Морис Ренар – Всемирный следопыт, 1926 № 08 (страница 17)

В самом деле, что такое разные огнедышащие змеи-горынычи, драконы и прочие чудища человеческих сказок в сравнении с теми, действительно существовавшими страшилищами, скелеты которых, пролежавшие в земле миллионы лет, теперь извлекаются людьми, изучаются и дают полное представление о жизни и нравах этих гигантов.

Ученые назвали их — «динозавры», что в переводе значит — ужасное пресмыкающееся. Эти, действительно, ужасные, изумительно-странные существа были — ящерицы, животные с холодной кровью, жившие и развивавшиеся до сказочных размеров в температуре жаркого, тропического пояса, который в те времена, повидимому, имел гораздо более широкое распространение на север и юг, нежели теперь.

Итак, мы — на берегу сонного, заросшего пряно-пахучими болотными растениями озера… Несмотря на раннее утро, душно, как в теплице. Тяжелый горячий туман, медленно свиваясь причудливыми клубами, обволакивает далекие низины… Чуть шевелятся листья гигантских папоротников и пальм, склонившихся над зеркальной гладью воды, там и сям закипающей стайками серебристых пузырьков…

И вдруг это дремотное спокойствие пейзажа меняется: от середины озера, колебля стволы высоких тростников и хвощей, бегут волны, с шумом заливают прибрежный мох, а над бурлящей пенистой водой внезапно показывается, сверкая мокрой чешуей и оглушительно фыркая, странная голова.

За головой, как башня, выросла длинная, в несколько метров, шея, а за ней, как холм, вся опутанная тиной и водорослями, медленно вынырнула спина чудовища, и все это гигантское сооружение, недоуменно оглянувшись вокруг, с высоты своей «обсерватории», тусклыми флегматичными глазками, лениво побрело к берегу, волоча по мелководью длиннейший хвост, стряхивая на ходу налипшие водоросли и временами приостанавливая свое шествие, чтобы шумно вдохнуть знакомые запахи лесных дебрей…

При всей своей феноменальной глупости, гигантский бронтозавр твердо знает острый запах своих заклятых врагов — огромных хищных ящеров, прыгающих и бегающих на задних ногах в прибрежных зарослях. Из когтей этих береговых разбойников трудно спастись даже такому силачу, как бронтозавр, ведь он — только мирный безоружный обжора, совершенно неприспособленный к жестоким схваткам и битвам.

Его слабые и мелкие зубы предназначены для пережевывания мягкой сочной растительной пищи и, кроме колоссально огромной туши да трехсаженного хвоста, которым он может разбить вдребезги большую пальму, он, при своей крайней неповоротливости, ничем не может защитить себя от страшных зубов, когтей и бивней своих многочисленных неприятелей.

Поэтому-то, во избежание излишних беспокойств и неприятностей, он пользуется своей длинной шеей, чтобы с высоты нескольких метров убедиться, не прячется ли поблизости какой-нибудь враг, а мы при чрезвычайной медлительности движений бронтозавра можем вполне хорошо разглядеть этого колосса.

Животное покрыто мелко-чешуйчатой, подвижной, как у всех пресмыкающихся, кожей, и, вероятно, весило более 20.000 килограмм (более 1.200 пудов), так что, если бы предусмотрительная природа не озаботилась снабдить кости бронтозавра особыми пустотами, то он при всей своей страшной силе не мог бы двигаться.

При общей громадности тела чудовище имело поразительно маленькую голову, не превышающую головы современной лошади. Очевидно, находясь в чрезвычайно благоприятных условиях, имея вокруг себя постоянно изобильные запасы пищи, гигант не имел нужды в каких-либо «сложных» мыслях, вроде забот о добыче еды, устройстве жилища и прочего, о чем приходится хлопотать в наше время всем без исключения диким животным, а потому, вследствие отсутствия «привычки к размышлению», его мозг, а, следовательно, и мозговое вместилище — череп — были мало развиты сравнительно с массой тела.

У бронтозавра имелись многочисленные родственники, в общих чертах очень сходные с ним, как напр., диплодок, несколько превышающий его размерами вообще и в частности длиной хвоста. Бронтозавр, диплодок и подобные им динозавры, отнесенные учеными к группе ящериценогих динозавров или «завраподов», были животными стопоходящими, т. е. при ходьбе наступавшими и на пальцы и на ступню (как человек), но не менее их интересны отряды динозавров пальцеходящих, животных, ступня которых и предпястье при ходьбе не касались земли, при чем ходили они только на задних ногах в вертикальном положении, передние же конечности, значительно укороченные, служили им, наподобие рук, для хватания.

Пальцеходящих динозавров можно разделить на две резко отличающиеся друг от друга группы, а именно: травоядных или полутравоядных и хищников. Первых, по некоторым характерным для них признакам, принято называть — птиценогими (орнитоподы), вторых — звероногими (тероподы).

