Мосян Тунсю – Благословение Небожителей 1-5 тома (страница 262)

Предложение Хэ Сюаня выглядело жестоким коварством, если не знать всей подоплёки событий. Изначально Ши Цинсюаню предназначалась судьба праздного богача, живущего в благости, покое и радости, пусть даже без возможности стать небесным божеством. Но если поглядеть на этих людей… Каждый либо весь покрыт гниющими язвами, либо измучен до потери рассудка. Ясно без слов, что нет ни одного среди них, кого не преследуют беды и страшные несчастья. И если Ши Цинсюань поменяется с кем-то из них местами, его будет ждать такая же трагическая судьба! Обладателя судьбы, которая приводит своего хозяина к сумасшествию, несомненно ждут неиссякаемые муки и невзгоды.

Испытание Небесной карой Ши Уду провалил, это очевидно. А когда его преступление раскроется, наказание будет неизбежным. Низвергнутый в мир людей, он не сможет вновь изменить судьбу Ши Цинсюаня. Один — простой смертный, лишённый магических сил, другой — обладатель несчастной судьбы, прогнившей до сердцевины. Как им дальше жить на свете?

Ши Уду резко выдохнул и сквозь зубы прошипел:

— Каков второй путь?

Хэ Сюань продолжил:

— Второй путь. Ты. — На этот раз он переместил неотрывный взгляд к Ши Цинсюаню. Слова по одному слетали с его губ: — Я не трону твою судьбу. Но ты, прямо здесь, на моих глазах отрежешь голову своему брату!

«Цзынь!» — с громким звоном он швынрул покрывшийся ржавчиной клинок на пол. Ши Цинсюань уставился на оружие, широко распахнув глаза.

Хэ Сюань добавил:

— И после никогда не появишься передо мной. Тогда я сделаю вид, что тебя на этом свете не существует.

Ненависть, въевшаяся в кости, которую он носил в себе несколько сотен лет, наконец достигла крайней точки и вырвалась на свободу. Кто угодно сейчас мог увидеть воочию, как в его глазах горит безумие, кто угодно понял бы, что его речи — это не просто слова.

Спустя несколько мгновений молчания Ши Уду прохрипел:

— Я сделаю это сам. Я покончу с собой, идёт?

Хэ Сюань возразил:

— У тебя нет права со мной торговаться.

Ши Уду глянул на Ши Цинсюаня и пробормотал:

— Ты ведь хочешь погубить нас обоих!..

Ши Цинсюаню, впрочем, его безнадежность не передалась, он поспешно воскликнул:

— Брат! Брат! Давай… давай выберем первое. Первое.

Но Ши Уду спустя некоторое время успокоился и возразил:

— Нет. Я выбираю второе.

Ши Цинсюань обескуражено произнёс:

— Но почему второе? Разве не лучше, если мы оба останемся живы? Брат, давай выберем первое, второе никак выбирать нельзя, я не смогу, правда.

Ши Уду в гневе выкрикнул:

— Замолчи! Ты что, меня не знаешь? Разве я смогу жить, потеряв всё, и глядя на то, как ты превратился в подобную грязную тварь?! Лучше я умру от злости!

Ши Цинсюань воскликнул:

— Брат! Оставь… Лучше плохая жизнь, чем хорошая смерть. К тому же, если честно, подумай сам, мы ведь… мы ведь уже прожили несколько сотен лет хорошей жизни, и уже… уже… — он начал запинаться, словно вспомнил, как ему достались эти годы хорошей жизни, и от стыда не решился больше продолжать.

Хэ Сюань холодно взирал на них со стороны. Ши Уду наконец удалось с трудом подняться на ноги. Он схватил клинок, покрытый пятнами ржавчины, пошатываясь, добрался до стены и схватил Ши Цинсюаня за плечо.

— Давай! — затем быстро прошептал: — …Найди генерала Пэя, попроси его позаботиться о тебе.

Пугающе тяжёлым клинком, покрытым ржавчиной, трудно убить даже курицу, не говоря уже о человеке. Если таким орудием резать кому-то голову, несчастного ждёт невыносимая боль. Ши Цинсюань от страха не смог удержать его в руках, уронил на пол и закричал:

— Оставь, брат, довольно! Ты ведь сам мне говорил, что все люди на свете должны отвечать за себя, ну кто ещё станет заботиться о нас?! Мы всегда сами заботились о себе, разве нет? Не давай мне его, не давай!

