Морвейн Ветер – Трофей (страница 3)

Они могут призвать духов – и те направят врагов по ложному пути или сразят их молнией. Или высвободят свой собственный дух, который предстанет перед другими Первородным Зверем, которым руководят инстинкты выживания.

Силуэт друидессы заколыхался, и я понял, что она обретает звериный облик.

Вспышка цветного света окутала солдат, затуманивая их сознание и замедляя реакции.

Всполох молнии поразил одного из врагов и продолжал кружить вокруг него, поражая раз за разом.

Лоза, покрытая ядовитыми шипами, выросла из верхушки ее посоха и, обвив одного из нападавших, обрушила наземь.

Солдат, замахнувшийся на друидессу, отвлёкся на атаку охотницы, и в ту же секунду выскочивший невесть откуда хорёк набросился на него со спины.

В следующую секунду воющий порыв ледяного ветра пронзил наших воинов, отбрасывая их.

Не дожидаясь, пока они поднимутся на ноги, друидесса бросила в сторону солдат волшебное семя. Упав на землю, оно взорвалось первородной энергией, ослепив огненной вспышкой даже меня.

Лианы и корни вырвались из земли, оплетая солдат. А через секунду холод поразил врагов, заставив их замереть на месте.

Не дожидаясь, пока друидесса применит весь оставшийся арсенал, я приказал виверне спикировать вниз.

Развернув животное, я швырнул в сторону лучницы магическую паутину. Белые нити оплели её руки, сделав лук бесполезным. Друидесса, заметив новую угрозу, попыталась направить очередное заклятье в мою сторону, но виверна легко ушла от атаки – животным не нужны команды, чтобы спасать жизнь.

Я метнул в друидессу заклятье тишины, препятствующее дальнейшим попыткам применить магию, и пограничники неторопливо принялись выворачивать ей руки.

Мне просто интересно. Как наши патрули справляются с мышами и кроликами?

Командир наряда отсалютовал мне клинком. Я взмахнул в ответ рукой, не желая доставать оружие попусту. Начался откровенный грабёж. Солдаты разбирали ткани и вино. Мысль о том, что всё это следует отправить в столицу, явно не приходила им в голову. Мне было всё равно. Впрочем, поразмыслив, я опустил виверну на землю и, спешившись, выбрал из добытого скарба пару бутылей вина и кусок солонины. Прислонившись к боку животного, откупорил бутылку и, надкусив мясо, запил вином. Вино и правда было неплохим. Скорее нашим, чем их. У лесных эльфов вино быстро становится терпким, в нём почти нет сахара. Наше куда мягче и нежней.

Мой народ любит комфорт. Так повелось давным-давно, может, это и стало причиной того, что наши предки заключили сделку с демонами. Лесные же всё ещё верят, что возможно счастье в единении с природой.

– Снимаемся, – бросил командир и покосился на меня.

Я пожал плечами. Меня забавляло, что он опасается принимать решения, не получив моего согласия. Следовало как можно скорее что-то предпринять, чтобы убраться из этой глуши. Идти против короля я не могу, но он повёл себя подло. Возможно, это значит, что я имею право на ответную подлость. Я ещё не решил.

Альдэ

Дело шло к зиме. Небо хмурилось, и река выглядела угрюмой. Если же выглядывало солнце (чего не случилось за неделю моего пути), то даже в это холодное время на воде играли радужные краски. Лучики солнца сверкали в такие дни на блёстках нестаявшего снега, медно-оранжевых обрывах, и отблески их возвращались обратно, тонули в лазури неба и снеге облаков, чтобы радужными переливами отразиться в воде.

Уже в конце сентября верхнее течение реки сковывал лёд – кромка его следовала за мной по пятам. Я шла на юг, чтобы успеть добраться до брода, пока лёд не накроет реку до самых нижних портов. Потом уже станет слишком холодно, чтобы продолжать путь, и придётся вернуться в горы, чтобы укрыться до весны.

Параллельно с телегой, которой правили девушки, будто бы вместе с ними, но по другому берегу реки, я шла уже довольно долго, когда увидела в небе силуэт крупного крылатого животного. Зверь был далеко, но не узнать виверну я не могла. Я встречала таких всего раз, и тот день стал роковым – именно тогда погиб мой клан. Тогда я так и не смогла ничего сделать. Но я всё ещё была охотницей. Даже если я не смогла защитить своих соплеменников, я могу искупить хотя бы часть вины, спасая тех, кто ещё жив.

Я крепче сжала копьё, не зная, броситься к реке или прочь. Девушки продолжали ехать, ничего не замечая. Кажется, они даже напевали что-то, хотя расслышать их я и не могла. Виверна медленно приближалась, и я уже могла разглядеть пеший отряд, идущий следом. «Странный патруль», – подумалось мне. Я видела не так уж много патрулей, но те, что встречала, состояли просто из пяти–десяти солдат.

