Москвин Игорь – Убийство в Невском переулке (страница 3)

ЧЕРЕЗ ЧАС ЯВИЛСЯ один из околоточных.

– Да, Федор Осипович, вы правы, сегодня на постоялый двор по Муринской старой дороге не явился ночевать постоялец.

– Так-так… – заинтересованно произнес пристав, а у самого и глаза заблестели.

– Крестьянин Выборгской губернии Андерс Паксу, – заглянул в бумажку околоточный.

– А приметы? – Штабс-капитан Евграфов вскочил со стула, снял висевшую на крючке шинель и на ходу начал ее надевать. – Что-нибудь приметное есть? Не может же не быть? – с потаенной радостью в голосе нетерпеливо проговорил он.

– А как же, – околоточный приободрился, предвосхищая грядущее поощрение. – Лошадь подковки имеет приметные, на каждой инициалы хозяина «А» и «П» латинскими буквами, и на санях полозья железные, с правой стороны задняя часть скручена, а со второй отломан кусок завитка, потом те же полозья прибиты к деревянным направляющим, и эти направляющие покрашены в красный цвет.

– Понятно, более ничего примечательного?

– Разговаривает чухонец растягивая слова и слегка заикаясь.

– Ну, это навряд ли пригодится, я – в сыскное… – И вышел на улицу.

– ВОТ И ВСЕ, – с удовольствием в голосе и довольным видом произнес Федор Осипович, расстегнув шинель, удобно присаживаясь на стул, давая понять начальнику сыскной полиции, что, мол, и мы умеем полезными следствию быть.

– Очень хорошо, – Путилин никогда не стремился ущемить полицейских столицы, расточая приятные слова, – не ожидал так быстро получить нужные сведения, я не рассчитывал, что именно на вашем участке остановился убиенный, ведь столица велика.

– Честно говоря, и у меня сомнения были, – признался пристав. – То, что убийство совершено на территории участка, не говорит о том, что и чухонец проживал там. Иван Дмитриевич, а что далее?

– Далее оповещу все части и участки, каждого городового столицы, и если преступники не покинули столицу, то сегодня к вечеру я буду знать, где находятся убийцы.

– Но они могли сразу же продать сани и лошадь?

– Могли, но я так не думаю. Они совершили злодеяние ночью, забрали платье, верхнюю одежду, выгребли из карманов деньги, а значит, направились в трактир, либо к себе на квартиру, может, в дом. Но я склоняюсь к тому, что здесь у них дом, где они могут поставить лошадь, всю ночь на морозе ж ее не продержишь.

– И то верно.

– Для нас это обстоятельство усложняет ситуацию, но ничего не меняет. Вдруг объявившуюся лошадь в карман не спрячешь.

– Именно.

– Так что, – Иван Дмитриевич на секунду остановился, – не буду вас обременять подробностями, но, думаю, к вечеру, возможно, мы задержим злодеев.

– Хотелось бы узнать первым об их аресте, – пристав поднялся, застегивая шинель.

– Непременно, преступление совершено на приданном вам участке, поэтому вы первый узнаете о завершении расследования.

– Мне бы вашу уверенность, – уже в дверях вздохнул штабс-капитан Евграфов.

ПУТИЛИН НАБРОСАЛ НЕСКОЛЬКО строк и вызвал дежурного чиновника.

– Вот это, – он протянул лист сероватой бумаги, – в срочном порядке необходимо разослать по отделениям, частям, но самое главное – по участкам, именно по участкам. Они более знакомы с населением, и вызови ко мне господина Соловьева.

– Господин Соловьев в отсутствии по делу майора Ордынцева.

– Да-да, я помню, тогда Василия Андреяновича.

Дежурный чиновник кивнул и скрылся за дверью, несколькими минутами позже постучал и без приглашения, на манер Миши Жукова, бессменного помощника, вошел среднего роста, широкий в плечах и с неизменной застенчивой улыбкой надворный советник Иванов. Он хоть и недавно приступил к службе, но не только вписался в сыскную полицию, но и перезнакомился со множеством преступников. Память у него была, словно архив у письмоводителя. Все по полочкам и, когда надо, отыскивалось быстро.

– Добрый день, Иван Дмитрич!

Путилин в ответ только кивнул и указал на стул рукой. Иванов присел.

– Вы, наверное, уже знаете о происшествии во втором участке Выборгской части?

