Морвейн Ветер – Осколки сгоревших звёзд. Книга 3. Лилии не стоили цены… (страница 3)

Одним словом – Ролан готов был терпеть, пока Томас Абрамсон, заговорщицки подмигивая, не пригласил его пройти в подвал, в самом центре которого оказался оборудован ринг. Десяток доверенных гостей расположились в «зрительских рядах» по обе стороны от них, и начался первый бой.

«Я тебя зашибу», – отправил Ролан сообщение Колину, едва улучив момент, когда Абрамсон отвлёкся от него, чтобы уладить вопрос с напитками.

Он вполглаза смотрел, как два крупных мужчины лупцуют друг друга, не соблюдая ни одного свода правил рукопашной борьбы.

Ролан вообще не понимал стремления смотреть на насилие. Участвовать – почему нет. Выпустить пар. Показать, кто сильней. Но наслаждаться тем, что два других мужика топят друг друга в крови?

Он тренировался в рукопашной драке почти каждый день, но даже во время этих занятий считал необходимым соблюдать правила поединка: не бить по ногам, ниже пояса, со спины… Не потому что боялся сам, а потому что испытывал физическое отвращение к тем, кто не в состоянии соблюдать правил ведения честной войны. Победу, одержанную без правил, он вообще победой не считал.

Однако мысль о грядущей сделке всё ещё согревала его, и Ролан продолжал наблюдать бессмысленное месилово, стараясь сдерживать зевки, пока диспозиция на сцене не изменилась.

– Это особый номер, – шепнул Абрамсон, подсаживаясь к нему, – организатор обещал, что он очень вам понравится.

Ролан рассеянно кивнул. На арену вышли мужчина и женщина. Мужчина – такой же громила, как и все, кто был там до него, а девушка – худощавая, но гибкая, как змея. Она двигалась плавно, каждым движением пробуждая в груди Ролана смутную тоску, ощущение ложной памяти о том, что могло бы быть, но так и не произошло.

Двое разошлись по углам и с минуту готовились к бою, но Ролан смотрел только на женщину. Белые волосы разметались по плечам – очевидный недосмотр в бою без правил, где враг всегда может схватиться за них. Но, видимо, это было сделано специально, для зрелищности. Женщина потягивала гибкое тело, и Ролан чувствовал, как усиливается непонятный зуд, терзающий его. Лицо бойца более чем наполовину скрывала маска, казавшаяся издалека металлическим имплантатом, заменившим женщине кожу. Это ощущение было странным и страшным, а Ролан хотел и никак не мог разглядеть другую половину её лица.

Наконец начался бой.

Громила провел первую атаку, от которой противница легко уклонилась. Она отступала назад до самых ограничительных линий, чтобы потом быстрым и неожиданным уклоном уйти вбок, но сама не атаковала. Нанесла лишь несколько ударов – странных, не кулаками, как все остальные бойцы. Она била пальцами, будто стараясь попасть в конкретные точки на теле противника – и каждый раз тот вздрагивал, покачивался и замедлял ход или пропускал очередную возможность атаковать.

Ролан не так уж хорошо разбирался в рукопашных боях, чтобы судить о каждом шаге соперников, но сейчас азарт схватки захватил и его. Он не хотел, чтобы удары громилы достигли цели, и не понимал, почему женщина в маске не пытается контратаковать. Время шло, минуты тянулись за минутами, и третий тайм уже подходил к концу. Публика начинала скучать, когда блондинка неожиданно шагнула влево, а не вправо, как делала каждый раз, уходя от последнего удара в серии, и двумя быстрыми махами ноги выбила противнику колено из сустава. Тот с глухим рыком осел на пол, а блондинка довершила дело ещё двумя точными хуками.

Даже со своего места Ролан видел, как поблёскивает пот на её тугом и стройном теле.

Ролан с любопытством ждал, что будет теперь. Он раздумывал, как бы подозвать бойца к себе и попросить снять маску, но, похоже, шоу только начиналось.

Коротко воздев кулак в знак собственной победы, женщина вернулась к разминке, а спустя примерно минуту на ринг вышли уже двое громил.

Ролан поднял бровь. Он, конечно, знал, что размер не всегда имеет значение, но всё же посмотреть, как будет действовать беловолосая теперь – хотел.

Во втором бою ей приходилось двигаться быстрей – но она успевала. Теперь женщина уже не только отступала, но и сама шла в контратаку. Наносила удары, самые обычные, чтобы замедлить одного из противников – или вовсе избавиться от него.

Два раза она сама получала чувствительные затрещины и падала. Один раз противник кулаком пробил по маске. Женщина отлетела на противоположную сторону ринга, но именно это дало ей время, чтобы вскочить на ноги, пока её противники приближались. Одного она тут же ударила по ноге, на короткое время выводя бойца из игры, а сама сконцентрировалась на другом. Ролан видел, как пот блестит на обнажённых плечах блондинки, он только сейчас разглядел, во что она одета – на ней оказались белая майка и форменные штаны Серой Стражи с криво пришитым сбоку гербом.