Обе эти группы несколько уступали размерами описанным выше чудовищам, по все же это были колоссы, достигавшие в высоту при обычном вертикальном положении тела 7-10 метров, т.-е., размеров колоколен некоторых старинных московских церквей, и во всяком случае от нескромного взора такого «прохожего» вряд ли могли ускользнуть тайны квартиры третьего этажа современного столичного дома.

Более подробно изучен один из наиболее крупных представителей группы травоядных динозавров-пальцеходов (орнитоподов). Это игуанодон или игуанозубый, названный так по сходству своих зубов с зубами живущей в настоящее время в Южной Америке ящерицы игуаны.

Этот дипозавр приобрел особенную популярность в Европе после замечательного открытия в 1878 году одновременно двадцати трех его скелетов в одной из угольных копей Бернисара (в Бельгии, между г.г. Монсом и Турне). С величайшими трудностями, с глубины 300 метров, останки двадцати трех страшилищ, пролежавших в земле несколько миллионов лет, были извлечены на поверхность, тщательно очищены, составлены и помещены в Брюссельский Естественно-Исторический Музей.

Игуанодон имел удлиненную, небольшую по сравнению с размерами тела, голову, с большими глазами и ноздрями. Сильные челюсти его пасти заканчивались птичьим клювом и были усажены в несколько рядов зазубренными по краям коническими зубами, служившими для размельчения растительной пищи, а также костей рыб и других мелких водяных жпвотных, которыми он питался.

Игуанодон вел главным образом водный образ жизни. Плавало это существо с удивительной легкостью и подвижностью, пользуясь своим огромным, сплюснутым с боков, хвостом, как пароходным винтом, отталкиваясь сильными задними перепончатыми ногами и прижимая передние ноги к бокам, как это делают при быстром плавании крокодилы. Смешно представить себе этого уродливого «лебедя», быстро несущегося по глади озера с высоко поднятой головой, которой он вертит во все стороны на длинной подвижной шее. Зорко оглядывая прибрежные кусты, высматривает он врагов и добычу. Сильным ударом хвоста и задних ног вся эта махина, поднимая в воздух сверкающие брызги и пену, вдруг погружается в воду. Он плывет под водой или роется в иле на дне, пожирая обильную пищу своих подводных владений, и точно так же легко прячется от замеченного в береговых кустах врага, проплывая под водой многие километры.

Не менее интересен по своему своеобразному виду близкий родственник только что описанного игуанодона — утконосый динозавр траходон, особенно занимательный благодаря недавним открытиям в Северной Америке, давшим в руки ученым не только скелет животного, но даже вполне сохранную мумию с уцелевшей в окаменелом виде кожей, так что теперь вопрос о внешнем виде этого гиганта уже не подлежит никаким сомнениям.

Для нас, граждан СССР, это существо интересно еще потому, что полный и хорошо сохранившийся скелет его, найденный недавно на р. Амуре, в настоящее время отпрепарирован русскими учеными и в минувшем 1925 году выставлен для обозрения в помещении Всесоюзной Академии Наук в Ленинграде.

Траходон не уступал ростом игуанодону и по облику был в общем схож с ним, исключая головы, заканчивающейся у него нелепым утиным носом, при чем челюсти клюва усажены наподобие терки колоссальным количеством зубов (как указывает немецкий ученый проф. Циттель, до 2.000 штук). Ноги траходона тоже существенно отличаются от конечностей его родни тем, что вместо когтей его трехпалые передние и задние ноги снабжены копытами.

Рассмотрим еще два особо стоящих вида обитателей тогдашней земли, являющихся как бы венцом приспособления живого существа к целям ничем невозмутимого, ничем внешним не нарушаемого процесса пищеварения. Это два интереснейших вида броненосных страшилищ, называемых в науке цератопсидами и стегозавридами. Характернейшим представителем первого из названных родов является открытый на восточных склонах Скалистых гор знаменитым исследователем века пресмыкающихся, американским профессором Маршем, трицератопс, названный так благодаря трем рогам, украшавшим голову этого гиганта.

Два рога, побольше, были расположены над глазами, один, поменьше, на носу (см. рис. на обложке). Колоссальный, более двух метров длины, череп чудовища заканчивался спереди огромным и загнутым, как у попугая, клювом, а сзади веерообразным костяным воротником; челюсти были снабжены зубами.

Череп составлял почти треть всего тела, т. к. все животное имело 8-10 метров длины, и поддерживался, во-первых, массивными шейными позвонками, из которых четыре срослись вместе, затем широкой грудной клеткой и необычайно толстыми неуклюжими передними ногами, несколько укороченными сравнительно с задними. Весь этот зверь имел грузную понурую посадку, происходившую от страшной тяжести его буквально безмозглого черепа, т. к в этом, как бы слитом из кости органе оставался ничтожный желобок мозговой полости, в десять раз меньший по об'ему, чем расширение спино-мозгового канала в тазовой области.