Морок В.Е – Архив тишины (страница 5)

— Ты серьёзно?

— Да.

— Арина, это не про слабость. Это про профессионализм. Ты же не выходишь в эфир с непросушенными волосами. Это то же самое.

— Это не то же самое.

Марина, звукорежиссёр, кашлянула из угла и сделала вид, что поправляет настройки пульта. Коллега Лёша, который вёл рубрику про технологии, вдруг очень внимательно изучал свой ноут. Арина поняла: они слышали. И они не были на её стороне.

Совещание закончилось через двадцать минут. Никто не стал давить просто договорились, что следующий выпуск Арина запишет «после отдыха». Слава сказал «после отдыха», а не «после очистки», и это было хуже, чем если бы он сказал прямо, потому что означало: он уже считает её проблемой и выбирает слова, чтобы не спугнуть.

* * *

Дома она обнаружила обновление.

Телефон перезагрузился днём, сам по себе. Арина не запрашивала но в настройках значилось: «Автоматическое обновление системы Мнемо. Версия 7.4. Включена функция упреждающая ясность».

Упреждающая ясность. Превентивная ясность. Арина никогда не слышала этого термина. Зашла в описание, прочитала: «Система автоматически определяет фрагменты памяти, вызывающие эмоциональную нестабильность, и предлагает их заглушить до того, как они повлияют на ваше состояние».

До того, как. Не после. До.

Она зашла в настройки, чтобы отключить. Ползунок «упреждающая ясность» стоял в положении «вкл» и был серым неактивным. Рядом плашка: «Функция включена на уровне аккаунта. Для отключения обратитесь в службу поддержки».

Арина нажала «обратиться». Чат открылся мгновенно, будто ждал.

— Здравствуйте! Чем могу помочь?

— Отключить упреждающая ясность.

— Для отключения функции подтвердите биометрию, пожалуйста.

Она приложила палец. Экран мигнул. Биометрия не распознана.

— Повторите, пожалуйста.

Снова. Не распознана.

Арина посмотрела на свой палец. Потом на экран. Потом снова на палец. Отпечаток никуда не делся. Она разблокировала телефон этим же пальцем минуту назад.

— Повторите, пожалуйста.

Третий раз. Не распознана.

— К сожалению, не удалось подтвердить вашу личность. Обращение закрыто. Хорошего дня!

Чат исчез. Вместе с ним исчезла история обращения. Арина зашла в «историю обращений» пусто. Будто она ни разу не писала в поддержку.

Она села на пол у дивана. Не потому что испугалась — потому что ноги не держали. Телефон лежал рядом, тёплый, с ярким экраном, и она смотрела на него так, как смотрят на дверь, за которой кто-то стоит, но не открывает.

* * *

Звонок раздался в два часа ночи.

Арина не спала не могла. Лежала с открытыми глазами и считала трещины на потолке, как будто это имело смысл. Телефон завибрировал. На экране её собственный номер. Её имя. Её фото.

Она взяла трубку.

Тишина. Потом дыхание. Не её ритм: медленнее, тяжелее, как у человека, который бежал или говорил долго.

Потом голос. Женский, но не её ниже, с хрипотцой, будто от простуды или от крика.

— Не верь интерфейсу.

— Кто это?

— Не верь тому, что ты видишь на экране. Кнопки не работают так, как ты думаешь. «Отклонить» это не отклонить. «Не сейчас» это не нет. Каждая кнопка это согласие. Просто разной степени.

— Кто вы?

— Ты уже спрашивала. Полгода назад. И не послушала.

Арина сжала трубку так, что телефон хрустнул.

— Подождите. Полгода назад это когда я написала письмо?

Пауза. Длинная. Не тишина, а пауза — когда человек решает, сколько сказать.

— Ты уже написала его. Это всё, что я могу.

Связь оборвалась. Экран показал: «Пропущенный вызов: вы (1)». И через секунду будто не было. «Пропущенных вызовов нет».

* * *

Утром она достала старый планшет.

Он лежал в ящике шкафа с прошлого года, пыльный, с треснувшим экраном. Арина не включила Wi-Fi, не подключила аккаунт просто открыла «заметки» и стала переписывать. От руки. Сначала с телефона: текст письма, даты, описания ошибок, которые выдавала биометрия. Потом из памяти всё, что помнила об архиве, о К., о комнате с жёсткими дисками. Адрес, запах, номер на накопителе.

Руки чесались проверить форум но она вспомнила слова К.: «Не ищи меня в сети». И голос из ночного звонка: «Не верь интерфейсу».

Она записала и это. Положила планшет в рюкзак. Телефон в карман, но с выключенным мобильным интернетом. Только звонки. Только голос.

На выходе из квартиры телефон завибрировал. Уведомление от сервиса:

«Обнаружена нестабильность эмоционального фона. Рекомендуем выполнить очистку. Продолжить?»

Две кнопки. «Да». «Не сейчас».

Арина смотрела на них и думала о том, что сказала женщина в трубке: каждая кнопка это согласие. Просто разной степени.

Она закрыла уведомление. Не нажала ничего.

Телефон молчал секунду. Две. Пять.

Потом экран погас сам.

ГЛАВА 5. «ПЕРВЫЙ ШАГ»

Арина не пошла на работу.

Не потому что боялась — потому что поняла: если она появится в офисе, Слава увидит её лицо и сразу поймет. Не слова — лицо. Она не умела лгать, и это раньше казалось ей достоинством, а теперь стало уязвимостью.

Она написала сообщение: «Приболела. День-два». Отправила. Телефон показал «доставлено», и она тут же удалила сообщение из истории. Потом вспомнила, что удаление на её стороне не означает удаление на сервере. Потом вспомнила, что удаление вообще ничего не означает.

Потом выключила телефон и положила в морозилку.

Не в шкаф, не в ящик — в морозилку, между пакетом с овощами и контейнером с супом. Она прочитала где-то кажется, ещё до того, как начала удалять воспоминания, — что низкая температура сбивает геолокацию. Может быть, это ерунда. Но ей нужен был хотя бы один предмет в квартире, который она контролировала полностью.

* * *

День она провела за бумагой.

Старая тетрадь в линейку, найденная в ящике с канцтелярром. Ручка синяя, почти пустая. Арина писала медленно, потому что давно не писала от руки и пальцы не слушались: буквы выходили кривыми, детскими.

Она записала всё по порядку. Хронологически насколько могла восстановить.

1. Письмо от себя самой. Дата через полгода вперёд. Текст: «Не удаляй это. Пожалуйста».

2. Провалы в памяти. Подруга Лена вспоминала ужин, которого Арина не помнила. Фото за тот день отсутствуют. Заметки изменены.