Морок В.Е – ГАЛЬДУР (страница 15)
– Наконец-то мы снова сможем поесть все вместе.
В кухню входит Эмили, а за ней – Хлоя. Они садятся за стол, и на несколько секунд воцаряется тишина.
– Ты ведешь себя странно, мама, – замечает Эмили.
– Ты же не собираешься заставлять нас произносить молитву? – хмыкает Хлоя.
Моника качает головой, но в ее глазах – тепло.
– Я пыталась насладиться моментом – моя ошибка…
Я беру вилку.
– Ух… Еда очень вкусная.
– Это новый рецепт? – спрашивает Эмили.
– Да… Вкус отличный, – добавляет Хлоя, и я слышу в ее голосе искренность.
– Всегда пожалуйста, – Моника смотрит на нас, и в ее взгляде – столько всего, что у меня перехватывает дыхание.
– Эмили, – говорит она, – расскажи нам о своих занятиях.
Эмили мнет салфетку.
– М-м… Все хорошо…
Она замолкает, и я вижу, как она подбирает слова.
– Я просто ожидала, что все будет немного по-другому.
– Каким образом? – Моника склоняет голову.
– Наверное, я думала, что занятия по фотографии будут более… Не знаю… Практическими? – Эмили смотрит в тарелку. – Вместо этого – тонна технических терминов. И все это просто… Я чувствую, что мне там не место.
Лицо Моники становится жестче.
– Я не хочу слышать о том, что ты собираешься бросать учебу.
– Я не это сказала…
– Единственный способ стать лучше – это попасть в условия, в которых тебе «не место», – голос Моники тверд, и я слышу в нем ту самую сталь, перед которой трепетали подчиненные. – Этот мир не знает жалости, и настало время набраться смелости.
– Ну же, мама, – Эмили пытается улыбнуться. – Ты раздуваешь из мухи слона…
– Неужели ты хочешь закончить как она? – Моника кивает в сторону Хлои. – Взрослый человек, живущий дома без какой-либо работы?
– Эй! – Хлоя вскидывается. – Я нашла место, которое ищет сотрудников. Скоро у меня будет собеседование там.
– М-м-м… – Моника прищуривается. – И что это за работа?
– В торговом центре есть киоск с солнцезащитными очками…
– Это все, на что ты способна? – голос Моники взлетает. – Какой-то киоск…?!
– Ты никогда не говорила мне, какую работу я должна найти! – Хлоя вскакивает, и стул с грохотом отодвигается.
Черт. Это выходит из-под контроля.
– То есть, я должна быть благодарна тебе, что ты не ходишь по улицам и не раздаешь листовки, да?! – Моника тоже поднимается, и воздух между ними искрит.
– Почему ты всегда меня осуждаешь, чтобы я не сдел…
– А! – я хватаюсь за голову, и боль простреливает виски. – Блин, у меня голова кружится.
– Джон! – Моника бросается ко мне. – Ты в порядке…?
Она берет меня за плечи, и я чувствую, как ее пальцы дрожат.
– Джон…?
– Да, – выдыхаю я. – Думаю, да…
Моника поворачивается к Хлое, и в ее глазах – гнев.
– Видишь, что ты натворила, Хлоя?
– Я?! – голос Хлои срывается. – Я… Знаешь что?!
Она делает шаг вперед, и я вижу, как ее лицо искажается.
– Я чувствую, что умер не тот родитель!
Тишина.
Она падает на стул, и плечи ее трясутся. Моника замирает, и я видит, как она борется с собой.
– Мама…? – голос Эмили звучит тонко, испуганно.
Я не могу произнести ни слова.
—
После ужина я выхожу на крыльцо. Ночь холодная, звезды кажутся слишком яркими, слишком близкими.
Сзади открывается дверь, и Эмили садится рядом.
– Так вот что я пропустил, да? – говорю я, не глядя на нее.
Она молчит.
– Эмили…?
– А, прости, – голос ее звучит глухо. – Это просто… Слишком.
– Не стоит, я понимаю.
Мы сидим в тишине, и я слышу, как она дышит.
– Но… – она поднимает голову. – Мама права.
– О чем?
– В том, что я не сдаюсь, – голос ее становится тверже. – Да, предметы даются тяжело, но у меня есть шанс чему-то научиться, и я должна это ценить.
– Ну, если только это то, чем ты хочешь заниматься.
– Да, я знаю это, Джон…
– Просто… – я поворачиваюсь к ней. – Это не твоя обязанность – оправдывать чужие ожидания, понимаешь?
Она смотрит на меня, и в ее глазах – благодарность.
– Конечно. Я хочу это сделать. Очень хочу.
– Я рад, – улыбаюсь я. – И я буду поддерживать тебя, как смогу.
Она улыбается, и в этой улыбке – столько света, что я чувствую, как холод отступает.