Морин Гу – Флешбэк мечты (страница 54)
Хальмони кивнула.
– Так ты здесь родилась?
– Да. – Я стала старательно разбирать на части кусок рыбы.
Хальмони своими палочками оттолкнула мои и ловко сняла мясо с костей. Сложила его в кучку на тарелке, кивнула мне: бери. Это прозвучало эхом последнего нашего ужина вместе, и у меня сдавило горло.
Когда я вылила в рис ложку гальби-джим, хальмони взглянула на меня с удивлением.
– Вот странно. Ты его ешь точно так же, как Присцилла и ее папа.
Ложка Присциллы замерла над рисом, тоже пропитанным соусом. Мы неловко улыбнулись друг другу.
– Удивительно. Иногда мне кажется, Сэмми, что я давно тебя знаю, – произнесла хальмони.
Сердце у меня чуть не остановилось.
– Она Сэм, не Сэмми, – поправила, смутившись, Присцилла. Взглянула на меня. – Прости.
Я качнула головой:
– Да ничего страшного. Бабушка меня тоже так зовет.
Никто, впрочем, не удивился. Да и с чего бы? Допустим, хальмони мое лицо кажется знакомым в силу странного наложения времени и пространства, но почему – она не догадывается. Надеюсь, не догадается никогда.
– Вот и хорошо. А твоя бабушка живет неподалеку от тебя? – спросила хальмони.
– Да, – пискнула я, вытаскивая ребрышко из кастрюли.
– Бабушка и дедушка моих дочерей живут в Корее, что очень грустно, – сказала хальмони. – Мы у них были всего один раз.
– Ты была в Корее? – с удивлением спросила я у Присциллы.
Мама ни разу в жизни не рассказывала мне про поездку в Корею. Я там была всего однажды, с хальмони, в раннем детстве. С родителями мы путешествовали по Европе и Юго-Восточной Азии, а в Корее не были никогда.
Она пожала плечами:
– Совсем маленькой. Грейс тогда еще даже не родилась.
– Вот-вот, так что было очень скучно, – заявила Грейс, поднимая ложку. Такой маленький диктатор.
Хальмони пододвинула ко мне тофу.
– Присцилла ныла всю дорогу. Ей совсем не понравилось.
Настроение изменилось, я смотрела в тарелку, не желая вмешиваться. Странно мне было видеть в хальмони эту запальчивость, враждебность. Со мной и с Джулианом она никогда так себя не вела. Да и с мамой тоже. Когда при мне между ними случались стычки, затевала их всегда мама, она первой говорила резкости.
– Уж прости, что мне показалось скучно общаться с какими-то странными родственниками, которых я видела первый раз в жизни, – отозвалась Присцилла. – Там вообще не было ничего интересного.
– Мы с аппой водили тебя в
– Омма. Мы живем в Южной Калифорнии. У нас есть Диснейленд.
Я едва удержалась, чтобы не вскочить и не разнять их – как буду делать в будущем, когда мама с хальмони начнут цапаться. Здесь было никак – выйдет неуместно и неприлично.
– Наш аппа умер, – деловито поведала Грейс, хватая большой лист салата и запихивая его в рот – он едва поместился.
Все смолкли. Мне хотелось спрятаться за забором, как в гифке с Гомером Симпсоном.
– Она это знает, – наконец выдавила чопорным голосом Присцилла – каким будет говорить в будущем, желая резко закрыть тему.
Похоже, Грейс потянула за какую-то ниточку разговора и разом нарушила все равновесие. Присцилла, повесив голову, ковырялась в тарелке, и у меня возникло мучительное ощущение, что она с трудом сдерживает слезы. Я бросила взгляд на хальмони в надежде, что она что-нибудь скажет, но она только прочистила горло, встала из-за стола и ушла на кухню. Неестественно громко загремели тарелки.
Грейс, сидящая за столом, выглядела совсем маленькой, но ее круглые черные глазенки не упускали ничего. Она посмотрела на сестру, нижняя губа у нее дрожала.
