Морган Скотт Пек – Непроторенная тропа. Новая психология любви и духовного развития (страница 4)

И невротиков, и характеропатов выдает речь. Невротики часто произносят: «мне следовало», «я должен был», «я мог бы», тем самым, еще до обвинения, признавая за собой вину и ошибку. Речь характеропата, напротив, изо-билует фразами: «я не могу», «я не мог», «мне пришлось», «я обязан». Тем самым он заявляет: у него нет и не было выбора поступить как-то иначе, обстоятельства оказались сильнее. Психотерапевтам, естественно, проще работать с невротиками, которые всегда готовы взять ответственность на себя, готовы признать, что у них есть какие-то проблемы. Значительно сложнее (а иногда и даже невозможно) работать с характеропатами, потому что они не видят необходимости анализировать себя: это мир, а не они, нуждается в лечении.

У многих людей наблюдается и то и другое: в каких-то сферах жизни они страдают от чувства вины, потому что берут на себя слишком много и отвечают даже за то, за что не должны. В то же время в других ситуациях эти же люди полностью отрицают возможность своего влияния. В этом случае психотерапевт сначала работает с теми областями, в которых пациент демонстрирует невротическое поведение, и, добившись доверия, постепенно побуждает работать с теми сферами, где ранее демонстрировалось нежелание брать на себя какую-либо ответственность.

Неврозы или характеропатии, пусть даже в небольшой мере, присущи почти всем людям (по этой причине психотерапия полезна практически каждому – если он действительно готов участвовать в лечебном процессе). Например, дети проявляют себя как характеропаты, когда обвиняют друг друга: «Он первый начал», и ни один ни за что не признает себя виновным в шалости или потасовке. Одновременно с этим они невротики, когда считают себя виноватыми, что папа ушел из семьи, а мама холодна и невнимательна.

Родители могут помочь детям научиться разграничивать, за что в жизни следует брать ответственность, а что контролировать мы не в силах. Пока малыши растут, тысячи случаев представляются сами собой: порой необходимо вмешаться и призвать ребенка к самостоятельному решению проблемы; иногда, наоборот, нужно утешить и пояснить, что ребенок не виноват. Для этого, как я уже говорил, необходимо достаточное количество времени проводить вместе с ними, быть внимательными к их нуждам и готовыми тратить усилия на удовлетворение этих нужд. В этом случае можно сказать, что родители должны взять на себя ответственность за развитие детей.

Если вспомнить о родителях, то невротики способны прекрасно справляться с этой ролью, когда их неврозы умеренны, а планка высока не настолько, чтобы довести их до эмоционального истощения. Из характеропатов, напротив, получаются очень плохие мамы и папы, у которых есть тысяча отговорок, чтобы отмахнуться от родительских обязанностей. Когда у их детей возникают трудности в школе, когда дети становятся наркоманами, правонарушителями, рано вступают в половые отношения, родители-характеропаты винят в этом всех, кроме себя: школу, «дурную» компанию, самого ребенка.

Более того, впоследствии такие родители начинают перекладывать на детей ответственность и за собственный неудачный брак, плохое здоровье и несчастливую жизнь: «Ты меня в гроб загонишь». Или: «Я не развожусь с твоей мамой (твоим папой) только из-за тебя». Или: «Это из-за тебя мама превратилась в неврастеничку». Или: «Я могла бы закончить институт и найти хорошую работу, а вместо этого стирала твои пеленки». Дети не могут понять, что это неправда, и часто берут вину на себя, становясь невротиками. Либо учатся у родителей перекладывать ее на кого угодно, кроме себя, становясь характеропатами. Дети всегда в той или иной степени отвечают за грехи родителей.

Характеропаты неэффективны и даже деструктивны не только в роли родителей, но и в роли супругов, а также в дружбе и деловых отношениях. Отрицая ответственность в чем бы то ни было, они могут чувствовать себя вполне комфортно. Но, переставая решать жизненно важные проблемы, останавливаются в духовном росте и превращаются в мертвый груз для общества. Их идеально описывает афоризм, рожденный в 60-е годы (авторство приписывают Элдриджу Кливеру): «Если ты не часть решения, тогда ты – часть проблемы».

Бегство от свободы

Каждый из нас время от времени пытается уйти от ответственности за собственные проблемы, иногда прибегая к очень тонким и незаметным ухищрениям. В свое время излечиться от скрытой характеропатии мне, тридцатилетнему психиатру, помог Мак Беджли. Он был директором амбулаторной психиатрической клиники, где я работал.

Несмотря на то что пациентов все получали по очереди, коллеги уходили домой в половине пятого, а я засиживался до восьми или девяти. Возможно, я был более заботлив с пациентами и стремился быстрее получить результат, потому что встречался с ними по два или даже три раза в неделю, в то время как товарищи – не более раза. Я уставал, раздражался и, когда возмущение достигло пика, решил, что мне необходима передышка. Я пошел к доктору Беджли и объяснил ситуацию. Я поинтересовался, можно ли выйти на несколько недель из этой бесконечной круговой очереди на пациентов, чтобы немного перевести дух и закончить текущие дела. Мак выслушал меня, не перебивая, а затем сочувственно произнес:

– Да, действительно, у вас есть проблема.

