Морис Ренар – Повелитель света (страница 52)
Как только эта толпа достигла леса, многочисленные ответвления тропы вынудили ее разделиться на отряды, затем на звенья, затем на группы, так как никто не знал, какой из всех возможных маршрутов мог прельстить пропавшую троицу. В момент первого разделения Борню обнаружил на земле корку хлеба и колбасную шкурку. Обследовав окрестности, он обнаружил под одной из веток сумку трактирщицы. Судя по всему, после скромного обеда Анри спрятал пустую сумку, чтобы она не мешала, сказав себе: «Подберу на обратном пути».
От этой находки все похолодели.
Одна за другой группы разъединялись на развилках дорог. Прохладный воздух облегчал подъем, остужая разгоряченные лица. Борню заявил, что наверху, в 1500 метрах над уровнем моря, на вершине Гран-Коломбье, все еще лежит снег, но удостовериться в этом можно было, лишь находясь у подножия горы либо отойдя от нее подальше, так как близлежащие скалы заслоняли видимость.
Подъем изнурял женщин, плохо экипированных. Госпожа Летелье, обычно такая ленивая, с ожесточением взбиралась вверх по крутым тропам. Зима превратила их в русла рек, усеянные острыми камнями, где ничего не стоило поранить или подвернуть ноги…
Сперва поисковая операция проходила вполне организованно: окружив Коломбье со всех сторон, спасатели методично поднимались в гору. Время от времени кто-то во весь голос выкрикивал протяжный призыв… Но по мере того как солнце опускалось, несчастных родителей охватывало все большее и большее волнение. Госпожа Летелье отбрасывала в сторону валявшиеся на земле ветки: вдруг что-то обнаружится под ними? Родственники пропавших сворачивали то вправо, то влево, шли вкривь и вкось. Вскоре они уже кричали не переставая. Господин Монбардо непрерывно вопил некий семейный рефрен, эту веселую тему сбора, этот забавный куплет, который столько раз разносился по ложбинам Коломбье и который сегодня звучал мрачно и минорно, хотя никто и не замечал этой странной модуляции.
Подобное же смятение мало-помалу охватило и другие группы, рассеявшиеся повсюду. Округа наполнилась криками. Эхо их повторяло, из-за чего казалось, что на них отвечают. Полагая, что они идут к тем, кого ищут, спасатели то и дело сталкивались носом к носу. Им приходилось возвращаться по своим же следам и начинать все сначала.
Стало темнеть; подступала ночь; сумрак размывал и видоизменял предметы. Замеченные издалека пятна покрасневших листьев на мху пугали; от вида обрывов или крутых утесов кружилась голова и бросало в дрожь. Холодный северный ветер словно оживлял трепещущие траурные ели и купы деревьев; то и дело возникало ощущение, что они скрывают тяжелораненого или нечто неожиданное… Госпожа Монбардо в кровь изранила руки, раздвигая колючие кусты. Борню внимательно вглядывался в лесную чащу; его пес кружил рядом, пытаясь взять след.
Но – ничего, ничего, ничего ни на этих проклятых грудах щебня, ни на сухой земле. Ничего, нигде! Ничего, за исключением хриплых криков, отдававшихся от скал, иногда растворявшихся в грохоте водопада и проносившихся через мрачные ущелья, поросшие лесом, молчаливым и непроницаемым.
Из низин поднимался туман. Небо почернело.
Госпожа Летелье, которая шла с сестрой, мужем и Борню, опустилась на холмик на верхней опушке леса – силы ее окончательно оставили. С этого места их взору наконец-то открылась покрытая скользкой травой вершина горы Гран-Коломбье, походившая на спину гигантского осла. Три пика венчали гребень горы; они были белыми от снега, а на самом высоком – среднем – высился монументальный крест, едва различимый издали.
Они подняли глаза.
К кресту, поскальзываясь и часто останавливаясь, с трудом взбирался человек.
Господин Монбардо приложил ладонь козырьком ко лбу.
– Это Робер Коллен, – сказал он.
Ответом ему был слабый стон. Госпожа Летелье, изнуренная голодом и усталостью, пришла в себя. Но о том, чтобы продолжать поиски, и речи быть не могло. Да и к чему? День заканчивался. Внизу, под ними, уже начали собираться тучи. И разве они не выполнили свою задачу? Разве вся гора, от самого низа до пустынной кромки откоса, к которой приближался Робер, не была обследована?
Обратный путь прошел в тишине и тягостных раздумьях. Оба семейства – и Монбардо, и Летелье – вот уже двенадцать часов как ничего не ели; голод усиливал их тревогу.
В трактире, где госпожа Аркедув заказала ужин, лампа осветила изможденные лица, на которых читался один и тот же вопрос: «А как там у вас?»
Ничего. Никто ничего не обнаружил. И все вернулись, за исключением Робера. Он сказал Максиму: «Возвращайтесь без меня. Я справлюсь сам. Не нужно обо мне беспокоиться».
