Морвейн Ветер – Трофей (страница 2)

Кроме того, не было в его приказе и слова «дикобраз». Вообще-то в письме фигурировали «тени таинственных существ» – «бессмертных и неисчислимых» – «появлявшихся вдоль берега реки каждую осень».

Да, я думал, что это демоны из Врат, и что?

Отца, как я привык его называть, никогда не волновала та деталь, что я не его родной сын. Куда большее значение имело то, что я отлично убиваю его врагов. А вот тот факт, что обаяния у меня как у навозной мухи, его порядком смущал. Отец всегда считал, что из-за этого неприятелей у него становится только больше. И когда отравленный дротик вонзился в его грудь, а лекари – те, кто не успел сбежать подальше от двора, ведь за бессилие многие были казнены – смиренно опустили руки, отец взял с меня клятву, что я никогда не попытаюсь отобрать наследие, корону или что бы то ни было у своего младшего, но чистокровного брата.

Клятва далась мне легко. Куда легче, чем другая – никогда не иметь детей. Как будто шлюхи, выползающие ночью из моей постели, спрашивают у меня разрешения. Но отец был отцом. А мать, стоявшая поодаль, была моей родной матерью. Было глупо идти поперёк их воли, когда я уже отказался от всех прав на престол. Я дал ещё одну клятву и решил никогда не вступать в брак, ведь дети шлюх не будут законными, и мой народ не примет их как наследников трона

Я отказался от имени, которое знала каждая крыса в королевстве. Отныне меня звали Вельд тир Антас тау Кхэн, или Защитник Смерти, Лишённый Туата. Так я ещё раз подтвердил готовность следовать клятве, данной отцу.

Надо сказать, с тех пор, как мой брат объявил себя королём Мак а’гхеалах, наши отношения порядком изменились. Я по-прежнему люблю его настолько, чтобы не пытаться убить во сне, в то время как он явно не слишком верит в данную мной клятву, ведь никто из нас не чурается насилия, если необходимо разрешить конфликт. Только этим я могу объяснить тот факт, что, несмотря на все способности и познания, я назначен дозорным в передовой отряд разведки и отправлен на дальнюю восточную границу королевства – к берегам Великой Реки – Моейр Авейн.

Солдаты смотрят на меня с сочувствием и страхом, офицеры – с неловким смущением: и никто не знает, как отдавать мне приказы.

Я же без зазрения совести летаю на виверне над головами «однополчан», давая понять, что мы из разного теста. Я не соблюдаю дисциплину и не докладываю о своих наблюдениях, что в первые же дни было признано моей законной привилегией как старшего сына туата Ночных Волков… Прошу прощения, как безродной скотины по имени Вельд тир Антас.

Не спорю, в былые годы мне нравилось кружить на виверне над базальтовыми пустошами Элреа. С высоты полета я видел всю поверхность плато, покрытую, как пирог глазурью, множеством лавовых слоёв. Толстые пласты базальта, налегающие друг на друга, можно увидеть во многих частях материка, но только наше плато они покрывают целиком. Но! Всё это было до того, как я узнал, что мне предстоит провести в седле всю грядущую зиму

На душе у меня было паршиво, и настроение портилось день ото дня. Я считал ночи до окончания долгого пути, который в одиночку мог преодолеть за полчаса полёта. Только надежда встретить нарушителей и превратить их в кровавое месиво слегка скрашивала серые будни. Я продолжал искать ответ на вопрос, что мне делать теперь.

Глава 1: Трофей

Альдэ

Я не знаю, где еще можно встретить такое разнообразие жизни, как в окрестностях Великой реки. Здесь и заснеженные вершины Ледниковых гор, и долина Дикой вишни, и непроходимые болота, и шелестящие под ветрами кроны Заповедных рощ, и базальтовые пики плато Элдеа, сумрак северных лесов и сосны Ведарской Чащи. А как прекрасны и неповторимы впадающие в нее реки – мне не дано описать.

В каждой из них есть что-то свое, чего не найти в другой: тихие воды Реки Дождей, дикая красавица Гулет – река празднеств, и призрачный проток Темного Духа, стремительный Бренин Писгод, обиталище Короля Рыб – одну реку не спутать с другой.

Да и ширь Дур Маур трудно представить тому, кто никогда не ступал на её берега.

Старейшины рассказывают, что однажды в Дур Маур заплыла диковинная гигантская рыба, какую пришельцы из дальних земель называют кашалот. Она плыла вверх по течению, и из спины её иногда вырывался фонтан. Добралась до самого Ажурного моста, начав свое путешествие от моря Асир – и, может, доплыла бы еще дальше, но несчастному созданию не повезло: острые пороги Великой реки остановили её путь наверх.

В дельте Дур Маур можно разглядеть берега только если нет тумана – и то с трудом.