Я почувствовал облегчение от того, что меня поняли.

– И что вы мне посоветуете?

– Я же сказал, Скотт, что у вас есть проблема.

Такого странного ответа я никак не ожидал.

– Да, – сказал я слегка раздраженно, – я знаю, что у меня есть проблема. Поэтому я к вам и пришел. Что, по-вашему, мне следует с ней делать?

– Скотт, – сказал Мак, – вы, кажется, пропустили все мимо ушей. Я вас выслушал, и я согласен. У вас действительно есть проблема.

– Господи, да знаю я, что у меня есть проблема. Знал, еще когда шел сюда. Вопрос в том, что мне делать!

– Скотт, – отвечал Мак, – я хочу, чтобы вы выслушали меня очень внимательно. Я с вами согласен. У вас действительно есть проблема. Выражаясь более точно, у вас есть проблема со временем. Вашим временем. Не моим. И это не моя проблема. Это ваша проблема с вашим временем. Вот и все, что я хотел сказать.

Я выскочил из кабинета как ошпаренный. Я ненавидел Мака Беджли. Более того, я подозревал у него характеропатию. Чем еще можно объяснить подобное уклонение от ответственности? Ведь он директор клиники, а я – подчиненный, которому нужна как минимум передышка, как максимум – другое расписание. Если он не помогает решать такие проблемы как директор, то какого черта он вообще там делает?

Но прошло три месяца, и я вдруг понял, что Мак был прав и что я, а не он, страдаю характеропатией. Только мне решать, как использовать и организовать свое время. Если я решил уделить пациентам больше времени, чем мои коллеги, если я захотел быстрее приобрести профессиональный опыт, быстрее расти как психотерапевт, это мой выбор. И последствия – мои ежедневные задержки на работе и упреки жены за то, что я недостаточно внимания уделяю семье. Если мне не хочется их терпеть, я всегда могу сделать пару шагов назад: работать, как коллеги, развиваться медленнее, с меньшим напряжением. И босс не станет этому препятствовать. Вместе с пониманием исчезла злость на Мака и зависть к коллегам. Злиться на них означало бы злиться на собственный выбор – но ведь я сделал его с радостью!

Я сам решил работать с пациентами более интенсивно, но при этом хотел, чтобы Мак Беджли взял на себя ответственность за мое расписание. Хотелось усилить его власть надо мной, добровольно отдать ему собственную свободу и право распоряжаться моим временем. И так происходит всякий раз, когда мы перекладываем ответственность за свое поведение на другого человека, организацию, общество – вместе с нею мы отдаем свою силу. Вот почему Эрих Фромм назвал свое исследование нацизма и авторитаризма «Бегством от свободы». Стремясь избежать тягот ответственности, миллионы и даже миллиарды людей ежедневно бегут от свободы.

Мы привыкли жаловаться, не осознавая, что наши решения привели нас туда, где мы оказались, и у нас почти всегда есть два-три способа выйти из этого положения. У меня есть один очень умный, но унылый знакомый. Если его не остановить, он может бесконечно говорить о недостатках общества – расизме, половой распущенности, полиции, которая донимает его и друзей исключительно за их длинные волосы.

Каждый раз я пытаюсь втолковать ему, что он уже не ребенок. Это в детстве мы были зависимы от взрослых и часто действовали по их воле. Теперь у него есть выбор и ответственность за последствия этого выбора. Мой знакомый сам выбрал жизнь в той части страны, где полиция недолюбливает «патлатых типов», и сам же отращивает длинные волосы. Он мог бы переехать в другой город, постричь волосы, мог бы, на худой конец, организовать митинг перед полицейским участком. Он гордится собственной независимостью и свободой (решать, какие волосы носить, где жить), но при этом жалуется, что он маленький человек, которого притесняет общество.

Доктор Хильда Брух в предисловии к книге «Учимся психотерапии» пишет: в сущности, все пациенты идут к психиатрам «с одной и той же бедой – чувством страха, беспомощности и внутренней убежденностью, что ничего нельзя ни изменить, ни поправить». У большинства пациентов одна из основных причин этого «чувства бессилия» – желание избежать (полностью или частично) тягот свободы. А значит, можно говорить и об определенной неспособности (полной или частичной) взять на себя ответственность за свою жизнь и проблемы. Они не могут не чувствовать бессилие, ведь они и правда отдали свою силу, свою власть. Рано или поздно, если получится излечиться, они поймут: вся жизнь взрослого человека – это последовательность личных решений. Только принятие этого дает свободу. В противном случае люди всегда будут чувствовать себя жертвами.