Морис Бэринг – Что движет Россией (страница 17)
Стоит также отметить, что в важных окраинных районах России — Польше, Прибалтийских губерниях и на Кавказе — земств не существует, и все их обязанности исполняют комитеты чиновников, большинство из которых работает из рук вон плохо. Кроме того, в этих районах дворянство бесправно.
Ту же критику можно высказать и в адрес всей государственной машины, которая управляет Россией. На бумаге Основные законы империи, права двух палат парламента и Сената, а также органов местного самоуправления, наряду с рядом положений, призванных не допускать чиновничьего произвола и обуздывать его, представляют собой отличный рабочий вариант конституции. На практике, однако, эти права часто нарушаются, а инструменты сдерживания игнорируются.
Конечно, уже одно существование Думы представляет собой, пусть и косвенно, прогрессивный элемент, но и здесь правительство из-за характера избирательного закона способно влиять на результаты выборов, и пока ему всегда удавалось обеспечить в парламенте реакционное большинство. Поэтому реальный состав Думы отнюдь не таков, каким бы он был, если бы правительство вообще не оказывало давления на избирательный процесс.
И опять же, поскольку любые формы и оттенки конституционного строя для России в новинку, во многих возникающих казусах не существует установленного прецедента, на который можно было бы сослаться, и нет ясности, как следует поступать, но в таких случаях все сомнения трактуются в пользу правительства.
Несмотря на это, нет никаких сомнений в том, что в нынешней России существование и деятельность Думы ощущается весьма широко, пусть и косвенно. И, как правило, люди, находящиеся в гуще событий — сами русские, — не осознают этого так же четко, как посторонние.
Существование Думы, бесспорно, стало фактором национального прогресса. И иностранец, имеющий опыт жизни в России в прошлом, тут же увидит, что по сравнению с тем, что было десять лет назад, положение дел в огромной степени изменилось к лучшему. Между периодом до 1905 года и эпохой, начавшейся в этом году, — гигантский водораздел. Беда в том, что правительство и государственный аппарат не могут идти нога в ногу с национальным прогрессом. И когда люди в оправдание изъянов любого правительства говорят, что, дескать, каждый народ имеет то правительство, которое он заслуживает, им можно с полным основанием возразить: нынешняя Россия заслуживает лучшего правительства. Ведь невозможно отрицать, что Россия, в сравнительном и относительном плане, с учетом национального прогресса, сегодня управляется не так хорошо — кстати, то же самое, вероятно, относится и к Англии, да и большинству других европейских стран, — как не только в совсем недавнем прошлом, но и во времена Александра II. Поэтому в стране усиливается политическое недовольство, чьи конкретные причины мы рассмотрим в следующей главе.
Глава V
Причины недовольства
В предыдущей главе я уже говорил, что принципы центрального и парламентского государственного управления в России, а также теория местной администрации и самоуправления, если вы изучите все это на бумаге, производят превосходное впечатление, и у неискушенного любопытствующего, впервые столкнувшегося с этой темой, может возникнуть соблазн спросить: «Чего же еще нужно русскому народу?»
Более того, пожалуй, никогда прежде в России не было такого уровня материального благосостояния или периода, когда у подавляющего большинства народа было бы меньше поводов для недовольства, но тем не менее — это было бы бесполезно отрицать — безошибочные признаки недовольства в стране налицо.
Семена недовольства уже посеяны, и каждый день в подготовленную почву сыплются все новые — и если не выполоть вовремя их первые ростки, то можно сказать с уверенностью: в будущем, хотя бы и далеком, они принесут свои судьбоносные плоды.
После этого наш неискушенный наблюдатель, вероятно, задаст следующий вопрос: «Если русские недовольны, то в чем причина этого недовольства? Что это за семена недовольства? Откуда они появились? И насколько обоснованы эти претензии — реальные они или воображаемые?»
Ответ, как мне кажется, несложен.
Семена недовольства, там, где они существуют, — это результат одного простого факта. В 1905 году русскому народу были даны четкие обещания, которые, будь они выполнены, гарантировали бы ему полную политическую свободу и все гражданские права. Но эти обещания в некоторых случаях не были выполнены вовсе, а в других — выполнены только частично, либо по букве, но не по духу.
На практике политической свободы в России все еще нет, а политические гражданские права по-прежнему остаются несбыточной мечтой.
