Морвейн Ветер – Аристократка (страница 3)

В то же время, с каждым часом Елена понимала всё отчётливее, что просто так уйти из жизни она не может. У неё была Таня, которая определённо не заслужила провести остаток дней в бесплатной клинике для бедных. Деньги её мужа подошли к концу за неполный год болезни – как оказалось, большая их часть была рассеяна по чужим корпорациям, которые с удивительной скоростью банкротились одна за другой.

Работу Елене не удавалось найти весь этот год. Зато в конце осени поступило сразу два предложения.

Первое исходило от Ольги Дашкевич. Ольга Михайловна Дашкевич много лет назад работала секретарём у её отца. Затем ей пришлось уйти, – как поняла Елена много позже, Ольга повздорила с её матерью. Тем не менее, отношения между Ольгой Дашкевич и Григорием Краевским всегда оставались дружескими, даже когда она перешла на работу к тому самому Дмитрию Баратову.

Именно от неё Елена услышала о Баратове в первый раз. Потом уже она стала внимательно следить за тем, что происходит в жизни этого во всех отношениях необычного человека.

Дмитрий Баратов был бывшим военным. Офицером воздушного флота в отставке – насколько знала Елена, в отставку он ушёл после смены правительства и окончания войны в Афганистане. Жёлтые газетёнки писали, что Баратов продолжал сотрудничать со спецслужбами, но Елена в этом крайне сомневалась. По её представлениям Баратов был человеком чести. Происхождения, впрочем, Баратов был далеко не благородного. Сколько бы денег не тратил он на сбор бумаг в архивах, никто из наёмных исследователей не смог порадовать его родством хотя бы с самым захудалым дворянином: все до одного деды и прабабки Баратова были чистокровными крестьянами. И когда он после восьми лет борьбы за первенство на машиностроительном рынке попытался продвинуть свой бизнес дальше, это стало для него камнем преткновения. То, что для одних было модой – для других превращалось в стиль жизни. И Баратов лоб в лоб столкнулся с теми группами элиты, которые всерьёз играли в монархизм. Которые не хотели вести дела с нуворишами. Их не интересовали выгоды и прибыль – только то, как далеко простирается твой род. Возможно, именно поэтому в том же году Баратов женился, причём как раз-таки на потомственной дворянке – надеясь, видимо, таким образом решить свою проблему. Женой его стала француженка, урождённая графиня де Мортен. Однако, если верить всё тем же жёлтым газетенкам, отношения между Баратовым и Дезирэ де Мортен складывались не слишком удачно.

Подтвердились сплетни и тем, что предлагала Елене Ольга Дашкевич. По её словам, Баратов искал себе референта или компаньонку, которая могла совместно с ним проводить переговоры с нужными ему людьми. Баратов, таким образом, в глазах чопорных партнёров выступал бы от лица старинного дореволюционного рода. Практика была в целом не нова – так же, как договорные браки и просто попытки отыскать среди своих далёких предков титулованных особ. Перспектива Елене казалась более чем удачной. Непыльная и высоко оплачиваемая работа, где её вряд ли заставили бы делать больше, чем она умеет – улыбаться к месту и вежливо пожимать руку. Наверное, стоило с самого начала подумать о том, что работа слишком уж для неё подходит. Тогда же мысль была одна – неужели это правда? И насколько велик шанс, что всемогущий Дмитрий Баратов возьмёт её в свою компанию?

Ольга признавала, что шанс не слишком велик. Из пятидесяти кандидаток Баратов уже отсеял сорок, хотя все они имели законченное юридическое образование. В то же время Елена имела серьёзное преимущество – Ольга могла предложить её досье Баратову, минуя инстанции и проверки.

Елена всё ещё колебалась, когда получила новое предложение:

Её бывший сокурсник Эдвард Карлайл предлагал ей… сожительство. Получив письмо от Эдварда, которого Елена, к своему счастью, не видела уже два года, Елена едва не задохнулась от ярости. Эдвард честно признавал, что какой-либо официальный союз с Еленой на сегодняшний день ему невыгоден. Однако он предлагал оценить его благосклонность и согласиться проживать у него на содержании, а взамен обещал помочь с оплатой счетов за клинику.

Ознакомившись с предложением, Елена впала в ступор на долгих несколько секунд, – а затем немедленно набрала номер Ольги Михайловны и сказала, что согласна. Оставаться в Париже было невыносимо.

Встречу, тем не менее, удалось назначить только через неделю, и Баратов не собирался встречаться ни в Париже, ни даже в Москве. Как поняла Елена довольно быстро, это была обычная практика – собеседование Баратов мог назначить там, где у него выдавались свободные десять минут, и то, каким образом кандидатка попадёт на встречу к сроку, его ничуть не интересовало.

