Морин Гу – Флешбэк мечты (страница 53)
Мы молча шагали к парковке – я дала Присцилле время разобраться в своих чувствах. Подошли к машине – Стеф как раз садилась в свою, стоявшую напротив.
– Подожди секундочку, – сказала я Присцилле и подошла к Стеф.
– Привет.
Она сидела за рулем и как раз собиралась захлопнуть дверь. Я схватилась за дверь рукой.
– Это ты портишь наши плакаты, да?
Она изумленно выпучила глаза, вот только актриса из нее была никакая.
– Что?
Но после того, как сегодня унизили Присциллу, я уже ничего не собиралась терпеть. Наклонилась поближе:
– Если еще такое устроишь, тебе конец.
У нее отвисла челюсть.
– Ты чокнутая.
Она дернула дверцу на себя, захлопнула. Но я снова увидела секундную панику у нее на лице и поняла, что действую правильно. Я ощутила свою власть, а потом мне стало немножко стыдно. Я вообще-то не люблю обижать людей. Но иногда – особенно если ты девчонка и азиатка – очень приятно увидеть проблеск страха на физиономиях тех, кто понял, что недооценил тебя. Стеф теперь будет знать, что ей нужно остерегаться.
К школе мы ехали почти в молчании – горький привкус никуда не делся. Но когда по радио запела Мэрайя Кэри, я ничего не смогла с собой поделать. Начала подпевать хору, а потом за мной и Присцилла. Мэрайя – она любые раны залечит.
Загорелся зеленый свет, и Присцилла так ударила по газам, что и Вин Дизель вывихнул бы шею. Я вовремя сгруппировалась, потому что начала привыкать к ее стилю вождения. Она скосила на меня взгляд.
– Короче, я тут подумала. Мне кажется, нам нужно провернуть эту историю со скидкой на химчистку.
– Что? Ты серьезно?
Она кивнула, крепко стиснув зубы:
– Да, а то мы отстаем в этом сегменте. А потом… оно меня волнует, что эти люди обо мне подумают?
Я даже задержала дыхание. Ух ты. Вот это да!
– Пусть проголосуют за меня такую, какая я есть, в противном случае не сильно-то они мне нужны! – произнесла она решительным голосом. – Так что я размножу купоны, завтра будем их раздавать.
Я вскинула сжатую в кулак руку:
– Да, черт возьми!
– О боже.
Но она это сказала любя, и впервые с момента попадания сюда, а может, и вообще впервые в жизни я почувствовала, что мы одна команда. Мы вдвоем сидим в этой машине, и пусть кто попробует нас тронуть. Наши мечты, наши надежды – не имеют никакого отношения к миру за окнами. И я сделаю все, чтобы спасти Присциллу и ее будущее.
Днем, в химчистке, я постоянно прокручивала все это в голове, пытаясь сообразить, как вытащить Присциллу из задницы с интервью. Бранч только сильнее меня раззадорил, ведь с Присциллой действительно обошлись несправедливо. Да, купоны нам помогут, но этот скандал нужно как-то обнародовать.
Хальмони, ничего не знавшая о моих терзаниях, работала с легкой душой и явно предвкушала сегодняшний ужин. Меня это радовало – а радоваться непросто, когда ты постоянно душишь паническую атаку.
После работы она повезла меня к себе домой, по дороге мы слушали корейское радио. Я думала о том, как люди общались в девяностые годы – никаких тебе соцсетей. Телевидение, радио…
Тут в голову мне пришла гениальная идея. Оставалось одно – заставить Присциллу снова в меня поверить.
Наконец мы приехали – Присцилла с Грейс уже были дома, звучала музыка
– Мы тут! – окликнула их хальмони по-корейски, снимая туфли в прихожей. Я нагнулась, развязала шнурки на кроссовках. Распрямиться не успела – в меня будто бы ударило небольшое ядро.
– Сэмми! – заверещала Грейс, обхватывая меня за ноги.
Я поймала равновесие, рассмеялась.
– Привет, Грейс! – Вот именно с таким энтузиазмом тетя Грейс здоровалась и в возрасте хорошо за тридцать. Обхватывала меня так, что весь воздух выжимала из легких.