«Уроды», – подумал Ролан. Не имело значения, чей мундир они пытались изображать. Тот, кто не был в настоящем бою, не имел права его надевать.

Второй удар пришёлся женщине по бедру. Она рухнула как подкошенная и сделала несколько попыток подняться, но никак не могла. Наконец, блондинке это удалось, но нога тут же снова её подвела.

Двое более крупных мужчин тут же окружили её с обеих сторон. Происходящее на ринге стремительно переставало походить на бой.

Ролан не сразу понял, что происходит. До него дошло, только когда блондинка уже оказалась обнажена.

– Серая Стража повержена! – раздался голос под потолком. – Свободная Гесория берёт своё!

При звуках последней фразы Ролан сам едва не подпрыгнул до потолка, но вместо этого только рявкнул, перекрывая прошедший по рядам гул:

– Хватит!

В зале мгновенно наступила тишина. Даже на ринге движение замерло в ожидании следующих слов.

– Если кто и имеет право овладеть Серой Стражей – то это я, – не узнавая собственного голоса, эхом разлетевшегося под сводами помещения, произнёс он. – Хотите продолжать разговор – доставьте её ко мне. Через полчаса.

Ролан встал и, отбросив в сторону стул, вышел вон.

ГЛАВА 3

Комната, в которую привели Исгерд, была самой просторной из тех, что она видела за последние без малого три года и находилась на одном из верхних этажей отеля «Звёздная дева», открытого два года назад в одном из бывших корпусов Мелберг-корп. Впрочем, подробностей этой реконструкции Исгерд не знала.

В первый раз она получала приказ остаться с заказчиком наедине и всю дорогу до отеля раздумывала, не это ли имел в виду её загадочный «доброжелатель» в своей записке?

Кто сидел в зале, Исгерд не разглядела. Силуэты зрителей тонули во мраке – большинство из них не горели желанием афишировать свои имена. А Исгерд было не до того, чтобы всматриваться в темноту.

Последнее падение, похоже, серьёзно повредило бедро. Водитель посадил её в лифт, не опасаясь относительно того, что Исгерд может сбежать, потому как дальше весь её путь проходил под наблюдением камер.

Исгерд проковыляла эти два десятка метров, опираясь о стену одной рукой. Приложив ладонь к двери, обнаружила, что та не заперта, и вошла.

И вот теперь стояла, стараясь не слишком заметно придерживаться за стену рукой, и оглядывала комнату, пол которой застилал мягкий ковер, а всю противоположную стену занимало окно.

Комната не походила ни на то место, где Исгерд обитала теперь, ни на те, где жила с тех пор, когда её мир оказался перевернут вверх дном. Исгерд прилагала все силы, чтобы не задумываться о таких мелочах, а сосредоточиться на том, что её ждёт, но не могла.

«Какая-то большая шишка, – думала она. – Может, я должна его убить?»

Последняя мысль вызвала смешок.

«Должна? Кому?»

Слово «долг» затёрлось и потеряло всякий смысл. Если и был ещё жив кто-то из тех, перед кем у неё были долги, то эти люди забыли и предали её.

Исгерд сжала кулак свободной руки, и в то же мгновение дверь открылась, а в проёме показалась крепкая фигура. Человек стоял так, что свет бил ему в спину, и Исгерд могла разобрать только цвет волос – чёрные как смоль пряди лежали на плечах вошедшего, затянутых в такую же чёрную ткань.

Человек замер – видимо, разглядывал Исгерд.

Особых сомнений относительно того, зачем её позвали, она не имела.

– Знаю, что такое «приватный танец», – сказала она вслух, – но впервые слышу про «приватный бой».

Ей не было смешно. Хозяин вечера, однако, не выразил и тени раздражения. Глубокий и бархатистый голос показался Исгерд смутно знакомым, когда мужчина произнёс:

– Я просто хотел на тебя посмотреть. Вблизи.

Исгерд машинально коснулась маски кончиками пальцев.

– Поверь, это не стоит тех денег, что ты заплатил.

– Я не платил, – произнес тот, а в следующее мгновение Исгерд окаменела, ноги стали ватными, а руки перестали слушаться, потому что заказчик сделал шаг вперёд, оставляя позади яркий свет, и глаза Исгерд мгновенно выцепили скуластое лицо и чёрные, как два провала в бездну, глаза.

Ролан изменился. Он стал шире в плечах, а из взгляда его пропал прежний согревающий огонь. Но это был Ролан – сомнений быть не могло.

«Сегодня ты получишь шанс», – стукнуло в висках.

Теперь Исгерд не сомневалась в значении этих слов. Человек, уничтоживший империю. Человек, возглавивший свободную Гесорию. Убийца, уничтоживший Сенат. Тот, кто убил её наставницу и – вероятно – продал в рабство её саму, стоял перед ней. И если кто-то и мог разделаться раз и навсегда с проклятьем Гесории, то Исгерд знала, что это может быть только она сама.