Морок В.Е – Серебряный лис (страница 14)

— Всё ещё теряешься в разговорах, да? — спросила она.

— Ещё как плохо.

(Очень неловко. Что ты скажешь тому, с кем только что познакомился? И ещё спас жизнь, против её собственной воли.)

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, решив начать с самого простого.

— Я такая голодная.

— Это не совсем то, что я имел в виду.

— Я поняла, что ты имел в виду. Просто ненавижу говорить об этом.

— Конечно, я всё понимаю. Но может, ты захочешь немного поговорить об этом? По крайней мере, со своей подругой… Когда она приедет сюда.

— Она всё равно будет меня сверлить. С таким же успехом можно просто наслаждаться тишиной до её прихода.

Я не стал настаивать.

— Могу я спросить, почему ты это сделал? — внезапно спросила она.

— Ты имеешь в виду, остановил тебя?

— Да.

— Это произошло инстинктивно. Я бы сделал это независимо от того, кто был бы на перилах. Но… Меня вообще там не должно было быть. Я был на вечеринке с Костей. Это мой друг. А по дороге домой я зашёл на автобусную остановку, где встретил тебя вчера. Я… Искал тебя. Потому что, если быть до конца честным, автобусная остановка мне даже не по пути домой.

— Было очевидно, что у меня… Были какие-то проблемы… Да?

— Я кое-что заподозрил. Но это не та причина, по которой я туда пошёл. Я думаю, что пошёл туда потому что… Мне нужно было с кем-то поговорить. И, повинуясь какому-то инстинкту, я попытался найти тебя. Что у меня и получилось, в конце концов.

— Что ж, оказалось, что от меня была какая-то польза…

— Ну, по крайней мере, я забыл обо всех своих проблемах, так что я бы сказал, что ты неплохо справилась.

— Хотела бы дать тебе совет… Держись от меня подальше. Потому что я сломлена настолько, насколько это возможно.

— Сломлена — это всего лишь слова. Это как… Разбить вазу и как-нибудь склеить её обратно.

— Но сначала тебе всё-таки нужно будет склеить её обратно, правда?

— Да. Но если тебе удастся это сделать, у этой вазы уже будет совершенно другой вид. А также замечательная история, стоящая за этим.

— Если бы я впустила тебя в свою голову, ты бы прыгнул вместе со мной.

— Не могу себе представить, что ты сейчас чувствуешь, — сказал я после долгой паузы. — Но то, что я сказал вчера на мосту, всё ещё остаётся в силе. Я хочу помочь тебе всем, чем смогу.

Она промолчала, и я решил задать вопрос, который давно вертелся у меня на языке.

— Твоя подруга заскочит попозже?

— Да. Мы переехали сюда вместе несколько недель назад. Мы вроде как искали место, где можно остановиться. Но несколько дней назад она отправилась домой, чтобы кое-что там решить, и сейчас уже возвращается. Я… Мы… На самом деле ничего не спланировали, перед тем как ехать сюда.

— Ты как-нибудь контактируешь со своей семьёй?

— Я с ними не разговариваю.

— Ты с ними не очень ладишь, да?

— Нет, вовсе нет. Это самая лучшая семья, о которой только можно мечтать.

— Но ты с ними не разговариваешь?

— Они хотят помочь, но… Не всё так-то просто.

— Расскажи мне больше о своей семье, если не возражаешь, конечно.

— Папа у меня просто замечательный человек. Похоже, он понимает меня. Но он пытается решить мою проблему, устанавливая правила, которым трудно следовать. Например, не пить… На мне это не сработает. Но он готовит потрясающие блинчики. А мама… Ну, она тоже очень переживает. Но делает это немного неправильно. Например, пытается заобнимать меня до смерти. Такое ощущение, как будто на тебя стенами давят. И ещё есть мои сестра и брат… Они на 4 и 5 лет младше меня. Какой же я пример им подаю?

— Уверен, они тебя очень любят. Тебе стоит быть с ними помягче и понять их. Судя по тому, как ты их описываешь, они наверняка очень сильно переживают за тебя.

— Может быть, когда-нибудь.

Я подумал о том, что сказала мне доктор Полина.

— Знаешь, доктор сказала мне, что уже скоро выпишет тебя отсюда.

— Я знаю. Это не первое моё родео. И всё же я рада этому.

— А может, лучше уж остаться здесь, чем жить на улице?

— Если бы не стены. Я их ненавижу.

— Я ни в коем случае не хочу тебя напугать. Но… У меня есть квартира. Там более чем достаточно места и для вас.

— Это хорошее предложение. Но… С моими-то проблемами… Я не хочу навязываться.

— Ты не навязываешься. И мне совсем не нравится та мысль, что ты будешь шляться по ночному городу.

— Подожди, — она перевела разговор в другое русло. — Почему мы всё время обсуждаем меня, когда это ты дежуришь всю ночь в коридоре больницы?

— Я в порядке. Ещё достаточно молод, чтобы продержаться всю ночь.

— И… Спасибо… — она опустила голову. — Это должно было бы быть первым, что мне стоило сказать, когда ты вошёл в комнату. …Я полный отстой в этой разговорной фигне… Тупица.

— И я теряюсь, когда нужно поддержать разговор. Но кого это волнует. Я просто счастлив, что ты осталась жива. Вместе со всеми другими людьми, которых ты знаешь.

— И извини, что из-за меня ты здесь страдаешь.

— Не беспокойся обо мне. Я остался здесь по собственной воле. Никто меня не заставлял. Но если ты в порядке, я должен пойти домой, поспать пару часов и освежиться. Могу я вернуться и снова навестить тебя до того, как тебя выпишут?

— Мне бы этого очень хотелось.

— Не знаешь, когда они тебя выпишут?

— Обычно выписывают около шести.

— Тогда до пяти, хорошо?

— Конечно. Я всё равно буду здесь.

Я встал, собираясь уходить.

— Тогда увидимся чуть позже. И позвони, если тебе что-нибудь понадобится. …Что угодно, ладно?

— Спасибо.

Я уже взялся за дверную ручку, когда она окликнула меня.

— Артём…

Я обернулся. Она стояла посреди палаты, глядя на меня с каким-то странным, нечитаемым выражением.

А затем она шагнула ко мне и обняла. Крепко, почти отчаянно.

— …И позволь мне помочь тебе, пожалуйста. С чем угодно, только скажи.

— Увидимся в пять часов, — прошептал я, чувствуя, как её плечи слегка дрожат. — И эта пижама правда идёт тебе.