Несущая свои воды почти строго с севера на юг, Дур Маур отделяет земли Лесных кланов от земель других народов. При этом ландшафт вокруг нее постоянно меняется. У истока Дур Маур горы толпятся вокруг берегов, а где-то посередине её русло служит границей между Койдвиг Маур и чёрными камнями Элдеа – землёй, где поселились чужаки – Койгреах.

По левому берегу пихты и ели поднимаются из бескрайних болот, а на правом леса нет совсем, только чёрная плоская поверхность камня. Лишь тускло-зелёные кроны лиственниц виднеются кое-где.

Даже птицы на разных берегах разные: вороны и маленькие пустомели гнездятся только на левом берегу. Зато дрозды и певчие чайки выбирают для себя правый берег. Здесь же проходят торговые тракты, по которым раньше шли обозы с товарами.

Те, кто плавал до места впадения Дур Маур в море Асир, рассказывают, что опытные моряки не могут распознать, где Великая река вливается в залив – необозримый водный простор окружает судно, и только вкус воды сможет подсказать, где проходит корабль – в море или в реке.

До моря всё ещё оставалось далеко, когда я миновала последнюю, самую южную пристань Дур Маур, и двое суток шла к заливу. И только на крохотном островке Хир-ин, в пятистах лигах к югу, наконец увидела первых сородичей…

До брода, перекинутого к острову, оставалось несколько часов пути. Там перешеек из камней позволял перейти на противоположный берег реки.

Там, на другом берегу, повозка, гружёная тканями, двигалась вдоль отмели на юг, как и я. Рыжеволосая охотница сидела на козлах, среди скарба, а в кузове – ещё две, охотница и хранительница. Я отошла в тень. Встречаться с сородичами не входило в мои планы. «Придётся обходить реку широкой дугой, – подумала я, – у них зрение не хуже моего».

Я немного углубилась в лес – так, чтобы видеть соплеменниц. Перед глазами всплывали образы таких же обозов. Наши девушки часто бегают за покупками в деревни лунных. Старейшины ругают их, но не помогает – тканей мы не прядём, а тех, что выменивает Хранитель для клана, всегда не хватает.

Я ощупала краешек рубахи, торчавшей из-под доспеха. Не снимала её с того дня, когда в последний раз видела клан, и это устраивает меня в одиночестве. Но женские яркие наряды я помню. Они, признаться, радуют глаз. Мужчины поумнее сами возят своих женщин за реку – иначе те слишком часто не возвращаются назад.

С такой поездки всё и началось девять зим назад. Женщины так и не вернулись, а спустя три заката пришли ясноглазые чужаки – красивые, могущественные и бесцеремонные. От них веяло силой, которой никогда не достичь ни нам, ни Койгреах, что живут на плато Элреа.

При воспоминании о последних днях моего клана сердце сдавила боль.

Вельд

На тринадцатый день нашего безумно «осмысленного» путешествия у самого берега Дур Маур мы встретили первых нарушителей границы – две дикарки сидели на повозке, наполненной снедью и сукном. Ещё одна правила лошадьми.

Кто, хотел бы я знать, отпускает женщин одних в дорогу?

Я не понимаю этих лесных дикарей – и никогда не пойму. Из-за спины одной из дикарок виднелись лук и копьё: обычное оружие для охотников этих мест. Я наблюдал, как подходят к обозу пограничники, удерживая виверну на высоте. Завязался обычный разговор: солдаты выясняли, почему женщины пересекли границу, проходившую по реке. Женщины объясняли про переправу и разрушенный мост и постепенно выходили из себя.

Их объяснению поверил бы только идиот: они же на этот берег попали по мосту… Ходили торговать с крестьянами, скорее всего. В повозке лежат ткани, а не шкуры – значит, они возвращаются назад. Не повезло. Встреча с отрядом не сулит им ничего хорошего. Домой они не доберутся. Разве что без контрабандного товара и порядком подержанные. Разделить добычу с солдафонами было слишком для меня, тем более затевать ссору на этой почве. Так что мне предстоит стоять в стороне, пока другие веселятся.

Разговор же явно заходил в тупик.

Одна из нарушительниц границы рванула с плеча лук, другая вскочила, начиная торопливо бормотать заклятье. Пожалуй, у них и правда были основания считать, что они выберутся из передряги живыми. Вряд ли пятёрка пограничников была готова встретить друидессу.

Хранители этих дикарей – Гуиллт – называют своим домом дикую природу. Их возможности разрешают говорить с волками, живущими в чащобе леса, найти общий язык, понять даже самые старые деревья и проследить путь молний из скопления грозовых туч.

Умение перевоплощаться в животных дает им в руки ключ к управлению врагами на расстоянии.

Внешний вид друидов обманчив, илюзорное умиротворение скрывает под собой инстинкты хищников и беспощадность стихий.

Они не слуги духов, и воля друидов не способна повлиять на их решения, но вся природа вслушивается в их речи, для нее друиды – своя кровь.