Я продолжала бежать вдоль берега, когда солдаты нагнали повозку.

Мне оставалось только укрыться и наблюдать.

Чужаки-Койгреах были вооружены обычными своими чуть изогнутыми мечами. В левой руке у каждого был баклер, маленький металлический щит, который они обычно привязывают к руке – это позволяет им удерживать щит и в то же время использовать руку.

Простые солдаты мало беспокоили меня – одна из девушек была Хранительницей, это я видела даже издалека. Вряд ли солдаты могли ей навредить, но вот Койгреах на виверне…

Зрение эльфов великого леса острее, чем у орла. Только поэтому я видела, как развевается на ветру его чёрная длинная коса. Стройный, как все эльфы. Облачённый в лёгкий чёрный доспех, а поверх доспеха лежит фиолетовый плащ. Ни одеждой, ни статью он не похож на жалких грабителей, которые делали вид, что сражаются внизу.

Лицо всадника разглядеть удавалось с трудом. Красивое… Такое что хотелось улыбнуться. И мне показалось что он… скучал?

Что, лесные духи, столь благородный всадник делает здесь, среди воров? Почему не помешает им? Впрочем, не спешит и помочь…

Когда завязалась схватка, я усмехнулась. Заклятий Хранительницы хватило бы, чтобы превратить эту свору падальщиков в червей. В кланах Великого Леса даже самые юные эльфы умеют за себя постоять.

Лунные же мнят себя великими воинами. «Солдаты» – так они о себе говорят. Понятия не имею, что это за слово «солдат». Что с него проку? Меньше чем с охотника, который, не зная магии, может лишь убивать диких зверей.

Магии… В этом вся соль.

Я почти успокоилась, когда полыхнуло пламя.

Я перечислила имена всех предков. Чувство долга требовало вмешаться и защитить сестёр, но Койдвиг Маур чересчур широка для выстрела. Слишком быстра и глубока, чтобы перейти вброд. Бой длился всего несколько минут. Стоило этому благородному, но без сомнения бесчестному и жестокому всаднику вступить в сражение, как девушек скрутили. Солдаты принялись грабить повозку, а я лишь скрипела зубами. Выдержала недолго. Не придумав ничего лучше, бросилась вдоль берега к броду.

Бежала, а в мыслях всё стояло это лицо. Такое правильное и холодное… как будто вовсе не эльф передо мной. Как будто я снова встретила духа зимы. Того, которого видела уже однажды в священной воде.

И этот прекрасный дух оказался чужаком. Я понимала, что должна думать о сородичах, которые оказались в плену, но вместо этого сердце пронзила боль от мысли о том, что он станет моим врагом. Раньше, чем солнце взойдёт ещё раз, один из нас умрёт.

Конечно, когда я добралась до места схватки, там уже никого не было. Но следы остались. Они вели дальше, вдоль реки, которую Койгреах считали границей своей земли. Словно землю можно поделить на части, как пирог! Я двинулась следом за отрядом, стараясь не создавать лишнего шума, но Койгреах шли быстрее. Я разглядела их лагерь, только когда солнце упало за горизонт.

Здесь, немного южнее, через брод проходит южный торговый путь. Уже недалеко оставалось до тех мест, куда заходили изредка с моря могучие корабли с восточного материка. Корабли, рядом с которыми самый большой из наших парусников покажется скорлупкой.

Вельд

Если отряд наш не добирался к ночи до гарнизона или форпоста – а этого не случалось почти никогда – мы разжигали костры и вставали лагерем там, куда успели дойти.

Не следует только воображать настоящий военный лагерь, какой описывают в книгах по военному мастерству: правильный прямоугольник с двумя главными перпендикулярными улицами, окружённый двойным рвом и валом с частоколом.

Расположение объектов в нашем лагере менялось каждую ночь. Первые прибывшие на стоянку занимали лучшие места – по возможности рядом с источником воды.

Начинали солдаты с того, что ставили палатку, состоявшую из пропитанного льняным маслом длинного куска полотна с двумя скатами, которые поддерживали деревянные стойки и были прибиты к земле металлическими кольями. Внутри каждой такой палатки укрывались и спали на земле, как правило, десять воинов и их командир.

Вы можете представить меня спящим между грязных солдат? Я лично – нет.

Во время маршей вещи для лагеря: котлы, провиант и укрытия – везли на трёх несчастных лошадях.

Разумеется, моя виверна несла отдельный шатёр, ковёр и несколько шкур для сна.

Конечно, не такой шатёр, какой брал в поход мой отец – без трона и полога, отделявшего спальную часть от той, где принимал гостей. И, безусловно, эта несуразность больно ранила меня.

Приходилось утешаться тем, что тот, королевский шатёр, даже с помощью магии в одиночку установить было нельзя.

Я успел обзавестись ещё парой бутылок вина и отправился искать, где устроиться поудобней.