Морис Ренар – Повелитель света (страница 63)

Перед каждым из них простиралась половина пространства; стало быть, вместе они могли видеть всю прилегавшую к замку территорию; и хотя было темно, в радиусе ста метров человек – или некий предмет тех же размеров – не мог от них ускользнуть.

Где-то позади них и между ними в сумраке чердака дрожала госпожа Аркедув, и на пинакле поскрипывал время от времени флюгер из кованой стали.

Послышалось гудение пяденицы… Где?.. Казалось, везде: справа, слева, в воздухе, в их грудных клетках.

Как и накануне, они изо всех сил вглядывались в ночь, напрягая глаза, плохо приспособленные для того, чтобы видеть в темноте…

Проснулись обитатели хлева, конюшни и курятника. Заблеяли овцы в овчарне…

Где-то гудели сарваны.

Лицо Робера обдало легким ветерком, и он удвоил бдительность. Ощутил дуновение и Максим…

Скрипнул флюгер, но – о чудо! – не просто скрипнул и перестал, а завертелся без остановки, словно трещотка!.. Все еще дувший ветерок начал стихать. Машинально обернувшись, часовые увидели, что по мере стихания ветра постепенно замирает и флюгер, и вновь обратили внимание на равнину и гору.

Внезапно позади них и между ними, на пинакле, раздался оглушительный хлопок.

Инстинктивно отпрянув от окон, они увидели, как, царапая крытую шифером крышу, упал куда-то на гравий террасы некий твердый и тяжелый предмет…

Гудение прекратилось.

– Черт возьми! – тяжело выдохнул господин Летелье, вытирая пот со лба.

– Исчезли! Улетели! – воскликнул Робер, возвратившись на свой наблюдательный пост. – Вот же незадача!.. И флюгер больше не вертится… А! Так его здесь и нет! Он упал… Это он и упал!..

– Они его сбили, – сказал Максим из другого окна. – Но на этот раз ничего не унесли. Обронили свою добычу. Вероятно, она просто-напросто выскользнула у них из рук…

– И надо же: так не повезло с прожектором! – добавил астроном.

– Я ничего не видел, – ворчал Робер. – Прямо над нашими головами!.. Вот же незадача!.. Да я и сам хорош: это ж надо было так трусливо, глупо отскочить от окна в тот самый момент, когда…

Опустившаяся на одну из верхних ступеней винтовой лестницы госпожа Аркедув кашлянула.

– Что, мама?.. Они возвращаются?..

– Они… все еще удаляются. Все, улетели.

– Да?.. Теперь уж точно? – спросил господин Летелье. – Значит, мы можем выйти, ничего не страшась… Надо бы поискать флюгер. Возможно, его вид нам что-нибудь скажет… Он так громко трещал…

Они спустились, но обнаружили от флюгера лишь глубокую, того же размера и формы, выемку в гравии, под окнами лаборатории, где он упал.

– Поразительно! – пробормотал Максим. – Они вернулись за ним! Бабушка была права: они никуда не улетали!.. Это доказывает, что их можно услышать, лишь когда они совсем близко… О! Подумать только: когда они пытались срезать флюгер, их можно было увидеть из моей лаборатории, и тогда бы мы по крайней мере знали, как они выглядят!..

– Возможно, даже столкнулись бы с ними носом к носу… или – к клюву… – рискнул предположить господин Летелье.

– Этот вертящийся вокруг своей оси флюгер… – размышлял вслух Робер. – Похоже, он был центром какого-то… Похоже, он находился в середине некоего вихря… небольшого, не очень мощного циклона… Скажите, Максим: этот ветерок, он ведь дул на вас слева направо – раз уж мы стояли спиной друг к другу, и на меня он дул справа налево?

– Да нет же, вовсе нет: он дул справа…

– Ага!.. Стало быть, это был циркулярный ветер…

– Дьявол! – воскликнул господин Летелье.

Но Робер уже обращался к нему:

– И что вы после всего этого думаете о моем орле?

– …Много противоречивых вещей. Если орлы и похищают иногда детенышей животных и ребятишек, то уж точно не стали бы уносить с собой флюгеры… Но я также думаю, что метод передвижения вашего орла странным образом походит на технику полета тех людей из Шателя и что возможно некое переодевание… Улавливаете мою мысль?.. Человек, переодетый в орла… для какой-то мистификации… И потом, есть во всем этом нечто бурлескное, шутовское…

– Переодетый? – насмешливо произнес Максим. – А почему уж тогда не совсем изменивший свою внешность, как тот туринский журналист, который превратился в карлика?.. Мой дорогой отец, я вас не узнаю…

– Это я тебя не узнаю. Я и сам прекрасно понимаю, сколь слабы мои умозаключения. Но за неимением лучшего я вынужден строить предположения, которые по-научному можно охарактеризовать следующим образом: все указывает на то, что… Впрочем, ты меня прервал, а я еще не закончил. Вполне может оказаться, что мы имеем дело с некоей новой – или только что открытой – силой… скорее даже легкостью, которую живые существа научились, сами того не желая, придавать своим телам за счет…

– Ну-ну! Мы боимся – вот и все. Что мы до сих пор сделали, помимо промашек и оплошностей? Только и знаем, что спорить и малодушничать. С такими мерами предосторожности нам никогда не увидеть сарванов! Ничто так не мешает разглядеть противника, как слишком широкий щит… Послушайте, это же смешно – везде ходить группами! Такое впечатление, что мы только того и желаем, чтобы противник нас заметил!.. Все, хватит с меня этой трусости. Отныне я буду поступать, как Робер: ходить один и там, где мне вздумается!

