Морвейн Ветер – Сохрани мою тень (страница 2)

– Лейтенант МакКолаген, – сказала она. – Или, скорее, я полагаю, уже не лейтенант? Я слышала, что вы заменили генерала Розенберга в Конклаве Ордена Ясного Пламени.

– Теперь я капитан, посол.

– Значит, ты продвинулась по служебной лестнице, – задумчиво произнесла Леандра. – Поздравляю.

– Спасибо вам, миледи.

Пока её окружение нетерпеливо наблюдало за происходящим, Леандра долго рассматривала старую знакомую.

– На улице очень холодно, – наконец сказала она. – Если вы свободны, капитан МакКолаген, возможно, вы не откажетесь присоединиться ко мне в моих апартаментах и выпить чего-нибудь согревающего?

Лейси потребовалось всего мгновение, чтобы принять решение.

– Я была бы рада, посол.

– Замечательно, – отозвалась Леандра, снова улыбаясь. – И зовите меня Леандра.

Лейси слишком долго была солдатом, чтобы так легко отказаться от титулов и званий. Однако после того, как Леандра отпустила толпу своих слуг, она охотно последовала за ней через сады во дворец. Вскоре обе девушки разместились в роскошных комнатах Леандры, в одной из гостинных, расположившись друг напротив друга в двух креслах с подголовниками возле пылающего камина. Слуга–эльф в каледосской ливрее поставил поднос на стол между ними. На подносе были искусно разложены на выбор симпатичные тарталетки, чайные кексы и другие кондитерские изделия, а также стояли две дымящиеся кружки.

Леандра указала изящной, унизанной кольцами рукой на поднос.

– Не знаю, пробовали ли вы это, но в Ганд-Ахаре он в моде. Горячий ром с маслом. С лёгким привкусом сидра и мёда.

Лейси взяла одну из кружек, и Леандра сделала то же самое. Сладость, смешанная со сливками, растаяла у неё на языке, согревая грудь, когда напиток полился в горло.

– Это чудесно.

Леандра улыбнулась, обхватив обеими руками свою кружку.

– Это довольно восхитительное изобретение, не так ли? У нас в Эстере нет ничего подобного, и я боюсь, что могу стать зависимой от этого.

Лейси почувствовала, как тепло приникает в её кости, медленно растворяя напряжение, о котором она и не подозревала, усталость, накопившуюся за весь этот долгий день.

– В Эстере, должно быть, есть ром, – сказала она. – Если бы у вас был рецепт, я полагаю, вы могли бы воссоздать его.

– Верно, – откликнулась Леандра. – Но ром считается слишком «вульгарным», для благородных магов. Напиток бедняков и пиратов.

Леандра сделала паузу, кольца тихо звякнули о её кружку, когда она поставила её на стол. Откинувшись на спинку, она положила одну ногу на другую и снова улыбнулась. – Итак, как обстоят дела в Ордене?

Леандру втайне позабавил намёк на удивление, появившийся на лице МакКолаген. Это было то же выражение, которое она видела, когда пригласила Лейси внутрь выпить. Конечно, во время службы Леандры в Сумеречном Братстве она и Лейси здоровались друг с другом и иногда перебрасывались мыслями о мелочах, но они не были подругами. И – учитывая, как быстро распространился слух о последней битве Леандры с магистром Люциусом Эстагором, тем, кто выгнал Леандру из Огненной Цитадели – её интерес ко всему, что связано с Орденом Ясного Пламени или Люциусом должен был казаться неожиданным.

Люциус Эстагор – этот УБЛЮДОК.

Леандре было не по себе, когда Эстагор призвал мятежных магов под своё начало на правах рабов. Но тогда, в самом начале, Леандра была готова дать этому человеку второй шанс. Она почти поверила Люциусу, когда тот сказал, что северные маги будут в гораздо большей безопасности под властью его Ордена, а не как отступники, разгуливающие на свободе. К тому времени, когда Магистр убил эльфийских стражей в тайном храме воинов тумана, потеряв единственный шанс получить древнее знание, весь блеск иллюзий Леандры об этом человеке рассеялся, обнажив её взгляду душу, чёрную как копоть.

В какой-то момент она просто поняла, что с неё хватит. К тому времени Люциус начал провоцировать её. Подвергать сомнению её мотивы. Отвергать её магический дар как нечто неподобающее и нечестивое. Леандра была некромантом.

Профессия, редкая даже по меркам Эстера, где во всю практиковались любые виды запретной магии. «Запретной» по меркам Алкарона, Каледоса и их фанатичной Церкви, и несмотря на то, что некоторые из этих запретов были формально навязаны и Эстеру.

Леандра во многом была истинной дочерью своего народа. Она происходила из знатной семьи с богатой родословной, и она конечно же была магом, потому как в Эстере не-маги считались людьми второго сорта. Она, как и большая часть её соплеменников, гибко относилась к запретам, но были вещи, которых она не признавала и не признала бы никогда.