– Ну что, мой мальчик? – произнес господин Летелье, растерянно разводя руками. – Что ты об этом думаешь?
– Я? Но… что нужно сообщить в полицию…
– Так ты не веришь, что это был несчастный случай?
– Боже мой… может, да, а может, и нет… но полиция…
Губы крестьян растянулись в понимающих улыбках.
– В полицию уже сообщили, – пробормотал господин Летелье тихим голосом и со смущенным видом. – Утром я телеграфировал герцогу д’Аньесу, который приедет сюда вместе с сыщиками.
Ошеломленный Максим увидел, как он потупил взор.
– Если это не несчастный случай, – воскликнул Монбардо, – то что же тогда?.. Бегство?.. Вряд ли. – Он немного помолчал, а затем промолвил: – Тогда, быть может, похищение?..
– Я уже начинаю в это верить, – сказал господин Летелье. – Думаю, вскоре придет письмо, в котором за возвращение Марии-Терезы потребуют крупную сумму.
– Несомненно, – согласился Максим.
В сторонке кружком сидели человек сорок горцев, недоверчиво качавших головами. Вслед за ними с сомнением покачала головой и госпожа Монбардо.
Господин Летелье пристально вгляделся в их лица, одно за другим.
– А вы что об этом думаете, друзья мои? – спросил он. – Если у кого-то есть какие-нибудь соображения, выскажите их.
С характерным для этих мест несколько шепелявым выговором за всех ответил Борню:
– О, конесно нет! Насенские и знать-то нисего не знают!
Но все они боялись сарванов.
Внезапно по черепичной крыше забарабанил дождь, похожий на топот тысячи маленьких лапок, перескакивающих с плитки на плитку. Некоторые при этом шуме вздрогнули.
Господин Монбардо подошел к свояку и прошептал:
– Теперь ты понимаешь, почему кража статуи и чучела произвела на них такое впечатление? То-то еще будет, вот увидишь!
– Будем откровенны, – признал господин Летелье. – Ты – с вчерашнего утра, я – с утра сегодняшнего, разве мы сами думаем о чем-то другом?
– Какая глупость!
Глава 7
Ожидание и прибытие подкрепления
На следующее утро, в девять часов, все, как обычно, собрались в столовой Мирастеля. Были там и господин Монбардо с супругой; необходимость возвращения в опустевший Артемар повергла их в такой ужас, что госпожа Аркедув разместила всех у себя до новых распоряжений.
Скверная ночь. Крайняя усталость и тревога не дали уснуть никому. Дождь никак не кончался. Они проклинали его за то, что пошел слишком поздно, если бы он начался накануне, на влажной земле отпечатались бы следы. Никаких новостей. Робер Коллен так и не вернулся, герцог д’Аньес еще не приехал, а почтальон пока не принес мсье Летелье письмо с требованиями похитителей, которого тот так ждал – на которое так надеялся!
Много говорили – из страха, что молчание оставит слишком широкий простор для фантазий. Госпожа Летелье, помимо печали, испытывала глубокую досаду оттого, что Мария-Тереза исчезла в ту самую минуту, когда герцог д’Аньес изволил просить о чести стать ее зятем. Она горячилась, рыдала и повторяла в отчаянии, к коему примешивалась злоба:
– Я бы предпочла… Ох! Я бы предпочла выдать ее замуж за того турка, чем оставаться в неведении о том, что с ней сейчас…
И она принималась рыдать, прежде чем изречь другие сумасбродства.
Максим, обеспокоенный затянувшимся отсутствием Робера и уязвленный единодушным безразличием по отношению к такой преданности, удалился в свою лабораторию, где он мог хоть немного побыть в тишине. Но рыбки в аквариумах его больше не интересовали. Океанография его утомляла. Кисти и краски действовали на него так же, как конфеты на детей, когда им не хочется сладкого. Максим прошелся рассеянным взглядом по коробкам из его коллекции, что висели на стенах ротонды, и проникся презрением к себе за то, что когда-то их ценил.
В них, однако же, содержались любопытные вещицы. Некогда он развлекался тем, что ловил всевозможных животных, форма и цвет которых совпадали с формой и цветом среды их обитания, да так точно, что враги не способны были их заметить. Гонялся он и за теми зверушками, что изо всех сил стараются походить на других животных – либо для того, чтобы пугать противников, либо ради того, чтобы усыпить бдительность своих жертв. Одним словом, это была коллекция миметизмов.
Желая понизить градус своего беспокойства, Максим попытался вспомнить самые сложные из этих наивных охот, когда животные прятались с таким совершенством, что сам факт их поимки был сродни чуду. И он с грустью припоминал, с какой радостью накрывал стеклянным колпаком какого-нибудь незнакомого зверька, буквально сливавшегося то с веткой, то с листом, а то и с камнем. Сколько раз, чтобы порадовать его, отправлялась на поиск миметизмов Мария-Тереза!.. Бедная дорогая сестричка!..