Господин Летелье, чувствуя, что Максим вот-вот выйдет из себя, пожелал ему спокойной ночи.

Когда он удалился, Робер сказал Максиму:

– Вижу, от вас сейчас можно ожидать любых безрассудств. Так вот, послушайте: если будете выходить один, одевайтесь так, как был одет кто-либо из исчезнувших. Станьте точной копией одного из них. При необходимости покрасьте волосы или бороду; побрейтесь, если нужно. Не забывайте ни трости, ни перчаток. Измените даже походку… Сегодня, прежде чем подняться на Коломбье, я зашел к доктору Монбардо и там по его указаниям переоделся в костюм цвета хаки, принадлежащий его сыну и похожий на тот, который был на мсье Анри в день его похищения. Так как господин Монбардо пожелал, чтобы сходство было абсолютным, мы замочили в известковом растворе черную фетровую шляпу, чтобы отбелить ее, и я надел желтые ботинки… Вот почему, когда я вернулся, вы заметили, что я одет с иголочки. Прекрасный трюк, как мне кажется… В любом случае мне он удался, раз уж я здесь. Но давайте сохраним это в тайне, хорошо?

– Ха! Вы что, ненормальный? – воскликнул его собеседник, придя в явное замешательство. – Если эта уловка столь эффективна, зачем же ее скрывать?

– По самым разным причинам, но прежде всего потому, что в настоящее время существует другой способ защиты, найденный опытным путем и который ничем не хуже моего метода, явившегося результатом расчетов и вычислений. Этот способ – вы как раз и призываете от него отказаться – состоит в том, чтобы объединяться в большие группы. Способ этот известен: все вокруг подчиняются этому временному требованию; а те, кто отказывается, не в обиду вам будет сказано, эти глупцы, упрямцы или фанфароны не согласились бы и на мою систему.

– Это уж точно…

– Вот только… эти два способа… Первый, общепринятый, – всегда ли он будет эффективным?.. И второй, мой, – так ли он совершенен?.. Как знать, вдруг сарваны лишь случайно меня не забрали во время этого моего первого опыта?.. Вдруг они меня просто не видели?.. Знаете, как бы парадоксально это ни прозвучало, я всем сердцем хочу, чтобы меня похитили… Так как если подтвердится эта часть моей теории, то и вся теория окажется верной, и тогда…

Он прикрыл рукой глаза, словно предчувствуя нечто ужасное. Рука его дрожала, и на лбу выступили капельки пота.

– …И тогда, дорогой мой, вам все-таки следовало бы являться на ужин, – закончил Максим. – Вы голодны, а на пустой желудок и голова работает уже не так хорошо. От истощения вы начинаете бредить.

– Мсье Максим, – сказал Робер, – я бы жизнь отдал, чтобы оказаться неправым.

Глава 15

Другие противоречивые факты

Следующие несколько недель были просто ужасными по той единственной причине, что все еще находились сомневающиеся. Многие в соседних коммунах полагали, что все это обычное надувательство, и даже те, кто признавал эпидемию исчезновений, не верили в то, что она может распространиться. Для них это было локальное бедствие.

И ладно бы только для этих неверующих! Но и в самом сердце Бюже, в краю Белле, посреди всего этого несчастья, находились тупицы, которые продолжали посмеиваться, – вот что невероятно! И ведь именно это и принесло столько горя! Дерзость врага возрастала вместе с числом его успешных вылазок, и вскоре его «зона действия» уже представляла собой огромный круг, охватывавший кантоны Сен-Рамбер, Экс-ле-Бен и Нантюа. В этой беспрестанно расширявшейся области сарваны взимали свою непонятную десятину, и те, кто в них не верил, становились их жертвами.

Но что сказать о тех, кто в сарванов верил? Бедняги жили в страхе. Если они и выходили из дому, то лишь в компании соседей; так, группками, с подозрением взирая на небо, жители деревень и передвигались. Ох уж это небо! Еще одна загадка добавилась к его многочисленным тайнам, заставив людей опасаться его еще больше. Они запирались в своих домах задолго до сумерек и, когда опускалась враждебная ночь, прислушивались к малейшему шуму, так как решено было: в той из коммун, где заметят сарванов, сразу же бьют в набат. Но этот сигнал тревоги слышался разве что в головах, где стучала кровь, отдаваясь болезненным набатом. Лишь когда день окончательно вступал в свои права, открывались слуховые и подвальные окошки, потом окна и, наконец, двери.