потёр точку между бровей.

И действительно, пламя озарило мрачный облик Фу Яо, когда тот произнёс:

— На своём месте необходимо выполнять свои обязанности. Раз этот человек стал воином, он должен каждый миг помнить о защите государства, мужественно сражать врага на передовой. Во время войны ран и смертей избежать нельзя. Подобные мелкие благодеяния лишь разжигают ненависть в глазах соратников, а врагам кажутся до крайности смехотворными. Никто не станет благодарить его за это.

В его словах также имелась немалая доля правды, поэтому в пещере воцарилась тишина. Фу Яо бесстрастно добавил:

— В конце концов, у тех, кто поступает подобным образом, итог один — смерть. И что наиболее вероятно — от рук своих же людей.

После недолгого молчания Се Лянь нарушил тишину:

— Верно. Ты всё правильно описал. Он погиб.

Тянь Шэн взволнованно воскликнул:

— А? Как это случилось? В самом деле убит соратниками?

Поразмыслив, Се Лянь всё же заговорил.

— Вообще-то, не совсем… Здесь сказано: в одно из сражений с врагом он бился, бился, потом наступил на развязавшийся шнурок сапога, упал и…

Люди в пещере вначале решили, что генерал наверняка погиб беспримерно мужественно. Услышав же речи Се Ляня, недоумённо застыли, очевидно, каждый подумал — что за глупая смерть? А затем они так и покатились со смеху:

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха…

— …И был задавлен сапогами и зарублен саблями солдат обеих сторон, которые в пылу битвы не различали, кого атакуют.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Сань Лан приподнял бровь с вопросом:

— Неужели это настолько смешно?

Се Лянь согласился с ним:

— Кхм. Да уж, довольно трагично. Друзья, давайте посочувствуем, не нужно смеяться. Всё-таки здесь находится его могила, будем же уважать его память.

Тянь Шэн торопливо проговорил:

— Мы ведь не со зла! Просто это в самом деле… немного… ха-ха…

Се Лянь ничего не смог возразить, поскольку даже он сам, дочитав до этого места, захотел рассмеяться. Однако упоминать об этом не стал, а продолжил читать, перевёл дальнейшие записи и заключил:

— В общем, несмотря на подпорченную среди солдат репутацию погибшего командира, народ Баньюэ и народ Центральной равнины, проживающий на границе двух государств, памятуя о его заботе, называл его «генералом», а также устроил простенький могильный курган и установил каменную плиту в память о нём.

Сань Лан продолжил:

— А впоследствии народ Баньюэ заметил, что у надгробной плиты появилось чудесное свойство: стоит трижды поклониться ей — и любая беда в пустыне обернётся удачей.

Тон Сань Лана звучал столь непостижимо и загадочно, а выражение лица выглядело столь серьёзно, что многие торговцы, едва услышав его речи, бросились бить поклоны плите. Они желали поверить скорее в чудесные свойства плиты, чем в их отсутствие. Се Лянь озадаченно вопросил:

— А? Здесь об этом написано? Она настолько чудесна?

Сань Лан, посмеиваясь, прошептал:

— Нет. Последнюю фразу я добавил от себя. Раз уж они посмеялись над ним, пусть теперь кланяются, с них не убудет.

Се Лянь, взглянув на камень, убедился, что письмена действительно закончились. Только что он горевал, а теперь и сам захотел рассмеяться. Принц прошептал в ответ:

— Что ещё за озорство?

Сань Лан показал ему язык. Они оба рассмеялись, как вдруг кто-то испуганно вскрикнул:

— Что это такое?!

Крик прозвучал на всю пещеру резким громким эхом, так что у всех присутствующих мурашки пробежали по коже. Се Лянь тут же обернулся на голос и спросил:

— Что стряслось?

Один из кланяющихся древнему надгробию в спешке отпрянул в сторону и в ужасе закричал:

— Змея!

Нань Фэн и Фу Яо повернули ладони так, чтобы пламя озарило то место, куда указал торговец. Там, на песчаном полу, действительно расположилась длинная змея довольно яркого окраса!

Люди запаниковали.

— Откуда здесь могла взяться змея?!

— Почему… почему она не издаёт никаких звуков?! Мы даже не заметили, когда она заползла сюда!

Озарённая пламенем, змея приподняла голову, словно насторожившись и приготовившись в любой момент яростно атаковать. Нань Фэн уже собирался отпустить пламя с ладони, чтобы убить змею, но тут кто-то неспешно приблизился к животному, одним броском сжал змею на расстоянии семи цуней от головы, там, где находилось её сердце, поднял в воздух, чтобы разглядеть получше, и при этом произнёс:

— В пустыне водятся змеи, что в этом необычного?

Разумеется, столь смелым и бесстрашным мог оказаться только Сань Лан. Как говорится, «хочешь убить змею, бей точно в сердце», и Сань Лан схватил пресмыкающееся ровно в нужном месте, поэтому, как бы она ни скалила зубы, напугать его уже не могла. Змеиный хвост несколько раз мягко обвился вокруг его левой руки, и Се Лянь с близкого расстояния смог разглядеть, как сквозь полупрозрачную кожу змеи просвечивает яркая, фиолетово-красная плоть, внутри которой виднеются чёрные прожилки. Картина была не из приятных и ассоциировалась с выпущенными наружу внутренностями. Кончик хвоста змеи оказался телесного цвета, да к тому же разделённый на сегменты, словно покрытый несколькими слоями панциря. Это было больше похоже на хвост скорпиона, нежели змеи.

Лицо Се Ляня вмиг переменилось; стоило принцу увидеть хвост змеи, он предостерёг:

— Берегись её хвоста!

В момент, когда раздался его крик, змеиный хвост внезапно отпустил руку Сань Лана, а кончик хвоста будто превратился в ещё одну голову, которая дёрнулась назад и резко ужалила!