Морок В.Е – ГАЛЬДУР (страница 12)
– Джон? – голос Эмили тих. – Ты в порядке?
– Я не знаю… – выдыхаю я. – Я… Чувствую себя очень странно…
Она садится на кровати.
– Скорее всего, ты просто устал и переживаешь из-за перемен.
Я чувствую, как она садится рядом.
– Возвращайся в постель. А я составлю тебе компанию на ночь, хорошо?
Я киваю. Она ложится рядом, и я чувствую тепло ее тела.
– Хорошо, Эмили. Спасибо.
Когда она рядом, все становится таким мирным и спокойным…
Люблю ее…
Я закрываю глаза и чувствую, как проваливаюсь в сон.
Но что-то меняется. Я открываю глаза, но не могу пошевелиться. Тело одеревенело, язык прилип к небу.
А…?
Я пытаюсь пошевелить пальцами. Они не слушаются.
Я не могу ни двигаться, ни говорить…
Рядом со мной кто-то есть. Я чувствую ее дыхание на своей щеке.
– Ты думал, что сможешь противостоять ему? – голос Эмили, но не ее. Тихий, вкрадчивый, чужой.
Я смотрю на нее, но в темноте не вижу лица.
– Мне было велено преподать тебе урок, – шепчет она, и ее пальцы касаются моей груди, скользят вниз по животу. – Как лучше это сделать?
Она наклоняется, и я чувствую тепло ее дыхания.
– Поцеловать твое мужское достоинство?
Эмили! Остановись! – кричу я, но не могу издать ни звука.
Она смеется, и в этом смехе – что-то темное, пугающее.
– Или, возможно… Жесточайшая пытка исполняется самой прекрасной рукой…
Ее пальцы скользят ниже. Я чувствую, как тело откликается на прикосновение.
О, черт! Ее руки такие мягкие.
Она смотрит на меня, и даже в темноте я вижу ее глаза. Они блестят, и в них – уверенность, которой у настоящей Эмили никогда не было.
– Твое мужское достоинство пульсирует, – шепчет она. – Тебе нравятся мои прикосновения… Не так ли?
Я чувствую, как напряжение нарастает.
Я сейчас кончу!
– О, Джон, – шепчет она, и я слышу улыбку в ее голосе. – Ты хочешь выпустить все это?
Я открываю глаза. Она смотрит на меня с торжеством.
– Прости, – говорит она, и пальцы замирают. – Но он приказал, чтобы твое семя не вышло наружу…
Напряжение отступает, оставляя пульсирующую боль.
Она наклоняется, и я чувствую ее губы у своего уха.
– В следующий раз, Джон, – шепчет она. – Послушайся его.
Она отстраняется, и я смотрю на ее силуэт в темноте.
– И, возможно… – голос ее становится ласковым, почти нежным. – Ты сможешь спрятать свой кинжал между моих губ…
Она смеется, и этот смех преследует меня даже тогда, когда темнота снова смыкается надо мной.
Глава 3: Семя
Тьма. Она сгущается вокруг меня, становится плотной, почти осязаемой. Я не могу пошевелиться, не могу открыть глаза, но я знаю – я здесь. Снова.
Голос Эмили прорывается сквозь вату в ушах, далекий и искаженный.
– Джон!
Потом – другой голос. Моники.
– Мама!
А потом я падаю. Вниз. В темноту, которая раскрывается подо мной, как бездонный колодец.
Я открываю глаза.
Вокруг – пустота. Ни стен, ни пола, ни потолка. Только я и… Оно.
Существо стоит напротив. Я не вижу его четко – оно меняется, перетекает, пульсирует, но я знаю, что оно смотрит на меня. И в этом взгляде – древность, которую невозможно измерить человеческими мерками.
– Что ты такое? – спрашиваю я, и голос мой звучит глухо, будто из-под воды.
Оно молчит. Тьма вокруг колышется.
– Ты собираешься убить меня?
Голос приходит из ниоткуда. Гулкий, низкий, он вибрирует в костях, в зубах, в самом основании черепа.
– Смерть твоя не послужит мне…
Я сжимаю кулаки, пытаясь унять дрожь.
– Ибо я – твой хозяин, а ты – мой…
Оно делает шаг вперед – или мне только кажется. Расстояние между нами сжимается, и я чувствую его присутствие каждой клеткой.
– Твоя жизнь принадлежит… Гальдуру!
– Нет! – вырывается у меня, и голос срывается на крик. – Этого не может быть! Это…
– ТИХО!
Слово врезается в сознание, и я чувствую, как воздух выбивают из легких. Я открываю рот, чтобы закричать, но не могу издать ни звука. Голосовые связки не слушаются. Язык прилипает к небу.
– Подчинись.
Я мотаю головой. Изо всех сил, отчаянно.
– Гордыня не найдет пристанища в моих покоях… – голос звучит спокойно, почти равнодушно. – Судьба твоя предрешена… Высечена в камне костями твоих предков.
Оно приближается, и я чувствую, как воздух становится тяжелым, вязким.