Москвин Игорь – Убийство в Невском переулке (страница 4)

– Иван Дмитрич, я тут с утра узнал от дежурного чиновника об убийстве в Языковом переулке и прочитал ваш циркуляр участкам, – начал Жуков. – Вот я и подумал, что недавно на Волковке такой же случай произошел, но тогда возница остался жив и взял ездоков на пересечении Екатерининского канала и Малой Мещанской улицы. Я взял с собою Леву, и туда, там ведь находится дом мадам Медведковой, недорогое заведение, именно для таких, как нападавшие.

– И? – не выдержал Путилин.

– Стоят сани с красными полозьями, со сломанной одной лыжей, вот лошадь не проверил, времени не было, да и внимание привлекать не хотелось.

– Значит…

– Совершенно верно, Лева там следит, а я за вами.

– Если преступники пешком уйдут?

– Иван Дмитрич, вы что, Леву не знаете?

Да, Лева Шахов, когда-то Арон Шляйхер, единственный иудей, принятый на службу в сыскную полицию по ходатайству Ивана Дмитриевича, сменил имя, но не данную природой внимательность и мыслящую голову. Если он следил за кем-то, то с полной уверенностью можно сказать, что не отступится ни на шаг, но ведомый так и не заметит маленького шустрого человечка с черными волосами и едва заметной хитрой улыбкой.

– Сколько их?

– Один, – Миша понял, что речь идет об убийцах.

– Один? – удивился Путилин.

– В заведении один, – успокоил своего начальника Жуков, – второго там нет.

– Почему не задержал?

– Иван Дмитрич, я ж не ведаю ваших планов, может быть, надо просто проследить, вот мы…

– Хорошо, возьми с собою агентов, кто в отделении, и привези мне голубчика.

– Александра, – сказал Миша Бровь Путилина поднялась кверху. – Он назвался Александром.

– Поезжай.

– МАДАМ, Я…

– Знаю, Мишенька Силантич, кто вы такой, знакомы заочно, – содержательнице дома терпимости мадам Медведковой недавно пошел сорок седьмой год, но лицо ее осталось без единой морщинки, и не было у нее на лице той отвратительной пудры, что в ее годы пользуют дамы, скрывая пелену лет. Выглядела она привлекательно – обворожительная открытая улыбка… Но вот настороженный взгляд карих глаз не скрывал раздражительности. – Я понимаю, вы пришли, – она указала на двух агентов, стоящих у него за спиной, – не ради получения наслаждения.

– Вы правы, мадам, – Жуков жалостливо вздохнул, – нам нужен один из клиентов.

– Понимаю, служба.

– Совершенно верно.

– Мне кажется, что нужен вам владелец тех саней, что стоят во дворе? Очень подозрительная личность их владелец, мало того что заявился ночью, так все лучшее ему подавай.

– Вы очень проницательны, мадам.

– Благодарю за комплимент, и зовите меня Марией Ивановной. Меня коробят такого рода слова, как «мадам».

– Так где мы можем найти господина Александра?

– На втором этаже, первая комната справа, но прошу вас, Михаил Силантьич, без стрельбы, сломанной мебели и разбитых стекол.

– Постараемся.

МИША ПОСТУЧАЛ ЛЕВОЙ рукой, в правой за спиной держал пистолет, так, на всякий случай. Щелкнул замок, и из-за двери выглянула девушка с глазами мутными от водки, выпитой ночью. Помощник Путилина поманил ее пальцем и показал жестом молчать.

– Где он? – тихо шепнул Миша.

Девушка неопределенно кивнула за спину.

– Кто там? – раздался хриплый голос.

– Вино принесли, – не растерялась девушка.

Миша мягко отодвинул проститутку в сторону и прыгнул в комнату.

Перед ним, держась за край стола, предстал очень бледный человек с прямыми, тусклыми, давно немытыми волосами, с высоким выпуклым лбом и непроницаемыми глазами. Он метнул на Жукова подозрительный взгляд, потом на окно, и с невероятной быстротой рванулся к двери, сбив с ног Леву и оттолкнув второго агента. Миша бросился за ним и только перед порогом умудрился выставить ногу вперед, о которую и зацепился убегавший.

