Мосян Тунсю – Благословение Небожителей 1-5 тома (страница 101)

Выбравшись из дупла, они не прошли и нескольких шагов, как из зарослей неподалеку выскочила группа совершенно голых людей, которые начали прыгать вокруг них и громко кричать:

— О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!

Путники были крайне потрясены. Ши Цинсюань воскликнул:

— Что на этот раз?!

Се Лянь поднял руку и предостерёг:

— Не стоит волноваться, нам пока не стоит волноваться. Давайте понаблюдаем.

Принц пригляделся и понял, что люди оказались не полностью раздеты, но тела их прикрывали лишь шкуры зверей и листва деревьев. В целом они выглядели словно дикое племя, которое жило примитивной жизнью, питалось сырым мясом и не умело пользоваться огнём. Сжимая в руках длинные копья, на концах которых торчали заострённые камни, дикари улыбнулись им, обнажив ряды острых, будто заточенных, зубов.

Ни слова не говоря, злоключенцы бросились наутёк.

Ши Цинсюань на бегу говорил:

— Брат как-то рассказывал мне! Что в горах на юге обитает множество дикарей, которые питаются в основном человечиной! И наставлял, чтобы я держался подальше от этих мест! Неужто нам посчастливилось наткнуться на одно из таких племён?!

Се Лянь, для которого бегство от опасности являлось делом привычным, и с виду, и по ощущениям бежал намного более непринуждённо. Он спокойно произнёс:

— Да, вполне возможно! Как бы то ни было, давайте для начала поищем дверь, посмотрим, найдётся ли здесь ещё один проход!

Дикари за их спинами громко кричали и визжали, явно не собираясь прекращать погоню. Первоначально Се Лянь и Ши Цинсюань могли только убегать, не имея возможности напасть в ответ, поскольку на Небесах существовали свои правила — если небожитель спускается в мир смертных, он не должен самовольно применять магическую силу против простых людей. Это правило установили для того, чтобы небожители не могли вредить людям, полагаясь на свою магию, тем самым злоупотребляя властью. Но сейчас в них время от времени летели заострённые камни и ветки, и вот, одна такая ветка царапнула по щеке Ши Цинсюаня.

На этот раз дикарям крупно не повезло. Ши Цинсюань дотронулся до лица, обнаружил едва заметные следы крови и мгновенно пришёл в неописуемый гнев.

Он досадливо хмыкнул, немедля остановился, развернулся и воскликнул:

— Ах вы, кучка дикарей, что живут в горах и света белого не видят! Как вы смеете при виде меня, самого Повелителя Ветров, не поклониться в ноги, да ещё и портить мой прекрасный облик! Как это называется!!!

Откричавшись, он резким движением вынул Веер Повелителя Ветров и раскрыл его с громким хлопком. Молниеносный взмах — и толпу дикарей в один момент подбросило в воздух, отнесло на несколько чжанов прочь и подвесило на деревьях, где они могли лишь жалобно вопить. Се Лянь и Ши Цинсюань же наконец остановились и отдышались как следует. Пока принц переводил дыхание, ему в голову снова пришла мысль: «Как же сложно быть небожителем… Никому покоя нет — ни людям, ни демонам, ни божествам…»

Ши Цинсюань, выплюнув скверную Ци, обратился к Се Ляню:

— Ваше Высочество, вы же видели, они сами напросились! Никакого самоуправства с моей стороны не было.

— Да, я всё видел.

Ши Цинсюань снова потёр лицо, пробормотал под нос что-то вроде «даже мой брат себе не позволяет…», развернулся и произнёс:

— Давайте поищем каменную дверь.

Се Лянь молча кивнул. На его глазах Ши Цинсюань стряхнул грязь с одежд и привёл в порядок волосы, всем своим видом выражая свободу и непринуждённость. К несчастью, на нём всё ещё было надето изорванное в клочья пурпурное платье, поэтому к непринуждённости неизбежно прибавлялся весьма странный оттенок, создавая картину, увидев которую однажды, вряд ли когда-нибудь забудешь.

Се Лянь в душе не смог сдержать горестного вздоха. Во время их первой встречи в Крепости Баньюэ Повелитель Ветров выглядел столь богоподобно, что принц был уверен — это невероятно непостижимая личность, если не какой-нибудь тёмный чародей, не имеющий в мире равных, то наверняка иной выдающийся мастер своего поколения. Разве мог принц предположить, что когда узнает Повелителя Ветров получше, то поймёт, что это впечатление абсолютно ошибочное…

Им пришлось довольно долго без толку бродить по лесу, прежде чем в другом дупле нашлась наконец каменная дверь. На этот раз Ши Цинсюань наотрез отказался бросать кости. Он покачал головой и сказал:

— Не понимаю, в чём тут дело. Раньше удача хоть и не каждый раз мне улыбалась, всё же никогда не доходило до полного невезения. Кажется, сегодня мне и впрямь не везёт в игре. За два броска, что я сделал, мы сначала попали в пещеру земляных червей, а потом наткнулись на дикарей. Неизвестно, что мы повстречаем в следующий раз.

