Морок В.Е – Серебряный лис (страница 13)

— У тебя появился первый друг. Теперь всё пойдёт хорошо.

— Через несколько дней у меня ещё и красивая девушка будет. Я уже рад, что переехал сюда.

Смеётся. — Прямо за углом есть свадебная часовня, почему бы нам не устроить это прямо сейчас?

— Кому нужны эти свадебные часовни? Я и здесь все церемонии провести могу.

— О да, будь добр.

Откашливается. — Ты, Артём, берёшь ли ты Надю в законные жёны и бла-бла-бла быть верным мужем? Ну, конечно же! А ты, Надя, берёшь ли ты парня по имени Артём в как бы мужья и будешь верной бла-бла-бла?

— О да, тысячу раз да!

— Объявляю вас мужем и женой. Дело сделано.

— Ты забыл самую важную часть.

— Поцелуй, конечно же, как же я мог забыть.

— Эээу… Нееееет. Кольцо! Желательно с бриллиантом.

— О… Подожди секундочку. Я как раз сегодня утром нашёл кое-что в коробке из-под хлопьев, — я изобразил, что достаю что-то из кармана и надеваю ей на палец невидимое кольцо. — Вот.

— Замечательно. Слишком большое… Или не на том пальце…

— Что? …Ты всё время смотришь на меня… У меня что-то на подбородке?

— Ты просто очень красивая.

— Кажется, я вышла замуж за льстеца.

— Хммм. Теперь ты смотришь. Что-то застряло у меня в зубах?

— Нет, но есть кое-что… На твоей… Брови. Дай-ка я гляну. Закрой глаза.

Я послушно закрыл глаза. Её пальцы коснулись моего лба, а затем… я почувствовал на своих губах мягкое, тёплое прикосновение. Это был самый неожиданный и самый сладкий поцелуй в моей жизни.

— Властью, данной мне, я объявляю вас мужем и женой, — прошептала она, отстраняясь.

— Мне… Мне пора идти.

— До скорого, муж мой.

— Вау… В смысле, увидимся…

Она ушла, а я остался сидеть на скамейке, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Что бы это ни было, но я тоже хочу так, научи меня, — раздался голос Кости, который, оказывается, всё это время стоял за деревом. — Я буду твоим верным учеником, Шидоши Танака. Пожалуйста. Научи меня… Дим Мак.

Я рассмеялся.

— В смысле, я втянул тебя во всё это, но и ты не промах. Молодец, не растерялся, чувак.

— Конечно же. Спасибо большое и… Низкий поклон тебе.

— Это всё из-за сисек, да? В прошлом году сисек вообще не было. А теперь на тебе… Бум… И сиськи повсюду. Не так уж и плохо, по две на каждую.

— Кстати, меня зовут Костя.

— Артём. Похоже, теперь ты мой второй друг.

— Но я не собираюсь с тобой целоваться. О, зацени это. У меня есть своя маленькая хитрость. Говорю тебе, усики будут хитом сезона. Видишь? Дай мне месяц, и девчонки будут просто кишеть вокруг.

— Чувак, ты где-то летаешь… — он хлопнул меня по плечу. — …Первый поцелуй, да?

Я медленно возвращался в реальность из воспоминаний, сидя на больничной скамейке. (Похоже, я только что вспомнил свою первую встречу с Надей. И с Костей.)

Дверь палаты открылась, и оттуда вышла женщина в белом халате.

— Прошу прощения. Артём?

— Да, это я.

— Меня зовут Полина, и я лечащий врач Сони. Она спрашивала о вас. Но могу я поговорить с вами, прежде чем вы войдёте?

— Конечно. С ней всё в порядке? Это из-за таблеток, да?

— К сожалению, из-за врачебной тайны я могу поделиться очень небольшим количеством конкретной информации. Но что я могу сказать с уверенностью, так это то, что, насколько мы можем судить, физически она на 100% здорова. Мы не идентифицировали никаких таблеток, о которых вы упомянули, и все анализы крови показали отрицательные результаты на какие-либо вещества.

— По крайней мере, хоть какая-то хорошая новость.

— Однако я чувствую, что должна упомянуть, что это не первый раз, когда её сюда привозят. Я очень неохотно выписываю её из больницы, но поскольку никаких физических травм нет, мы мало чем сможем помочь.

— Что? Вы не можете вот так просто выписать её! Она же прыгнула…

— Боюсь, я мало что могу сделать. Пока она утверждает, что с ней всё в порядке и она больше не повторит того, что сделала, мы не можем удерживать её против воли. Самое большее, что мы можем сделать — это продержать её до вечера, чтобы проверить на наличие побочных эффектов. Но после мы должны будем выписать её.

— Я пытаюсь сказать, что ей сейчас нужна поддержка, кто-то очень близкий.

— Что насчёт её семьи? И ещё она упоминала подругу.

— Она сообщила мне, что ни в коем случае не хочет их впутывать, и поэтому, по закону, я не имею права вступать с ними в контакт.

— Как вы думаете, исходя из вашего профессионального опыта, она может повторить что-то подобное снова?

— Я ничего не могу сказать с уверенностью, ни как человек, ни как врач. Только время покажет.

— Хорошо, большое вам спасибо за информацию. А сейчас я хотел бы повидаться с ней.

— Конечно. И удачи вам.

Я вошёл в палату. (Входя в эту комнату, чувствуешь себя даже хуже, чем когда мы были на мосту. Я думаю, что будет не совсем разумно говорить о том, что произошло. Если только она сама этого не захочет.)

На кровати сидела Соня, одетая в больничную пижаму. Она выглядела… нормально. Слишком нормально.

— Но… — она говорила с кем-то по телефону. — Ну, я…

— Не будь уд…

— …И если ты ещё раз сделаешь что-нибудь подобное, я сама тебя убью, мать твою! — донёсся из динамика женский голос.

— Можешь повторить это ещё громче? Не думаю, что глухой парень на другом конце города это слышал. И тебе не обязательно приходить сюда. Со мной всё в порядке… Слава богу.

— Центральная городская больница…

— Тогда до скорого.

Она положила трубку.

— Родители, да? — спросил я, подходя ближе.

— Вообще-то подруга, — она вздохнула. — Но я всё же могу её понять. После того, что я вчера выкинула.

— Должен сказать, теперь ты выглядишь намного лучше.

— Должно быть, это из-за этого потрясающего наряда, да? Я такая говорю… «А у вас есть такой же, но чёрный»? А она просто глупо на меня посмотрела.

(Она как-то странно себя ведёт. Теперь она совершенно другой человек. Совершенно не обращая внимания на тот факт, что она сейчас должна была быть… Уже мертва. И опять же… Я не могу точно сказать, что это… Но что-то в ней есть.)