Моргана Маро – Бескрайнее темное море. Том 2 (страница 6)
– Мой принц боится?
– Немного, – признался Цин Вэнь. – Впрочем, наставник Фан ведь тоже отправляется со мной. Как насчет разойтись сегодня пораньше?
Фан Лао послушно кивнул, смахнув черное перышко с головы принца. Отчего-то жест показался Цин Вэню столь знакомым, что он неловко замер.
– Пока этот достопочтенный рядом, моему принцу нечего бояться, – негромко произнес Фан Лао, и в его словах была странная сила, которая не позволила в них усомниться.
Рано утром, стоило только пробить пятой страже, у северных ворот собралась небольшая группа всадников. Кочевники собрали мешки с едой и одеждой. Стоило Фан Лао увидеть нагруженных лошадей, как он понял, почему Сы Ху так переживал об их здоровье. Они могли без устали проскакать целый день, им не страшны были раскаты грома и звон мечей.
Гу Юань распрощался с Цин Вэнем и Фан Лао у ворот, но еще долго смотрел вслед удаляющимся всадникам, над которыми парил ворон, черный, словно капля туши, сорвавшаяся с кисти.
Кони Фан Лао и Цин Вэня заметно уступали коням варваров, отчего спустя три шичэня пришлось сделать первый привал. Остановившись у небольшого заброшенного храма, поросшего дикими сливами, путники не стали заходить внутрь, а устроились во дворе с колодцем и покосившейся беседкой. Напоив лошадей и расседлав их, кочевники отпустили их в другую часть двора, где росла высокая сочная трава.
– С вашими конями мы до Вэйдахая доберемся только с первым снегом, – признался Сы Ху. – Думаю, вскоре мы пересечемся с племенем малоу. Их немного, но они занимаются разведением одних из лучших лошадей. Мы будем проезжать их земли через семь дней.
– Разве в Юйгу есть земли, выделенные для племен союза Лан? – удивился Цин Вэнь, отчего взгляд Сы Ху помрачнел.
– Господин Сы, расскажи про Вэйдахай, – вмешался в разговор Фан Лао, пресекая очередной спор. – Одно дело – слышать рассказы и легенды об этом месте от горожан, и совсем другое – от воинов союза.
На дерево над головой заклинателя опустился ворон и сбросил хозяину в руки веточку со спелыми сливами.
– Раньше, до Цзяньской резни, наш народ жил в Чилэчуане[5], – негромко признался Сы Ху. – Я был ребенком, но прекрасно помню бескрайние степи, окруженные горами, благодаря которым в Чилэчуане можно было переждать морозы. Все кочевые племена собирались там на зимовку, даже клан Цин несколько раз спускался в долину, хоть и вынужден был патрулировать Северные горы. Это место объединяло все племена, мы решали там споры, искали жен и мужей, соревновались и создавали союзы. Для нас потеря Чилэчуаня – все равно что потеря сердца. Вэйдахай – это лишь временное прибежище, оно не сможет сравниться с Чилэчуанем.
Слышавшие его варвары согласно закивали, один даже достал цянскую флейту[6] и заиграл. Мелодия была чистой и глубокой и напоминала далекое женское пение. Казалось, это кочевница плачет по родным землям, покинутым навсегда, вспоминает луга, стаю диких гусей и несущихся сквозь зеленое море лошадей. Фан Лао до того отчетливо почувствовал всю боль, вложенную в эту мелодию, что сердце сжалось и дышать стало тяжело.
– После падения севера у союза Лан начались тяжелые времена, – продолжил Сы Ху. Подняв сухую ветку, он начал срывать с нее кору. – В Великой Цзянь у нас были свои земли. То было прекрасное время: мы ладили с императором, поставляя к его двору лучших лошадей и мясо, а взамен получали пшено и рис, чтобы прокормиться зимой. Когда же мы бежали от Великого Бедствия Пустоши сюда, на юг, то оказалось, что четыре новых императора уже разделили между собой земли, не оставив нам места!
В голосе Сы Ху проскользнуло негодование, он с хрустом сломал ветку пополам, отбросил ее и отряхнул руки от пыли.
– Племена вынуждены были искать себе новые пастбища. А единственным местом, где мы могли бы собираться несколько раз в год, отныне стал Вэйдахай на пересечении Юйгу, Лаху и Хэкоу. Однако это место находится слишком близко к Великой реке Шэнмин, которая во время обильных дождей выходит из берегов.
– Неужели не нашлось места получше? – не мог не спросить Цин Вэнь. Он больше не насмехался.
– Север у Великой Стены беден. Хуашань вся в горах и холмах, для нас там нет места. В Хэкоу водятся демоны, люди Юйгу презирают нас, а в Лаху сейчас неспокойные времена. Все, что нам остается, – мириться с этим положением.
– Вы пробовали вернуться в Старую Цзянь?
– Да, – с неохотой признался Сы Ху. – Шесть лет назад я пытался это сделать… Мне было семнадцать. Я знал, что зимой там невозможно выжить, и пошел летом. Все, что я видел на многие ли вперед, – сухая, потрескавшаяся земля без единой травинки. Великое Бедствие Пустоши выпило живую ци из этого края, отравило реки и обратило несчастных людей и зверей в моцзя. Я не представляю, как выживают те, кто остался… Да и живы ли до сих пор? После путешествия я понял, что нам не вернуться в Чилэчуань. Нашего дома больше нет.
От его мрачных слов по коже Фан Лао пробежали мурашки. Внутренний дворик старого храма надолго погрузился в тишину, которую изредка прерывало чириканье воробьев, устроивших гнездо под черепичной крышей.
26. Старая крепость
В небольшом отряде Сы Ху было шесть человек, и все оказались его ровесниками, старыми знакомыми. При заклинателе они общались редко, и то на языке союза Лан. Фан Лао не понимал их, однако замечал, как порой хмурится Цин Вэнь. Стоило принцу вступить в разговор, как кочевники недовольно замолкали.
– О чем они говорят? – спросил утром второго дня Фан Лао.
– Чаще всего о тебе, – с неохотой признался Цин Вэнь. – Они гадают, как долго ты продержишься в Вэйдахае без столичных удобств. Вдобавок спорят, кем была твоя мать – танцовщицей или одной из четырех красавиц.
Удивленный, Фан Лао на некоторое время и сам задумался, прежде чем ответить:
– Я много путешествовал и привык спать под открытым небом, так что жизнь в Вэйдахае не принесет мне неудобств, а что касается матери… Ее не стало, когда мне было всего несколько месяцев, однако я видел ее портреты. Она и правда была красавицей. Не в силах ее затмить, меркла луна и увядали цветы.
– Отчего она умерла? – тихо спросил Цин Вэнь.
Заклинатель грустно улыбнулся, но признался:
– Ее убили. Я редко о ней вспоминаю, даже не могу сказать, где лежат ее кости, но слышал от других, что сердце матушки было мягким, даже свирепый конь рядом с ней становился ласковым жеребенком.
– Я своих родителей тоже не помню, – тихо произнес Цин Вэнь, сжав в руках повод. – Первые три года словно во тьме, нет даже намека на то, что тогда происходило. Был я первым ребенком или десятым, любили меня или били. Даже записей о клане Цин почти не сохранилось.
– Рано или поздно ты узнаешь, нужно лишь время, – ответил Фан Лао. – Как морской отлив обнажает камни, так и правду нельзя скрыть.
К концу третьего дня они добрались до племени малоу. Стоянка кочевников расположилась между лесом и лугом, на котором паслись кони, с интересом посматривавшие на незнакомцев. Фан Лао загляделся на лошадей: крепкие и высокие, одна такая стоила целое состояние! Он как-то узнал от Е Линбо, что император выделил деньги из казны на лучших лошадей для железной конницы генерала Гу. Они должны были выдерживать вес тяжелых доспехов, вдобавок преодолевать многие ли. Только умельцы из племени малоу могли вырастить столь сильных лошадей, да и те согласились продать генералу Гу всего лишь сто голов! По сравнению с конницей, в которой насчитывалось свыше пятидесяти тысяч всадников, – ничтожно мало. Однако лошадей малоу можно было размножать, что устроило императора.
Вышедший к путникам хан – пожилой мужчина – велел своим людям расседлать лошадей, напоить и накормить гостей.
Племя малоу, как и бо́льшая часть племен союза Лан, кочевало в степи. До тех пор, пока лошадям, которых насчитывалось несколько тысяч, хватало еды, племя оседало на одном месте, а с приближением зимы перебиралось ближе к Вэйдахаю.
Гостей вели мимо многочисленных юрт, и на каждом светлом пологе был выведен краской или вышит табун лошадей. Играющие дети останавливались и с интересом разглядывали отряд Сы Ху, однако матери хватали их и отводили в сторону.
– Разве эти люди не должны встречать вас как братьев? – не мог не спросить Цин Вэнь.
– Мы для них чужаки, – ответил Сы Ху. – Не все племена дружны друг с другом.
– А вы из какого племени? – поинтересовался Фан Лао, не заметивший на спутниках отличительных знаков.
– Из одного из главных, – смутно ответил Сы Ху. – Какая разница? Все равно мы держим путь в одну сторону.
Цин Вэнь вдруг задумался, вспомнив: Сы Ху говорил, что его племя весьма небольшое. Но разве может в одном из главных племен находиться сто человек? Невольно он сжал рукоять меча, но Фан Лао коснулся его пальцев и покачал головой. Несомненно, люди Сы Ху скрывали о себе многое, но ничего не оставалось, кроме как принять их правила.
Хан малоу проводил гостей в свою юрту и велел дочерям подать чай с молоком, с заметным почтением и толикой страха обратившись к Сы Ху на языке союза:
–
–