Се Лянь мягко кашлянул, в его голосе звучало сожаление:

— Может статься, всё из-за того, что я нахожусь рядом с вами, поэтому негативно влияю и на вашу удачу.

— Что вы такое говорите! Разве кто-то может повлиять на удачу Моего Превосходительства?! И всё же кости лучше бросить вам. Очень может быть, что от той удачи, которую одолжил этот ваш Сань Лан, ещё хоть немного осталось.

Се Лянь по неизвестной причине почувствовал себя неловко на фразе «этот ваш Сань Лан», и хотел было что-то объяснить, но потом подумал — а что здесь объяснять? Напротив, само желание объясниться показалось бы более странным, поэтому принц промолчал. Вместо этого взял кости и осторожно выбросил.

Две шестёрки.

Се Лянь даже задержал дыхание, внимательно наблюдая, как меняется рисунок на каменной плите, чтобы быть морально готовым к тому, с чем им придётся встретиться далее. Однако на сей раз с рисунком ничего не произошло, каменная дверь со скрежетом открылась.

За ней показались тёмные ступени, ведущие глубоко под землю. Из прохода повеяло холодом.

Они переглянулись. Наверняка каждый подумал: «Неужели после всех этих злоключений мы вернулись на то же место?»

И всё же вернуться в начало пути было лучше, чем встретиться с ещё бо́льшими невиданными доселе опасностями, которыми путники насытились по горло. Поэтому двое начали уверенно спускаться по ступеням. Каменная дверь позади вновь с тяжёлым скрежетом закрылась. Протянув руку и дотронувшись до неё, они обнаружили лишь гладкую стену.

— Остается только идти вниз, — произнёс Се Лянь.

— Ох, ладно. Передохнём немного и продолжим игру с этим противным Собирателем цветов под кровавым дождём.

И они вновь направились по ровному прямоугольному подземному ходу. Неожиданно, пройдя около двухсот шагов, Се Лянь кое-что заметил:

— Хорошие новости, Ваше Превосходительство. Это не тот подземный ход, по которому мы шли в прошлый раз. Хоть и выглядит похоже.

От Ши Цинсюаня данный факт тоже не укрылся.

— Верно. Тогда, спустя двести шагов, мы упёрлись в каменную стену, а теперь её нет.

Се Лянь тихо произнёс:

— Видимо, на этот раз мы на верном пути.

Не успел он договорить, как шаги обоих застыли.

Из темноты впереди донёсся запах крови.

А вместе с ним их ушей достигло тяжёлое дыхание.

Они застыли как вкопанные, не произнося ни слова. Но даже без освещения тот человек заметил их присутствие, поскольку, когда они остановились, бросил ледяным, мрачным тоном:

— Я ничего не скажу.

При первых же звуках этого голоса Ши Цинсюань без промедления зажёг Пламя-на-ладони.

Дом блаженства обращается пеплом. Возрождение советника

Се Лянь совершенно не ожидал, что Повелитель Ветров столь внезапно зажжёт огонь, и потому не успел его задержать. В слепяще-ярком свете пламени показалась фигура мужчины в чёрных одеждах.

Он сидел, опустив голову и прислонившись спиной к каменной стене, которая и являлась концом коридора. Лицо бледное будто бумага, чёрные волосы растрёпаны, но через пряди, закрывающие лицо, ледяным пламенем горит живой взгляд. И хотя он просто сидел, скрестив ноги, густой запах крови в воздухе говорил о крайне тяжёлых ранах на его теле. Очевидно, он находился здесь в заточении. А фраза «Я ничего не скажу» предназначалась тому, кто ранее приходил его допрашивать.

Ши Цинсюань разглядел лицо пленника и выпалил:

— Ты!

Мужчина, похоже, совершенно не был готов к увиденному, поэтому тоже замер на мгновение, словно хотел сказать: «Ты», но в итоге сдержался. Се Лянь отозвал приготовившуюся к атаке Жое и спросил:

— Так вы знакомы?

Когда они, пережив множество невзгод, наконец кого-то обнаружили, лицо Ши Цинсюаня просияло. Он вознамерился ответить, но тут мужчина отрезал:

— Не знакомы.

Услышав эти слова, Ши Цинсюань разгневался и ткнул в него веером.

— Неужели знакомство со мной — это что-то позорное? Звучит так непорядочно с твоей стороны, Мин-сюн, а ведь я твой лучший друг!

Мужчина решительно не согласился с этим:

— У меня нет друзей, которые повсюду расхаживают в таком виде.

Повисло неловкое молчание.

На Ши Цинсюане всё ещё красовались лохмотья, оставшиеся от пурпурного платья, и картина была, прямо сказать… более чем вульгарная. Се Лянь сразу почувствовал желание рассмеяться и подумал, что, оказывается, на свете взаправду есть человек, который определяет себя как «чьего-то лучшего друга». Наверное, это особенность характера Ши Цинсюаня. Затем пришла другая мысль — «Мин-сюн?» Насколько принц мог припомнить, среди Повелителей Пяти Стихий числился Повелитель Земли по имени Мин И, поэтому Се Лянь произнёс:

— Неужели это и есть Его Превосходительство Повелитель Земли?