– Прости, онни. – Шепотом, потонувшим в грохоте посуды на кухне.
Присцилла, однако, услышала, расправила плечи. Подняла голову, пригладила волосы. Единственным следом слез стал покрасневший кончик носа.
– Ты ни в чем не виновата. Эй! Там муха, что ли? – Она игриво стукнула сестренку палочками по голове, та захихикала.
Я тоже рассмеялась, чтобы снять напряжение. Вот только мне и самой, если честно, хотелось плакать. Присцилле столько сегодня пришлось пережить, а теперь изволь изображать заботливую дочь и сестру. Похоже, ей совсем не оставили пространства для выражения собственных чувств по поводу смерти отца. А ведь он умер всего несколько лет назад. Она… несет такой груз. Без помощи.
Я нервно поглядывала в сторону кухни, дожидаясь возвращения хальмони. Почему она ничего не делает, чтобы сгладить ситуацию? Со мной всегда сглаживала. Вот она наконец появилась с графином воды, как будто именно его так долго пыталась раздобыть.
– Вода теплая: так лучше для пищеварения, – сказала она мне с улыбкой. А вот на дочерей не глядела, и тут я почувствовала, какая пропасть разделяет их с Присциллой. Чем я могу им помочь? Я ведь просто случайный человек, ворвавшийся в их жизнь. Невозможно тут что-то сделать.
Но ведь попасть в прошлое тоже невозможно. Вот именно.
Я взяла стакан воды, вздохнула:
– Спасибо. Да, а вы знаете, что Присциллу номинировали в королевы бала?
Присцилла резко повернулась ко мне, широко раскрыв глаза.
Хальмони отпила воды:
– А что это значит?
Я вспомнила, что хальмони всегда поддерживала все мои начинания. Может, хоть я смогу убедить ее в том, что бал – это важно, особенно для Присциллы.
– Это очень почетный титул, который учащийся получает на балу в честь начала учебного года, если наберет достаточно голосов.
– А на каком основании голосуют? У кого лучше оценки или как?
– Ну, не совсем. – Я запнулась. – Голосуют за того, кто нравится.
Присцилла досадливо хмыкнула с другой стороны стола. Все шло не так, как я рассчитывала, но сдавать назад было поздно.
Присцилла скривилась:
– Это очень важная вещь, омма.
– Набрать больше всего голосов за то, что ты всем нравишься? – Хальмони презрительно фыркнула. – Глупость какая. Ты, Присцилла, вообще слишком озабочена тем, кто и что о тебе думает. Если бы ты так же заботилась о родных, мы были бы самой счастливой семьей на свете.
Сказано в шутку, судя по легкости тона. Но я попробовала вложить в эти слова тот смысл, который наверняка вложила Присцилла. Так это на ней лежит вся ответственность за счастье семьи? Я едва не задохнулась, настолько это было несправедливо.
Впервые в жизни я всей душой возражала против того, что моя бабушка считала правильным. Мама из будущего говорила правду. Хальмони, с которой она выросла, – не та хальмони, с которой потом познакомлюсь я. Кстати, это и не та хальмони, с которой я работала в химчистке. Настоящая мать-тигрица, чтоб ее.
– А я помогаю Присцилле проводить кампанию, чтобы она победила, – добавила я с уверенностью, которой на самом деле больше не чувствовала. – Это очень интересно.
Хальмони кивнула, натянуто улыбнувшись, явно пытаясь обуздать свои истинные чувства и не возразить гостье.
– Ей очень повезло, что у нее есть такая подруга.
Я бросила взгляд на гордый профиль Присциллы – подбородок вздернут, хотя настроение у нее хуже некуда, – и заметила:
– На самом деле, это мне повезло, что у меня такая подруга.
Присцилла посмотрела на меня с удивлением. Грейс хлопнула в ладоши:
– А можно я тоже буду твоей подругой?
Я рассмеялась: