Моше Маковский – Город на костях (страница 4)

– Барин, – нерешительно начал один, – может, не стоит? Ходят разговоры, что в подвале вашем…

– Разговоры – для баб, – резко оборвал его Алексей. – Делайте, что велено.

Рабочие переглянулись, перекрестились и начали.

Кирка стукнула по кирпичу – и сразу послышался странный отклик. Не сухой звон камня, а будто глухое эхо, уходящее глубоко вниз. Мужики замерли.

– Продолжайте! – приказал Алексей.

Кирпичи выпадали один за другим. Из щели потянуло затхлым холодом, запахом костей и земли. Когда пробили проём, за ним открылась узкая арка, ведущая вниз.

Алексей шагнул первым, лампа в руке дрожала. Рабочие остались позади, крестились и шептали молитвы.

Ход тянулся вглубь, спускаясь всё ниже. Стены были сложены не из камня – из черепов и костей, аккуратно подогнанных друг к другу. Пустые глазницы глядели в темноту, и при свете лампы казалось, что они живые.

Алексей замер. Сердце билось гулко, в висках стучало.

– Это… древняя катакомба, – прошептал он. – Всего лишь катакомба.

Но даже его собственный голос прозвучал неубедительно.

Чем дальше он шёл, тем сильнее становилось ощущение, что в коридоре не он один. Шаги позади – мягкие, осторожные. Он резко обернулся. Никого.

– Барин… – позвал издалека один из рабочих. – Может, хватит?

– Трусость, – ответил Алексей, и голос его дрогнул.

В глубине коридора открылся зал. Низкий, с каменным сводом. В центре – массивная плита, на которой лежал череп, обвитый ржавой цепью. Рядом валялись осколки керамики, куски ткани, истлевшие до праха.

Алексей поднял лампу выше. И тогда заметил: на стене над плитой выведены буквы. Старославянская вязь, неясные слова, но одно из них он смог прочесть:

«Волковы».

Он побледнел.

– Значит… всё-таки…

Слова застряли в горле. Потому что в этот момент цепь на черепе звякнула сама собой. Тонкий металлический звук пронзил тишину.

Алексей отшатнулся. Рабочие закричали, бросились к выходу.

Лампа дрожала, копоть взметнулась, и в её свете череп будто повернулся к нему.

Алексей вырвался наверх, едва не потеряв сознание. Дверь подвала захлопнул и заколотил досками.

Но в ту же ночь, лёжа рядом с женой, он не мог уснуть. Слышал шаги – медленные, тяжёлые – прямо под домом. Слышал, как звякает цепь.

И снова открыл дневник Марии.

«Я слышу их зов… они идут за нами…»

Он откинул голову на подушку и впервые в жизни понял, что не всё можно объяснить наукой.

Глава VII. Шаги под полом

Алексей проснулся среди ночи от звука.

Не громкого, не резкого – но такого, который вгрызается в сознание. Шаги. Медленные, размеренные, прямо под полом спальни.

Он сел, вслушиваясь. Жена, Анна, спала рядом, дышала ровно. За окном пел сверчок. И только снизу доносился глухой топот, будто по каменным плитам шёл кто-то, у кого было всё время мира.

– Нет, – прошептал Алексей. – Этого нет.

Он встал, взял свечу, спустился в подвал. Доски, которыми он заколотил дверь в коридор, были целы. Никакого звука. Только собственное сердце билось, словно молот.

Днём он заставлял себя забывать. На стройке кипела работа: возводились склады, тянулись новые улицы. Камень ложился на камень, и казалось, что сам город обновляется, вытесняя прошлое.

Но стоило Алексею наклониться к чертежу, как линии начинали изгибаться. Прямые улицы вдруг превращались в лабиринт, а в его центре – круг, похожий на череп.

Он моргал, тряс головой, и всё возвращалось на место. Но потом снова – искажённые линии, кости вместо кирпичей, глазницы вместо окон.

– Усталость, – говорил он себе. – Всего лишь усталость.

Анна замечала перемены.

– Лёша, ты почти не спишь, – тревожно говорила она. – Ты стал бледный, глаза впали. Ты всё время в той библиотеке. Что там такое?

Он хотел сказать правду, но остановился. Если расскажет – подумает, что он сошёл с ума.

– Это работа, – отмахнулся он. – У меня слишком много забот.

Анна нахмурилась. Но спорить не стала.

В библиотеке Алексей снова открывал дневник. Он не хотел, но рука тянулась сама.

«Я слышу их под полом. Они зовут меня по имени. Но никто мне не верит.»

Эти строки жгли сильнее огня. Он ощущал, что девушка из прошлого – Мария – пишет прямо ему. Что они теперь связаны.

Иногда ему казалось: если наклониться ближе к бумаге, можно услышать её дыхание.

На стройке снова произошла беда. Один из рабочих, молодой парень по имени Егор, сорвался с лесов. Говорили: оступился. Но другой клялся, что видел, как у Егора под ногами сам по себе подломился настил.

Тело нашли изуродованным. Когда Алексею принесли окровавленную куртку рабочего, он вздрогнул: на ткани был рисунок цепи – будто кто-то провёл по ней железом, оставив ожог.

Ночью он снова услышал звон цепи под полом.

Он пытался отвлечься. Проводил вечера с друзьями, пил пиво в трактире. Смех, разговоры о политике и строительстве должны были отвлечь. Но даже там, среди людей, он ловил краем уха: шаги.

Один из приятелей хлопнул его по плечу:

– Лёша, да ты сам не свой. Уж не заболел?

– Нет, – ответил он слишком резко. – Всё в порядке.

Но руки дрожали.

Однажды ночью Анна проснулась и увидела: мужа нет рядом.

Она нашла его в библиотеке. Он сидел при свече, обложенный чертежами и дневником, и что-то писал на полях, торопливо, одержимо.

– Лёша… – позвала она.

Он вздрогнул, поднял на неё глаза – и они были полны ужаса.

– Они строят город, – прошептал он. – Под нашим городом. Город из костей. Мы лишь повторяем их рисунок.

Анна побледнела.

– Кто «они»?

Алексей молчал. Потом резко захлопнул дневник, будто боялся, что слова вырвутся наружу.

– Никто, – сказал он. – Я ошибся.

Но сам уже знал: ошибкой это не назовёшь.

Последующие дни превратились в мучение. Алексей то клялся забыть про подземелье, то снова тянулся к дневнику.