Ши Уду крикнул:

— Цинсюань! Не будь таким жалким! — а потом с горькой усмешкой добавил: — …Прозвище твоего брата — Водяной самодур, и тебе это тоже известно. Сколько раз я шёл против правил, сколько волн вздымалось по моему приказу, если не тысяча, то восемь сотен уж точно наберётся. На Небесах и под ними — повсюду я нажил врагов. Если я умру, будет не столь ужасно. Моя смерть разрешит все проблемы, они тебя не коснутся. Но если я останусь жив и при этом лишусь всего, тогда-то меня и ждёт жизнь, что хуже смерти. Потеряв статус водного божества, я никак не смогу о тебе позаботиться, даже о себе не смогу. И тогда, боюсь, не пройдёт и пары дней, и нас с тобой… Возьми!

Ши Цинсюань чуть не плакал от страха, срывающимся голосом он закричал:

— Нет! Нет, нет, нет, нет, брат, я правда не смогу! Не заставляй меня, не впихивай мне этот тесак!!! Спасите, спасите, спасите!!!

В такой момент он вдруг принялся изо всех сил звать на помощь, срывая голос.

Ши Уду воскликнул:

— Не волнуйся! Не надо бояться, Цинсюань, это не так больно, как поменяться судьбой и лишиться магических сил…

Хэ Сюань терпеливо наблюдал до этого момента, но тут вдруг отвесил Ши Уду пинок. Тот, совершенно не готовый к этому, прокатился по полу, истекая кровью изо рта, и замер, будто не мог больше подняться.

Ши Цинсюань, прикованный к стене, завопил:

— Брат!

Хэ Сюань со злостью прошипел:

— Закрой рот! Довольно показывать мне это тошнотворное представление о ваших братских чувствах, оно здесь никого не растрогает!

Внезапно Ши Уду, выплюнув полный рот крови, перевернулся и одним прыжком оказался возле Ши Цинсюаня, схватив того за горло. Се Ляня обуяло потрясение, он почувствовал, как не хватает дыхания, как кровь приливает к лицу мощным потоком.

Ши Цинсюань с трудом проговорил:

— Брат?..

Ши Уду, сжимая зубы, сквозь которые сочилась кровь, ответил:

— Цинсюань! Я не смогу уйти спокойно, зная, что ты в таком положении! Если я умру, ты тоже наверняка не выживешь в этом мире. Лучше уйдём вместе!

Он вдруг сильнее сжал пальцы, и перед глазами у Ши Цинсюаня потемнело, а из горла вырвался сдавленный стон, словно он лежал на смертном одре.

Се Лянь потрясённо подумал: «Неужели Повелитель Вод и впрямь задушит Повелителя Ветров?!»

Но вскоре руки на его горле вновь ослабли, внутрь ринулась волна воздуха, и Ши Цинсюань зашёлся кашлем, насилу отдышавшись. Теперь перед ним стоял Хэ Сюань. Он разом оторвал Ши Уду обе руки в районе предплечий, которыми тот только что сжимал горло брата.

Раздался его холодный голос:

— Разве я давал тебе третий путь?

Обе руки Ши Уду были оторваны, кровь хлестала как из фонтана, и всё же он громко расхохотался. Хэ Сюань бросил его руки на пол, словно какой-то мусор, и спросил:

— Над чем ты смеёшься?

Ши Уду встряхнул пустыми, промокшими от крови рукавами.

— Я смеюсь над тобой! Думаешь, одержал верх?! Тебе кажется, что месть, свершённая спустя столько лет, проведённых в тени, принесёт тебе радость?

Хэ Сюань ответил ему:

— Видеть тебя на последнем издыхании действительно приносит немалую радость!

— Правда? Тогда я скажу тебе, что и мне весьма отрадно! — Обрубками, из которых фонтаном лилась кровь, он «схватил» Хэ Сюаня за ворот. — Потому что я вижу, как ты сейчас разгневан, как ты страдаешь, как ненавидишь — ненавидишь так, что едва не стираешь зубы в крошево, но тебе всё равно уже не вернуть своих близких, ты всё равно остаёшься тем же демоном из сточной канавы, и как ни топай ногами, толку от этого не будет, потому что они давным-давно мертвы, каждый из них! А я и мой брат прожили так долго, столько лет занимали посты небесных чиновников! И пускай теперь всё кончено, как и наша жизнь, он остался в выигрыше, и я всё-таки победил! Разве мне сейчас не радостнее, чем тебе? Ха-ха-ха-ха-ха-ха…

Пока Хэ Сюань слушал эти речи, его бледное лицо постепенно менялось, словно в мёрзлой пустоши разгоралось демоническое пламя. Атмосфера в помещении, где они находились, кажется, даже сделалась намного холоднее.

Ши Цинсюань, не в силах пошевелиться от ужаса, хрипло проговорил:

— Брат, перестань, перестань, пожалуйста! Брат, во имя Небес, что ты такое говоришь?.. Что за чушь ты несёшь…

Хэ Сюань резким движением схватил Ши Уду за шею.

— Ты… нисколько не раскаиваешься!

Ши Уду разобрало безумным смехом.