Морвейн Ветер – Командор моего сердца. I. Некромантка и командор (страница 2)

Глядя на серьёзное лицо Рамара, Миранда невольно вспомнила Салониуса – человека, который тоже умел казаться безупречным.

Тогда, покинув Южные Острова, она на некоторое время укрылась в поместье у друга своего отца. Всё начиналось как в сказке: просторные залы, заполненные редкими книгами, аромат травяного чая по утрам и беседы о природе магии до рассвета.

Некоторое время назад их с Рамаром столкнула общая беда. Покинув Южные Острова, Миранда на некоторое время укрылась в поместье у друга своего отца, но что‑то пошло не так.

Салониус… Человек, чьи руки всегда были в чернилах от древних текстов, кто улыбался так, что даже скептики начинали верить в его правоту. Блестящий учёный, великолепный магистр и просто очень обаятельный человек, Салониус стал совершать поступки, которых Миранда не могла принять.

Она застала его за ритуалом, где кровь жертв стекала в чашу.

– Это ради высшего блага, – сказал он.

Но для неё это было концом.

Она покинула дом учителя и едва не стала жертвой группы обезумевших мятежных магов. Рамар тоже был там и тоже едва не превратился в горстку пепла – так что их с Мирандой дружба началась своевременно и весьма продуктивно.

После разрешения ситуации Миранде было больше некуда идти, и она решила, что цитадель Сияющего Пика – не самый худший вариант. Совместно пережитая опасность довольно быстро сблизила их с командиром. Рамар ценил ярких и интересных людей и с удовольствием приглашал необычных специалистов в свою крепость.

Холод камня стен, запах дыма из кузницы и скрип деревянных ворот стали её новым фоном – непривычным, но не отталкивающим.

Слегка одержимая колдунья из всеми проклятой ужасной южной страны была в его представлении как раз из таких.

Миранда вообще легко и быстро загоралась симпатией к людям – как правило, чтобы затем быстро обмануться в своих ожиданиях и снова остаться в одиночестве. Она знала, что её страсть – как пламя: согревает, но может сжечь. И всё же не могла устоять перед огнём новых знакомств, перед вызовом, перед тем, что заставляло сердце биться чаще. Она была горячей натурой, прекрасно знала это о себе – и, как бы ни было больно потом, не желала этого менять.

– Моя прелесть, переходи сразу к тому, о чём хотел спросить, – своим коронным, чуть хрипловатым голосом предложила она.

Рамар одарил колдунью взглядом, слегка намекающим на осуждение. Его пальцы машинально поправили перчатку – привычка, заметная лишь тем, кто наблюдал за ним достаточно долго.

– Я ценю твоё чувство юмора, – начал он вроде бы и по делу, но как‑то издалека, так что Миранда не стала сдерживаться и насмешливо хмыкнула, – и ещё многие твои качества.

– Спасибо. Я тоже.

– Но ты не могла бы не так активно применять своё остроумие на командоре Доримусе?

Миранда насмешливо вскинула бровь. Ветер трепал её плащ, принося запах гари из кузницы.

– Он… отличается от других? Или просто ещё один фанатик? – с любопытством поинтересовалась она.

– Каждый из вас – особенный, – спокойно отозвался Рамар и кивнул в сторону, предлагая Миранде не стоять на месте, а прогуляться по крепостному двору до ворот. – Особенность Грегора, полагаю, тебе известна.

– Она так же очевидна всему миру, как и моя.

Рамар несколько секунд помолчал, как будто подбирая более дипломатичные слова. Затем тихо произнёс:

– Грегор – не просто Инквизитор. Он ключ. И я боюсь, ты можешь стать тем, кто его повернёт.

– Не трудись, – опередила его Миранда. – Я понимаю, что я здесь чужая, и если кто‑то и должен сдерживаться…

– Дело не в этом! – перебил её Рамар. Его голос звучал твёрдо, но в глазах читалась усталость – будто он уже десятки раз прокручивал этот разговор в голове. – Я крайне далёк от того, чтобы тебя осуждать, Миранда. Я пригласил тебя сюда. И я рад, что теперь ты в моей команде. Если хочешь знать, я говорил об этом и с Грегором.

– О? – Миранда остановилась и, вскинув бровь, посмотрела на предводителя. Ветер подхватил прядь её волос, и она машинально убрала её за ухо, не отрывая взгляда от Рамара. – Обо мне? О проклятом отродье южных демонов? Я польщена!

– Ни он, ни я не думаем о тебе так.

Миранда решила, что многозначительный взгляд вполне заменит ответ. В её глазах мелькнуло что‑то неуловимое – то ли насмешка, то ли тень обиды.

– Я хорошо понимаю, что доверие нельзя навязать, – продолжал Рамар. Он сделал шаг ближе, словно пытаясь сократить невидимую дистанцию между ними. – Но оно и не появится, если не дать ему шанс. Я просто прошу тебя немного подождать и не накалять ситуацию, не бросать ему вызов. Просто вести себя сдержанно… рядом с ним. Не выделять среди остальных.

– Ты хоть сам понимаешь, что сейчас предложил? – прямо поинтересовалась Миранда. Её голос прозвучал резче, чем она планировала, но она не стала сглаживать интонацию. – В смысле, тебе не кажется, что это будет смотреться очень странно, если я буду сдержанной… исключительно лично с ним?

Рамар поднял очи к небесам. На мгновение его плечи опустились, словно под тяжестью невысказанных слов.

– Я знаю, что сдержанность и ты – это несовместимо! – устало признался он. – Но я просто должен был это сказать. Сейчас нам всем нелегко. Подожди хотя бы пока… ну… пока…

– Я поняла тебя, – перебила Миранда немного раздражённо. Она скрестила руки на груди, будто пытаясь отгородиться от разговора.

– Пока всё немного не успокоится, – всё же закончил Рамар. Его взгляд скользнул в сторону, где за крепостными стенами виднелись очертания леса – места, где их с Мирандой судьбы впервые пересеклись.

Глава 4

Авантюризм и склонность к стратегическому мышлению всегда мешались в Миранде в таких пропорциях, что даже самые близкие друзья не могли догадаться, какая карта сыграет в следующие пять минут. Её настроение менялось, как ветер в горах: то игривое, то ледяное. Никто не мог предугадать, какой стороной она повернётся в следующий миг.

В том, что касалось Грегора Доримуса, Миранда при всём желании не могла поддаться авантюризму. Не потому, что у неё были какие‑то внутренние барьеры, а потому, что Рамар высказался ясно и чётко. Его предупреждение звучало в её голове, словно набат: «Не трогай его. Пока не время».

Рамар был для Миранды одновременно другом и командиром – смесь не менее гремучая, чем тот ураган потребностей, который порождало у неё существование в одном мире с командором Грегором. Она ценила его прямоту, его умение видеть суть, но в то же время её раздражала привычка ставить правила выше эмоций.

Миранда одновременно уважала Рамара, не хотела потерять его доверие и предпочла бы сохранить симпатию – по вполне политическим причинам. Поэтому о том, чтобы портить Грегору жизнь, пока «всё немного не успокоится», и речи быть не могло. Но внутри неё кипела неутолённая жажда действия: она привыкла играть по своим правилам, а теперь вынуждена была ждать.

Однако никто не мешал ей собирать информацию и изучать. Каждый взгляд, брошенный на Грегора, каждое сказанное им слово она складывала в мысленную мозаику. Что‑то в нём не сходилось – и это будило в ней азарт охотника.

Хотя процесс побуждал у неё не совсем здоровый ажиотаж, Миранда старательно объясняла себе происходящее тем, что врага нужно знать в лицо. Она повторяла это как мантру, но где‑то в глубине понимала: её интерес к Грегору выходил за рамки простого любопытства.

А Грегор со всех точек зрения был её врагом – он был Инквизитором. Ну, положим, не совсем…

Грегор провёл в ордене Храма больше десяти лет, и, конечно, ни в каких официальных документах не говорилось, что его туда привело. Миранда пыталась представить его юным послушником, робко переступающим порог цитадели, но образ не складывался. Перед глазами вставал лишь нынешний Грегор – холодный, собранный, с этим шрамом, будто печатью судьбы.

Миранда знала об ордене в основном то, что он уже довольно долго существует для того, чтобы держать магических созданий Алкароне – проклятого слякотного северного побережья – в узде. Орден создали более пятисот лет назад после первого знаменитого нашествия Сумрачных Тварей. Теоретически его влияние распространялось на все государства, принявшие Конвент.

Она помнила, как в детстве ей рассказывали легенды о Сумрачных Тварях – существах, чьи тени пожирали свет. Теперь же орден, призванный защищать мир, казался ей не меньшим монстром.

Эстер, где родилась Миранда, Конвент не то чтобы принимал. Скорее, Конвент и создавался для того, чтобы накинуть на Эстер, с его многочисленными башнями магов, крепкую узду. И поскольку в тот момент Магистория проиграла войну, ей пришлось принять поставленные условия. Миранда чувствовала в этом горькую иронию: её родина, некогда гордая и свободная, теперь была скована чужими законами.

После подписания Конвента все магические заведения на обоих материках должны были находиться под охраной Ордена и под надзором Церкви. Однако пути Источника неисповедимы. К тому моменту, когда самой Миранде пришло время проходить обучение в Башне, Инквизиция Эстера по большей части превратилась в личную охрану его влиятельной и опасной элиты – целиком состоящей из магов демонической крови.

Она вспомнила свою первую встречу с инквизитором: тот смотрел на неё с презрением, будто она уже была виновна. «Они боятся нас, потому что не понимают», – думала Миранда.