Это Елену не удивило. Чего-то подобного она и ожидала от человека, о котором много раз читала. Куда больше её удивило то, о чём пришлось вести речь за столом.

Она купила билет и оказалась на месте, как и положено, в половине второго. Вернее – в двадцать восемь минут. Баратов пришёл ровно в 13.30. Первым, что бросилось в глаза Елене, стал знаменитый шрам, полученный по разным версиям то ли во время переворота, то ли в одной из последних перестрелок с боевиками. На фотографиях он выглядел куда меньше и проходил от линии роста волос почти вертикально вниз, но не доходил до линии бровей. В жизни он пересекал бровь и разделял её на две части. Елена с трудом заставила себя не смотреть на это увечье. Как оказалось – успешно, Баратов так и не заметил её взгляд.

ГЛАВА 3. Визитка

В остальном Баратов оказался точно таким, каким Елена видела его на фотографиях. Даже бровь поднимал точно так, как на некоторых картинках, и так же едва заметно улыбался, пряча улыбку за сжатой в кулак рукой.

Однако самообладание сохранять удалось недолго.

Елена ожидала, что Баратов поставит вопрос о её неоконченном образовании – оно откровенно было самым слабым местом в той биографии, которую подготовила госпожа Дашкевич. Они даже заготовили несколько вариантов ответов, каждый из которых, в зависимости от настроения Баратова, должен был его удовлетворить. Однако едва ли не первым вопросом стал вопрос о браке. Елена в самом деле не была замужем. Почему-то ей и в голову не пришло, что брак мог помочь ей выкарабкаться из нищеты, а даже если бы и пришло, она бы моментально отвергла эту идею – Елена не любила безысходности. Представить, что она связывает свою жизнь с кем-то до самой смерти, она никак не могла.

Следующий вопрос выбил её из колеи ещё сильнее. Он выглядел так, будто бы Баратов пытается выяснить, кого Елена предпочитает видеть в своей постели. Елена предпочитала спать одна. Тому имелись достаточные основания, которые, безусловно, не касались едва знакомого человека.

Дальнейший разговор был ещё более абсурден – Баратова интересовало, нравится ли ей дешевый бразильский кофе, который подавали в кофейне в сотнях километров от настоящей Бразилии. Елена несколько секунд колебалась между вежливостью и честностью, пока не нашла компромисс. Какое из этих качеств интересовало Баратова, Елена так и не решила.

Окончательно же она поняла, что никого не интересуют её навыки, когда Баратов вполне конкретно заговорил про постель.

Теперь, лёжа на кровати под тонким казённым одеялом, Елена думала о том, как ей реагировать на второе за месяц предложение подобного свойства. Она уже поняла, что настоящей профессии у неё нет. Должно быть, Баратов отлично увидел это в досье. По сути, у неё были только происхождение и тело. «Не тело, а честь» – поправила она тут же сама себя. Наследница Краевских не могла позволить себе стать проституткой.

Человека, который мог платить за первое, нужно было всерьёз поискать. Второе она продать не имела права. И, тем не менее, Таня оставалась в больнице, а Елена не могла даже позвонить ей, потому что счёт окончательно опустел. За номер было заплачено до обеда, где ночевать потом – Елена не знала.

Девушка встала – как бы ни хотелось ей остаться неподвижной до конца дней, следовало использовать оставшееся время с умом – и двинулась к ноутбуку.

На полпути она остановилась. Звонил телефон. На экранчике отпечатался номер клиники.

***

Сорока пяти минут вполне хватило, чтобы сделать то, что в прошлый раз ассистентам не удалось сделать за три недели – досье Елены Краевской оказалось проверено и дополнено теми самыми необходимыми Баратову фактами.

– Почему она ушла из университета не совсем ясно, – докладывал стоящий напротив его стола Анатолий Иванович Шувалов, пока Дима просматривал материалы для будущей встречи.

– Ушла или вылетела? – спросил Баратов, не поднимая глаз от документов.

– Полагаю, всё же ушла.

– Может такое быть, что ей стало нечем платить?

– Маловероятно. Университет был оплачен на три года вперёд вплоть до окончания. Она просто подала документы об уходе и всё.

Баратов нахмурился.

– Так не бывает, Шувалов, и вы это знаете.

– Да, господин Баратов.

– Продолжайте.

– Друзей у неё не осталось. Она поддерживала контакты лишь с двумя учениками, и те прекратились около года назад. Но у неё есть сестра. Она лежит в клинике Антона Торновского. Весьма дорогостоящее…

Баратов резко поднял глаза от бумаг.

– Я знаю, что такое клиника Антона Торновского. А вот почему я до сих пор ничего не знал о сестре?