Уже потом Жуков поинтересовался:

– Александр?

– Что надо?

– Александр?

– Ну.

– Прошу следовать за мной, и без фокусов.

– Если не пойду?

Миша приказал агентам, сопровождающим его:

– Вяжите.

– Я… – начал было Александр, но устало опустился на стул, закрыв лицо руками.

– Говорил же ему, не стоит, а он: «Все пойдет как по маслу… Как по маслу…» – передразнивал кого-то задержанный.

В сыскном он назвался Александром Меркуловым, порховским мещанином, приехавшим с столицу с братом Алексеем, который скрылся из-под надзора лужской полиции.

НЕ УСПЕЛ ЯВИТЬСЯ Жуков с радостной вестью, как от надворного советника прибыл один из агентов.

– Иван Дмитрич, – начал агент с порога, – Федька Веселый с домочадцами убит…

– ИВАН ДМИТРИЧ, – НАЧАЛ с порога агент, запыхавшийся и потный лицом, словно от Ланской бежал, а не ехал на санях, – Федька Веселый с домочадцами убит.

Путилин в изумлении поднялся с излюбленного кресла и, заикаясь, произнес:

– К… к… к… как убит?

Сыскной агент вытер со лба шапкой пот.

– Убит, я толком не знаю, но одни ножом изрезаны, другие задушены, но что кровью все залито, могу сказать точно. Самолично видел.

– Дела… – Иван Дмитриевич ударил кулаком по столу и, играя желваками, прошел к окну. – Вот новость так новость! – потом повернулся к агенту и спокойным голосом приказал: – Позови дежурного чиновника!

Распоряжений было немного: разыскать, хоть из-под земли, чиновников по поручениям, доктора, и направить их незамедлительно в Ланскую, в дом Федьки Веселого, известного в столице скупщика краденого, содержателя дома терпимости и человека, за плечами которого не один десяток организованных преступлений.

Уже на улице, когда Иван Дмитриевич удобно расположился на скамье саней, объявился Жуков, занимавший должность помощника Путилина.

– Убийца задержан, – Миша не сдерживал пышущей довольством улыбки.

– Садись, – начальник сыскного отделения кивнул на свободное в санях место.

– А как же… – не договорил помощник, указывая на задержанного, потом повернул голову к агентам, распорядился: – Меркулова в камеру, – и осторожно опустился на скамью саней.

– Федька Веселый убит.

– Да ну, – присвистнул Миша.

– Не было печали, – Иван Дмитриевич смотрел куда-то в небо и, словно очнувшись от забытья, распорядился: – Трогай.

СНЕГ СКРИПЕЛ ПОД полозьями, навевая печальные мысли. Небо распогодилось, и быстро бегущие темные тучи лишь изредка закрывали от взора не по-зимнему греющее солнце. В ярком свете дома смотрелись особенно нарядно, глаза слепили блики отражавшегося в окнах дневного светила. Народ на улицах суетился, шел по своим делам, смеялся, громко разговаривал, но никто и не подозревал, что смерть всегда стоит с остро заточенной косой рядом и в любую минуту может одним движением перерезать нить жизни, как недавно случилось в Ланском, где Федор Семенович Перышкин, по прозвищу Федька Веселый, лежит с перерезанным горлом в темной комнате второго этажа, где хранил деньги, золото, процентные бумаги, как говорил, на старость. Как ни загадывай, какие ни строй планы, сколько ни копи денег, итог один – всего с собою не заберешь, даже, может, этим накопленным не воспользуешься.

Иван Дмитриевич знал Федьку давно, но никак не мог поймать. Осторожным был Перышкин, никогда своими руками ничего не делал, но вот и его час настал. Пока ехали, Путилин размышлял, кому мог перейти дорогу Веселый, или, может быть, убийство из разряда «вор у вора дубинку украл». Тогда сложно найти настоящего убийцу, хотя если Федька кого-то впустил, то, значит, знал убийцу, или этот кто-то мог весточку принести из мест не столь отдаленных, а мог и просто посетителем публичного дома быть. Услуги недороги, подопечных Веселый не жалел, главное, чтобы доход приносили, притом деревень и сел по губернии много, а по России и не счесть, крестьяне всегда рады от лишнего рта избавиться.