Присцилла – она резала на кухне зеленый лук – поприветствовала меня с куда меньшим энтузиазмом.
– Привет, – сказала она, когда я вошла.
Вид у нее был усталый, и мне стало неловко, что я заставила ее готовить нам всем ужин.
Зашла и хальмони и тут же принялась рассматривать лук:
– Режь под углом, а не прямо, как монетки.
Присцилла вздернула плечи, почти зримо испуская волны раздражения:
– Заходи.
Хальмони остановилась, посмотрела на меня:
– Остальное я сама доделаю. Сэм, иди передохни.
– Нет, давайте я помогу, – сказала я, одновременно подходя к раковине, чтобы вымыть руки.
– Нет-нет, ты гостья! – воспротивилась хальмони. – Посиди с Грейс в гостиной.
Я продолжала мыть руки.
– Ну пожалуйста!
Присцилла перестала резать рук.
– А чего ты так долго моешь руки?
Ну конечно, они еще не знают, что настанут дни, когда положено будет дважды спеть «С днем рожденья!», пока трешь ладони, чтобы соскоблить с них смертоносный вирус.
– Э-э… у меня папа хирург, – пояснила я, взяв полотенце.
Несмотря на просьбы хальмони, я решила все-таки помочь на кухне. Разбила и взбила яйца для чона, нарезала побольше свежих овощей, чтобы подать их с соусом самдян. Хальмони очень любезно поправляла меня где нужно. Присцилла за этим наблюдала, и в какой-то момент на лице ее мелькнуло странное выражение.
Мы готовили в дружелюбном молчании, из соседней комнаты долетал звук телевизора – его смотрела Грейс. Все это должно было бы казаться обыденным, но, к сожалению, не казалось. В будущем редко будет мне выпадать возможность провести вечер на кухне с мамой и хальмони. Я сглотнула комок в горле, приказала себе не расклеиваться. Кто бы мог подумать! И ужин этот вдруг приобрел гигантское значение. Редкая возможность поесть с хальмони, мамой и Грейс до всех этих будущих осложнений.
Прежде чем сесть за стол, я улизнула в туалет. Вымыла руки и осталась стоять у раковины, разглядывая вазочку с попурри, детскую зубную щетку, явно принадлежавшую Грейс. В уголке в безупречном порядке была расставлена косметика Присциллы.
Я вытащила телефон, решив не обращать внимания на страшные пятьдесят два процента. Можно ради такого подсадить аккумулятор.
Привет, хальмони. Как это странно: быть с тобой рядом и все равно тосковать по тебе. Ты – одна из немногих, кто верит в меня целиком и полностью. Мне сейчас очень нужна эта вера. Я страшно боюсь не справиться с очень важной задачей. Раньше я не справлялась и не особо переживала. То, что нас не убивает, делает сильнее – и прочая чушь, которую пишут на мотивационных плакатах. Или, там, ну не знаю, в магазинах товаров для дома. Но сейчас я просто обязана справиться. И мне очень-очень страшно. Ты бы сейчас нашла, что мне сказать. Как и всегда.
Я выключила телефон, вернулась в столовую, опустилась на цветастую подушку, лежавшую на стуле. Ужин стоял на столе со стеклянной столешницей, мне до боли знакомой. Фарфоровые мисочки с рассыпчатым белым рисом, металлические палочки, разные банчаны на знакомых тарелках с цветочками, красная прихватка, положенная вместо подставки под кастрюльку с гальби-джим – короткими тушеными ребрышками, сладкими, как конфеты.
– Надеюсь, Сэм, тебе понравится, – сказала хальмони, снимая фартук.
– Выглядит замечательно, спасибо.
– А у вас дома готовят корейскую еду? – спросила она, наклоняясь и накладывая кусочки отличного тушеного мяса в мисочку Грейс.
Я удержалась от того, чтобы взглянуть на маму.
– Э-э… нет, на самом деле. Очень жаль. Я люблю корейскую еду.
Присцилла фыркнула:
– Ну ты и подлиза!
– Это правда! – Чтобы подтвердить свою искренность, я засунула в рот огромный шмат риса и потянулась к соевым бобам, тушенным в кунжутном масле с перцем чили. – Просто мои родители плохо умеют ее готовить.