Мори Сан – Черная Канарейка Часть 3 (страница 3)

Алиса не церемонилась. Как всегда, плевать хотела, что я королева. Хорошо, что ведьмы с последнего примкнувшего ковена уже покинули зал.

— Зачем? Ставить всё под удар… Мы достигли всего, о чём мечтали. Охотники — пыль для нас, демоны дрожат при виде нас. Ковен растёт.

Зулус одобрительно кивал каждому слову.

Алиса — подруга. Самая близкая. Её простым «иди» из зала не выгонишь.

— Ты забыла совсем, о чём мы мечтали тогда, на острове, — сказала я, глядя ей в глаза. — Мы мечтали поставить Его на колени.

— Месть? — Алиса усмехнулась, но без веселья. — Понятно. Но это не месть! Я же вижу твои глаза, ты под его печатью. А остальные? Ты не боишься? Он придёт и вернёт контроль.

— С них печать снята.

— Недолго поставить снова, — отрезала Алиса.

Я промолчала. Пальцы сжали подлокотник. Она права. И это бесило больше всего.

Пол дрогнул. Тихо сначала — как вздох под землёй. Потом сильнее.

Свечи в канделябрах качнулись, тени метнулись по стенам, будто испуганные звери. Каменные плиты под ногами загудели — низко, почти за пределами слуха.

Зулус присвистнул от восхищения. Медленно поднялся со ступеней, втянул воздух ноздрями.

— Вы чувствуете? — спросил он тихо.

Я чувствовала.

Мощная сила поднималась от пола. От земли. Откуда-то глубоко, из самого корня мира. Она текла сквозь камень, сквозь бархат трона, сквозь меня. Мы стояли в центре. Всё тело гудело в такт этому ритму.

— Пентаграмма замкнулась, — произнёс Зулус, и в голосе его прозвучало уважение. — Диана сработала чисто.

Я перевела взгляд на Алису.

Она побледнела. Губы сжаты в нитку, на скулах ходят желваки. В глазах — понимание.

Теперь ей меня точно не остановить.

Я улыбнулась. Медленно. Широко. Глаза сузились.

Твоя ловушка готова, Драмир.

Глава 2

Время пришло.

Зулус на ступени — бледен и зол, мышцы под кожей натянуты, взгляд жжёт. Алиса рядом, её тепло ощутимо сквозь ткань, небрежно облокотилась на подлокотник трона, не спуская глаз с центра зала.

Ввели мятежную ведьму Карину. Мне её не жаль. Внутри лишь холодное удовлетворение. Она призовет и станет его первым ужином. Ведьмы-конвоиры перерезали её верёвки, лезвия блеснули в полумраке, освободили руки. Грубо толкнули к сандаловому коврику в центре. Она обнажена, свет свечей скользит по её дрожащей коже, она озирается, чувствуя на себе десятки взглядов как прикосновения.

— Ей объяснили? — спрашиваю я.

— Предельно, — сквозь зубы отвечает Алиса.

Вдоль стен стоят тридцать девять ведьм, тридцать девять сестёр. Напитанные силой, гордые, спины прямые.

Наконец я приказала. Голос прозвучал низко, отсекая последние сомнения:

— Пора. Приступай.

Карина запела призыв. Её голос сорвался, стал хриплым, вибрирующим.

— Эрас, схии, Драмир, Дра-ми-ир… — тянула она, и я почувствовала вибрацию внизу живота. Глубокую, навязчивую, словно её голос проникал внутрь.

Зулус подавленно молчал. Он смотрел в сторону — не в центр, избегая видеть, как призывают его соперника. Челюсть сжата, в позе читается немая ярость.

Ведьма вдруг закрыла глаза и протянула руку вперёд, словно касалась кого-то. Пальцы дрогнули в воздухе, очерчивая невидимый контур лица. У стен ахнули, пронёсся шорох — тридцать девять сестёр затаили дыхание.

Она на границе бездны, под снежными соснами, — поняла я. Холод пробрал по коже. Трогает Драмира.

И тут она изогнулась и застонала. Звук был низким, протяжным, наполненным наслаждением.

Да что за чёрт. Я вскипела, привстала, напряжённо вглядываясь в пол у её колен.