Представители властей то и дело заявляют нам, что русский народ абсолютно равнодушен к законодательным реформам; все, что он хочет, — это компетентное государственное управление. Думаю, однако, — даже если полностью оставить в стороне вопрос о том, можно ли обеспечить компетентность управления без законодательной реформы, — что никто не может отрицать: в России есть люди, жаждущие политической свободы. Столь же трудно отрицать и то, что отсутствие политической свободы косвенно сковывает по рукам и ногам, раздражает и выводит из себя еще большее число людей, хотя они не интересуются политикой и не поддерживают какие-либо политические теории.
Отсюда и возникает недовольство — и его степень будет различаться и увеличиваться в зависимости от того, уменьшается или растет число людей, охваченных этим раздражением и гневом.
Первое время после обнародования октябрьского манифеста в 1905 году политика правительства во главе с П. А. Столыпиным сводилась к следующему: «Сначала успокоение, потом реформы». На плечи П. А. Столыпина легла неблагодарная задача восстановления порядка в стране, и он с ней успешно справился, пусть и весьма крутыми мерами. И справедливости ради следует заметить: иначе как суровыми методами восстановить порядок скорее всего было бы невозможно. И еще, опять же ради справедливости, необходимо добавить: П. А. Столыпин предпринял ряд важных шагов в направлении реформ — взять хотя бы его законопроекты об аграрной реформе и всеобщем начальном образовании. Но реформы, предпринятые под его руководством и под руководством его преемника, все еще носят частичный характер, а на практике правительство по-прежнему одной рукой отбирает, урезает и ограничивает то, что оно же дает другой рукой.
Отчасти это связано с постоянным внесением оговорок и поправок во все новые законы, проникнутые духом либерализма, — поправок, в результате которых возникают препятствия для практического действия этих законов, — а отчасти с низким качеством местной администрации, чьей обязанностью является толкование и исполнение законов. Как правило, чиновникам местных администраций, за счет характера такого толкования, успешно удается принести дух закона в жертву его букве, лишить законы их подлинного смысла и на практике превращать их в пустые бумажки.
Подобная политика неизбежно вызывает гнев у населения.
Рассмотрим вопрос поподробнее.
Манифест от 30 октября обещал, во-первых, учредить законосовещательное и законодательное собрание, без одобрения которого в дальнейшем не будет принят ни один закон; и, во-вторых, предоставить людям полные гражданские права — а именно, личную неприкосновенность, свободу совести, свободу печати, свободу собраний, право объединяться в союзы и ассоциации.
В какой степени и каким образом эти обещания выполняются? Насколько все это стало практическим фактором политической жизни сегодняшней России?
Начнем с Думы.
Мы уже убедились, что Дума обладает значительным косвенным влиянием, и одно ее существование, независимо то того, насколько успешна ее законотворческая деятельность, меняет систему правления в России. Но, несмотря на это, полномочия, а точнее, власть Думы, отчасти оказались парализованы из-за отношения центрального правительства к этому органу.
Отношение правительства к Думе весьма своеобразно. Во-первых, за счет собственного толкования законов, внесения в них оговорок и поправок, правительство пытается где только можно урезать полномочия, предоставленные Думе, особенно в том, что касается государственного бюджета. Во-вторых, оно буквально заваливает Думу множеством неактуальных или второстепенных законопроектов, чтобы не допустить ее к решению более насущных и важных вопросов.
В этом состоит одна из причин, по которым любому существующему недовольству не дают угаснуть: действуя таким образом, правительство постоянно раздувает тлеющие угли недовольства, а когда оно вспыхивает, подпитывает это пламя, понемногу, но постоянно подбрасывая в костер все новые поленья.
Итак, пока что мы установили одну причину недовольства — отношение правительства к Думе, и это отношение, если коротко, состоит в следующем: оно делает все возможное, чтобы не допустить превращения Думы в реальную силу, в важнейший фактор государственной жизни, и пытается сделать из нее пассивный придаток к государственной машине.
Теперь возникает второй вопрос: как центральное правительство относилось и относится к остальным обещаниям, сформулированным в Манифесте от 30 октября? Я рассмотрю эти обещания одно за другим, но прежде уместно будет заметить, что в настоящее время все дела, связанные с обещаниями, изложенными в Манифесте 1905 года, регулируются не законами, принятыми Думой, а временными положениями. Очевидно, что во временные положения легко вносить поправки, и эти поправки представляют собой отход от первоначальной направленности таких положений. Более того, все временные положения толкуются чиновниками на местах, которые неизбежно трактуют их по собственному произволу и необычайно искушены во всяческих увертках, самооправданиях и вообще отступлениях от данных обещаний, причем почти всегда в интересах реакции. Теперь возьмем данные обещания по порядку.