– Нет, – ответил надворный советник.

– Ах да, – сморщился Путилин, день только начинался, и не все отчеты были присланы из участков и сведены в журнал приключений, – так вот, – и он вкратце рассказал об убиенном, сведениях, полученных приставом Евграфовым.

– Значит, Андерс Паксу, и сведения о приметах уже рассылаются по участкам?

– Вы верно уловили.

– А мне следует найти лошадь и сани?

– Да. Вы же понимаете, что тогда и преступника найдем?

– Понимаю.

– Есть соображения?

– Смутные, – признался надворный советник, – мне надо немного подумать. – Василий Андреянович поднялся со стула. – Я, с вашего позволения, отъеду кое-что уточнить.

– Не возражаю, но только после того, как поделитесь со мной умозаключениями, а я своими с вами. Посмотрим, насколько они совпадают.

– Хорошо.

С ОДНОЙ СТОРОНЫ, лошадь с санями не иголка, но в таком городе, как Санкт-Петербург, такая безделица становилась сродни капле в море: вроде бы есть, но найти невозможно. Василий Андреянович перебирал в голове имена не тех, кто мог совершить кровавое преступление, а тех, кто мог купить у убийц сани с лошадью, таких людей было немного.

Фамилии и прозвища строками ползли перед глазами, некоторые надворный советник отметал сразу, некоторые задерживались, чтобы потом вновь к ним воротиться.

Почти полчаса Василий Андреянович ходил по кабинету из угла в угол, порой останавливаясь, а иной раз размахивал руками, так что складывалось впечатление, что он беседует с невидимым собеседником.

– МНЕ КАЖЕТСЯ, НАШИ убийцы… – начал с порога надворный советник. – Здесь вы, Иван Дмитрич, правы… На самом деле злодеев двое. После преступления они, видимо, направились в трактир куда-нибудь на Охту, Ланскую или Озерки. Я более склонен думать, что второе более вероятно. На окраине столицы содержатели заведений, где можно выпить чарку водки, не так строго придерживают законов, да и полицейские чины по ночам там редкие гости.

– А ведь Ланская неподалеку от постоялого двора, где останавливался убиенный?

– На то и расчет. Кто ж будет искать лошадь и сани пришлого чухонца в первый день исчезновения? Притом кто мог предположить, что полиция опознает убитого сразу же?

– И то верно.

– Эти злодеи пока спокойны и не спешат избавиться от обузы в виде лошади. А на окраине есть где поставить в тепло лошадь.

– Значит, вы прикинули, в какое заведение они поехали?

– Конечно, ведь там есть куда сбыть с рук опасный товар.

– Федьке Веселому, что ли?

– Точно так, Федор Семенович Перышкин, по прозвищу Веселый, скупщик товара, приобретенного нечестными людьми не совсем законным образом, да еще содержатель дома терпимости – предприимчивый господин, деньги из рук не выпустит.

– Полностью согласен… Уверены, что у Веселого?

– Уверен, – выпалил Василий Андреянович, – даже более чем.

– Что ж, берите трех агентов, и на Ланскую, надеюсь, не надо вас учить, как поступать с преступниками, – было не понять, говорит Путилин серьезно или шутит.

– Разберусь, – уклончиво ответствовал надворный советник.

– А если, – услышал надворный советник, выходя из кабинета, и обернулся, – преступление совершили залетные?

Иванов ничего не ответил.

Мрачный двухэтажный деревянный дом встретил сыскных агентов тишиной, словно в такой час никто не проснулся и продолжал отдыхать. А ведь Веселый принимал «гостей» чуть ли не до первых петухов. Правильно сказал один из римских императоров, что деньги не пахнут, а только делают богаче их обладателя.

Странно, но дверь черного входа была открыта, и сыскные агенты не преминули воспользоваться сим обстоятельством.

БЛИЖЕ К ПОЛУДНЮ в отделение явился Жуков, самый молодой из сотрудников сыскной полиции и по совместительству помощник Путилина. У Ивана Дмитриевича не поднималась рука перевести Мишу в чиновники для поручений, хотя несколько раз освобождалась должность. Все, казалось, молод, пусть сначала опыта наберется, а уж потом…

В коридоре начальник сыскного отделения столкнулся с помощником.

– Иван Дмитрич, – обрадовался Миша, – а я к вам.

Путилин только тяжело вздохнул и посмотрел в глаза помощника.