Мосян Тунсю – Благословение Небожителей 1-5 тома (страница 199)

Поняв, что противник попался, дух, кажется, коварно усмехнулся, и хотя его усмешка звенела детскими нотками, от ребёнка подобный звук ожидалось услышать меньше всего. Напротив, скорее это походило на взрослого злодея, и от столь разительного контраста волосы шевелились на голове. Однако на лице Се Ляня и мускул не дрогнул. Не останавливаясь, он занёс меч и сделал ещё выпад. Снова точно в цель!

Дух болезненно ойкнул. Вдоволь натерпевшись от принца, он бросился наутёк и спрятался где-то далеко, так что у Се Ляня наконец появилась минутка, чтобы осмотреть подошву сапога. Оказалось, что он наступил на торчащую из пола иглу, которую наверняка специально оставил зловредный дух. Видимо, в самом деле надеялся, что Се Лянь вскрикнет от боли. Однако просчитался — принц умел терпеть боль как никто другой: в случае необходимости он бы не проронил ни звука, даже зажатый в капкан на громадного зверя, не говоря уже об иголке в ноге.

Тонкая игла вошла довольно глубоко, и Се Лянь хотел было первым делом вынуть её, однако побоялся, что дух, потерпев поражение, разгневается и попытается сбежать от него, чтобы навредить другим людям. Поэтому так и покинул комнату, наступая на иголку. Вскоре боль перестала ощущаться, и принц практически летел за беглецом. Однако, поискав внутри дома, не обнаружил ни следа духа и в недоумении подумал: «Неужели он испугался?» Размышления Се Ляня прервали оконные ставни неподалёку, открывшиеся сами по себе.

Принц немедля подбежал к ним, выглянул наружу и оторопел. За окном не оказалось ни улицы, ни горного пейзажа, ни прохожих. Только глубокий пруд, кажущийся бездонным.

А на другом берегу пруда стоял дом, в одном из окон которого принц увидел сидящих за столом детей — Лан Ина и Гуцзы. Они торопливо поедали яства, от которых ломился стол.

Но только мальчики совершенно не замечали, что прямо над ними кружится в воздухе густой чёрный туман, издающий весёлый детский смех и звонко выкрикивающий:

— Мама! Мама!

Сердце Се Ляня резко сжалось, он схватился руками за переплёт, против своей воли едва не выкрикнув предостережение детям. Однако вспомнив, что рот открывать нельзя, насилу сдержался.

Пусть они находились внутри иллюзии, принц не знал наверняка, мог ли дух затянуть в неё также и мальчишек. Если всё действительно так, любые раны, которые они получат здесь, перенесутся также и на их тела в реальности. Принц огляделся вокруг в надежде найти цветочную вазу, чтобы бросить её за окно и тем самым предостеречь детей, однако не обнаружил совершенно ничего подходящего. Стол и стулья никак не добросишь, а между двумя домами раскинулось целое озеро. Неужели придётся плыть?

Тем временем Гуцзы, видимо, притомившись за день, широко зевнул, и чёрный дым собрался сгустком, судя по всему, намереваясь проскользнуть в открытый рот ребёнка.

Детский организм значительно хуже защищён от нечистой силы, и вполне возможно, что духу удастся занять его тело даже без разрешения. У Се Ляня не осталось времени на неторопливые размышления и тем более на неторопливый заплыв по озеру. Приняв мгновенное решение, принц выкрикнул:

— Закрой рот! Бегите!

Стоило ему крикнуть, и дети в самом деле его услышали — тут же испуганно захлопнули рты и вскочили из-за стола. Чёрный сгусток над ними внезапно исчез, а в следующий миг дымовой завесой рассеялся прямо перед лицом Се Ляня!

Принц закрыл рот сразу же, едва крикнув, однако тут же почувствовал, как внутрь проскользнула струйка холодного воздуха — чёрный дымок проник в живот, и внутренности мгновенно сковало льдом. Стиснув зубы, Се Лянь быстро разорвал несколько защитных талисманов, вынул изнутри ароматные травы и бумагу с магическими надписями, остервенело разжевал и проглотил. Очень скоро горло охватил зуд, и чёрный дым снова как ошпаренный вырвался наружу, исторгнутый принцем!

Се Лянь прикрыл рот рукавом и зашёлся неистовым кашлем, так что выступили слёзы, при этом стремительно придумывая стратегию противостояния духу. Чёрный дым, покинув внутренности принца, всё так же плотно окутывал его от макушки до пояса, не желая отступать. Поэтому Се Лянь, опершись рукой о переплёт, прыгнул из окна прямо в озеро.

«Бултых» — Се Лянь погрузился глубоко под воду, задержал дыхание, скрестил ноги и сложил руки на груди, приняв позу для медитации, чтобы позволить телу медленно опуститься вниз в ледяной озёрной воде. Когда сердцебиение пришло в норму, он поднял взгляд наверх и смутно разглядел, что чёрный туман клубится над озером, накрывая собой всю его поверхность. Стоит принцу вынырнуть из воды — он непременно сделает резкий вдох, а стоит ему сделать вдох — он наверняка вдохнёт и дух нерождённого ребёнка, позволив тому поселиться в своём животе. Мужчина с огромным беременным животом… Картина, прямо скажем, нисколько не услаждающая взор.