От сандалового коврика и дальше пошла трещина. Камень затрещал, словно живая плоть, разрываемая когтями. Карина распахнула глаза и уставилась на неё. В её взгляде плескался ужас, смешанный с экстазом.

Я не спускала глаз с трещины — она ширилась, росла, выпуская Его на волю.

И вот из черной пасти разлома показалась бронзовая рука. Бордовые когти коснулись мраморного пола — не ударили, а скользнули. Рука напряглась, мышцы перекатились плавно, гипнотически, и он вытолкнул вперёд и вверх всё тело — медленно, наслаждаясь каждым движением.

Марьяна и Саша у стены судорожно вздохнули, воздух вышел из них свистом, и они рухнули на пол — потеряли сознание. Я запомнила, чтобы в будущем доверять им поменьше. Слабость недопустима.

Карина восторженно ахнула — звук вышел хриплым, — когда руки Драмира обвились вокруг неё. Жадно, собственнически, вбирая её тепло. Потом задохнулась, когда он накрыл её рот своими губами.

Ярость от увиденного обожгла изнутри, вернула мне контроль. Ледяная вода вместо крови. Я дышала ровно, смотрела прямо и больше не реагировала. Маска королевы застыла на лице, скрывая бурю.

А Драмир тем временем оторвался от её губ, оставив на них влажный блеск. Он оглядел зал, взгляд скользнул по телам, оценивая добычу. Подмигнул нескольким ведьмам — мол, я вас помню. В этом жесте было столько угрозы и обещания, что воздух снова стал густым, вязким от предвкушения.

Потом, рассеянно поглаживая обнажённый живот Карины — пальцы скользили по ней с идеальной, отточенной нежностью, — продолжил осмотр. Поднял голову и наконец заметил меня.

Уголки губ дрогнули в улыбке — не приветственной, а узнающей. Он демонстративно выставил когти и медленно провёл вдоль спины Карины — от головы вниз.

Она вытянулась как струна, тело отзывалось на каждое его касание и протяжно застонала.

Вторую руку, контуры которой размылись, словно дым, он запустил ей под кожу. Без сопротивления, словно плоть была водой. По бугоркам от пальцев было видно, куда она опускалась, путешествуя под живой оболочкой.

Карина содрогалась, вскрикивала, извивалась ужом под его руками.

Наконец он прижал губы к её уху, я представила, как дыхание обожгло мочку, что-то прошептал — и она забилась в экстазе.

Слегка отстранился, словно с удовлетворением осматривая проделанную работу. И соизволил снова взглянуть на меня.

Я не удивилась тому, что он делал. Суккубы лгут, управляют эмоциями, это вплетено в их суть, как дыхание.

И теперь, глядя в его наглую улыбку, я знала: он снова играет. Но я больше не фигура на его доске.

— Драмир! — позвала я. Голос прозвучал резко, разрезая вязкий воздух зала.

Он поднял ладонь, словно просил ещё секунду. Жест был небрежным, властным. Зарывшись когтями в волосы девушки, притянул её голову к губам. Зашептал в ухо — слова были неслышны, но её зрачки расширились от удовольствия и ужаса.

Почему она ещё жива? — подумала я с раздражением. Каждая секунда его внимания к ней была уколом.

Карина громко сказала «да», несколько раз — словно боялась, что он не расслышит. Голос сорвался, полный покорности. Тогда он снова поцеловал её, глубоко, жадно, и ноги девушки подкосились.

Он пьёт, — поняла я.

Хоть бы досуха!

Наконец она полностью обмякла в его руках. Кукла с обрезанными нитями.

Я видела взгляды ведьм: они тоже хотели её смерти. Мой королевский круг трещал по швам. В нём были только сёстры с острова. Самые верные. Но его древний зов звучал громче их клятв мне.

Зулус издал глухое рычание.

Драмир бережно подхватил обмякшее тело Карины. Она дышала — редко, поверхностно, но живая. Он отнёс её на ближайшую софу у стены, тени скользнули вслед за его плавными движениями. Уложил мягко, поправил волосы. Аккуратно поднял упавшую руку и положил на край.

Лика и Милана сделали шаг в их сторону.

Драмир отрицательно покачал пальцем. Движение было плавным, ленивым, но в нём ощущался четкий приказ.