Кровавые жертвоприношения, требовавшиеся для некоторых видов магии, были в их числе. Леандра ненавидела магию крови и гордилась тем, что на её белых руках нет шрамов от ритуального ножа.

Но как говаривали по другую сторону моря – в Эстере магию крови не практикуют только неудачники. Леандра неудачницей не была. Она нашла свой собственный путь, происходящий из ритуалов Нокары, и тщательно пестовала и изучала возможность черпать силу из смерти. Власть над мертвецами не казалась ей такой грязной, как власть над живыми, а умение наполнять мёртвые тела душами, призванными из Запределья, она считала более честным, чем попытки вселить демонов в ещё живых существ, которые в обилии предпринимали её соплеменники.

Разумеется, было трудно объяснить что-то из своих подходов на этом диком севере, где даже стихийной магии чурались как огня, а всё не входившее в учебники, одобренные Церковью, считали преступлением, заслуживающим смерти или «усмирения».

Когда Леандра впервые решилась покинуть Эстер и ступить на этот дикий материк, у неё попросту не было выбора. У Леандры были проблемы и с семьёй и великосветским эстерским обществом, и она попросту сбежала. Но на севере обнаружились вещи, за которыми она не могла наблюдать со стороны. Нашествие Девы и преступления её соплеменников, присягнувших на верность этому чудовищу, стояли на первом месте. Восстание магов и их противостояние со Стражами тоже входило в десятку, Леандре всегда было тяжело наблюдать, в каком положении здесь и в Алкароне находятся подобные ей.

Люциус и его новорожденный Орден выглядели силой, которая готова противостоять разрушению и несправедливости. Потребовалось какое-то время, чтобы Леандра осознала, насколько ошиблась.

На самом деле выбор был велик, потому что тогда, накануне войны и в разгаре восстания, материк пестрел Орденами и Братствами, каждое из которых заявляло о своей избранности. Но Леандра сразу отмела не меньше половины именно из-за их отношения к магам в целом – и, очевидно, к магам смерти в частности.

Она знала, что думают о её магии на севере, однако Люциус никогда – ни разу – не задумывался об этом – пока она оставалась ему необходима. Однако когда необходимость ослабла, он стал делать неуместные замечания о её отношениях с другими приближёнными. Поэтому когда магистр Эстагор застал её однажды днём, за попыткой купить место на корабле, идущем в Эстер, и потребовал объясниться, Леандра отбросила все попытки сохранить вежливость.

Она никогда не умела сдерживать свой язык. Леандра набросилась на магистра, разобрала по косточкам каждый его поступок. Она хорошо помнила последнее, что сказала перед тем, как Люциус набросился на неё:

«Меня тошнит от того, как ты расползаешься по Элорну словно раковая опухоль».

Настоящая злоба таилась в кулаке Люциуса. Она ударил Леандру – прямо в лицо – достаточно сильно, чтобы сбить её с ног. Леандра не сопротивлялась. Нет, она просто покинула Братство. Ей всё ещё было горько из-за причины этого ухода, когда вернулась два года спустя в Ганд-Ахар в качестве после из Эстера. Она практически насмехалась нал Люциусом, над тем фактом, что он согласился принять её помощь. По какой-то причине Эстагар стерпел это – возможно, из-за того, что у него к этому моменту оставалось мало союзников – что означало, что Леандра была там, когда Тигр повернулся к ним, ко всем включая Леандру – и бросился в бой, чтобы погибнуть от меча Эстагара.

Прямо на глазах у Леандры.

Леандра покрутила в пальцах бокал и безрадостно вздохнула.

Тигр был наёмником. Или считал себя наёмником. В первую очередь он был варваром с юга, из джунглей, лежавших по другую сторону Эстера – и это было то, что в первую очередь замечали за ним люди.

Но Тигр был гораздо большим чем сумма этих слагаемых. Тигр казался диким, но в глубине сознания он был расчётливым, умным и прозорливым. И он работал не только на Орден, но и на шаманов своего племени. Именно они прислали его в Элорн изучить обстановку и разведать что здесь происходит. Шаманы изумрудников думали, поддержать ли союз орденов против напасти, идущей на них с другой стороны – или остаться в стороне.

Люциус это знал. Люциус был тем, кто делал выбор – как всегда. И Люциус позволил отряду Тигра погибнуть, чтобы заключить этот союз.

Леандра никогда не сочувствовала изумрудникам, Эстер издревле воевал с этой чумой. Но даже ей тогда было его жаль. Умом она понимала, что Люциус должен быть прав, но сердцем принять его решение не могла.

Когда они с Тигром оказались в одной команде, поначалу ей как никому трудно было принять присутствие этого громадного зеленокожего дикаря. Но в отличии от многих, кто ждал их в крепости, Леандра часто оказывалась в сопровождении Люциуса, рука об руку с Тигром. Хотела она того или нет, со временем она узнала, что он за человек.