Но именно для того принц и спрыгнул в воду, чтобы выиграть немного времени на размышления. Вскоре Се Лянь придумал, как справиться с духом: «Ничего страшного, если я его проглочу, ведь следом нужно всего лишь проглотить Фансинь». Выступая с цирковыми номерами на улицах, он обучился и этому трюку. И хотя подобные действия довольно опасны, для принца это не столь существенно, ведь главное — изловить зловредного духа.

Приняв решение, принц расправил руки и поплыл. Неожиданно сверху послышался глухой всплеск, и перед глазами вспыхнуло что-то ослепительно-красное.

Весь обзор принцу струящимися волнами заслонили чёрные как вороново крыло волосы, а из-за плотного потока пузырей, образовавшихся вокруг, он больше ничего не мог разглядеть. Се Лянь заморгал и энергично замахал руками в попытке отогнать от себя бесчисленные шёлковые нити волос и хрустальные пузырьки воздуха, но следом ощутил, как его коснулась пара сильных рук. Одна крепко обняла за талию, другая пальцами схватила и приподняла за подбородок.

Ещё мгновение — и что-то мягкое и ледяное плотно прижалось к его губам.

В смятении ум, но сердце трепетное ясно, обратного не говори

Глаза Се Ляня моментально округлились.

Никогда в жизни никто не совершал по отношению к нему подобного поступка. Во-первых, никто бы не посмел, а во-вторых, никто бы и не смог. Но этот человек возник внезапно, подобно призрачному наваждению, и принц совершенно не успел сделать ничего, чтобы ему противостоять. Сперва Се Лянь впал в смятение и попытался резко оттолкнуть того, кто перед ним, но тут же хлебнул озёрной воды — изо рта с бульканьем вырвалась вереница пузырей, подобных нитям хрустальных бусин. Под водой же категорически нельзя допускать таких потерь. Поэтому незнакомец крепче обхватил его за талию и притянул к себе ещё ближе — теперь руки принца, которыми он в суматохе пытался оттолкнуть незнакомца, оказались надёжно заблокированы, прижатые к твёрдой груди, без возможности пошевельнуться. Губы принца также надёжно захватили губы незнакомца, углубляя поцелуй, сквозь который постепенно проникло мягкое ледяное дыхание. Совершенно растерянный, застигнутый врасплох и вынужденный покориться, Се Лянь наконец смог разглядеть, кто перед ним. Это был Хуа Чэн.

В момент, когда пришло понимание, принц моментально прекратил сопротивление. В голове пронеслась череда беспорядочных и совсем несвоевременных мыслей, к примеру: «Так значит, это Хуа Чэн. Не удивительно, что он такой холодный». «Демонам ведь не нужно дышать, а он, кто бы мог подумать, передаёт мне воздух^[185]». «Но разве демоны могут погружаться под воду?»

В следующий миг Хуа Чэн неожиданно распахнул глаз.

Встретившись взглядом с чёрным глазом, оказавшимся в непосредственной близости, Се Лянь вновь будто окаменел и забился в воде, подобно неуклюжему селезню, который оглупел настолько, что по несчастливой случайности начал тонуть. Однако Хуа Чэн без особых усилий пресёк его барахтанья, подхватил за талию и быстро поплыл наверх. Очень скоро они рывком вынырнули на поверхность!

Вода была ледяной, воздух тоже сквозил прохладой, но Се Лянь в тот самый миг ощущал, что весь пылает, от макушки до пят. Оказавшись на поверхности, принц хотел было отстраниться, но чёрный дым всё ещё парил над озером, будто выслеживающий добычу хищник, а обнаружив, что кто-то показался снаружи, немедля кинулся в атаку, преграждая пути к отступлению. Се Ляню удалось отпрянуть лишь на миг, но Хуа Чэн, прижав ладонь к его затылку, притянул принца обратно, и губы, расставшиеся совсем ненадолго, вновь тесно прижались друг к другу. Се Ляню казалось, что он вот-вот потеряет сознание, от поцелуя немели и горели губы. Если бы перед ним находился кто угодно другой, принц без лишних слов проткнул бы его мечом, но как нарочно, это оказался именно Хуа Чэн. И потому Се Лянь совершенно не представлял, что ему делать, от безвыходности у него едва не выступили слёзы. В тот момент взгляд принца скользнул мимо лица Хуа Чэна, увидев, как из озёрной глади рядом с ними вырвался рой бесчисленных серебристых бабочек!

С пронзительным свистом дождь из бабочек подобно плотному потоку стальной дроби выстрелил из воды. Их крылья, сияющие блеском, по остроте сравнимые с лезвиями, в пару мгновений так изранили дух нерождённого, что тот зашёлся визгом и рассеялся чёрным дымом во все стороны, пытаясь убежать. Однако бабочки боевым порядком рассредоточились по озеру, зажав беглеца в центре, и как бы он ни пытался пробиться через их строй, ничего не получалось. Хуа Чэн тем временем, даже не поднимая взгляда на происходящее над ними, снова прижал Се Ляня к себе и погрузился под воду. Спустя ещё некоторое время их губы наконец разомкнулись.