Морган Монкомбл – Люби меня, я бегу от тебя (страница 30)
Ладно, если честно, я постоянно стараюсь не думать о Зои. Это, как понимаете, не получается. В последний раз, когда я ее видел, мое лицо было под ее юбкой, а в следующую секунду она уже разъяренно захлопывала перед моим носом дверцу.
Да, я это заслужил. Не отрицаю.
Но в глубине души я уверен, что принял правильное решение. Я хочу, чтобы наш второй раз был невероятным, хочу быть на седьмом небе и думать о том, что мог бы умереть внутри нее. Разве это преступление?
Я уже несколько дней как ни в чем не бывало посылаю ей сообщения, и ничего страшного, что она мне на них не отвечает. Я даю ей время побыть наедине с собой и успокоиться.
– Чем сегодня займемся? – спрашиваю я Лоана, выходя из душа.
Лежа на своей кровати, Лоан поднимает на меня взгляд. Он выглядит уставшим, и на мгновение мне становится стыдно, что я заставляю его постоянно куда-то бегать, хотя он приехал сюда просто отдохнуть.
– Выбирай ты…
– Правда?
Мои губы растягиваются в широкой улыбке, и он тут же настораживается:
– Уточню: «Выбирай ты, но при условии, что нас не похитят, не ранят, не убьют и не посадят в тюрьму».
Несколько секунд я раздумываю, а затем киваю. Даже при этих условиях есть из чего выбирать.
– Так, я знаю, что шансы увидеть на Бали чьи-нибудь буфера крайне невелики, но я люблю вызовы! Я тут навел справки о местных стрип-клубах… Ты в деле? Насколько я знаю, тебе это чертовски нужно.
После Люси у него не было серьезных отношений, и все мы знаем мое к ней отношение. И раз уж он собирается отрицать свои чувства к Виолетте, то может попытать счастья где-то еще. Исключительно мое мнение.
– Почему мне кажется, что это невероятно плохая идея? – вздыхает он, потирая лицо.
– Потому что ты хорошо меня знаешь.
Он долго смотрит на мою дьявольскую улыбку, а затем кивает. Как и всегда, он ни в чем не может мне отказать. У меня никогда не было брата, но Лоан мог бы им быть. Он ответственный старший, который разделывается с последствиями всех моих глупостей, и это одна из причин, почему я его люблю.
– Ладно, я в деле. Но пожалуйста, пообещай, что не заделаешь никому ребенка.
– У меня всегда с собой защита, – отвечаю я вместо того, чтобы признаться честно: я не собираюсь ни с кем сегодня спать.
Но это не помешает мне повеселиться, особенно учитывая то, как бессовестно она меня отшила. Приодевшись, мы решаем поужинать в ресторане морепродуктов. Когда мы доходим до «Акасаки», найденного в интернете стрип-клуба, время уже час ночи. Едва мы заходим внутрь, как по нашим ушам бьет тяжелая электронная музыка, и мы садимся в уголок потише. Лоан прикрывается своей легендарной непоколебимостью, но ему явно некомфортно. Как я и думал, он бурчит:
– Мне все это не нравится.
– Расслабься. Ничего такого не случится, обещаю.
Мы заказываем две бутылки – по мнению Лоана, несколько поспешно, отчего я закатываю глаза. Через пару минут я понимаю, что мне нравится здесь не больше, чем ему.
Мне не стоило отказываться от предложения Зои. Все, я признал это. Она та еще штучка, да к тому же гордая, как носорог, – она не простит меня так легко. Что, если я все испортил?
Словно знак свыше, в моем кармане вибрирует телефон: Виолетта прислала фотографию в наш общий чат. Лоан заглядывает мне через плечо, и мы оба сжимаем челюсти, видя их с Зои, красивых и улыбающихся, в компании трех других мужчин.
Во Франции сейчас, должно быть, где-то семь часов вечера. Как раз время счастливого часа.
– Что ж… По крайней мере, они веселятся.
– Ага. Рад за них.
Тишина. Мы такие жалкие.
– Ну, давай выпьем. За солнце и цыпочек!
Лоан кивает и улыбается, понимая намек. Мы болтаем и допиваем уже по второму стакану, когда к нам вдруг подходит мужчина в компании трех легко одетых девушек. Он по-английски говорит, что его зовут Кадек. Имен сопровождавших его красавиц я уже не вспомню – мне на них, признаться, несколько насрать.
Сам не зная почему, я представляюсь вымышленным именем. Лоан незамедлительно делает то же самое, слушая музыку и вертя в руках телефон. Он несколько раз отказывается выпить, и я, не обращая на это внимания, допиваю первую бутылку в одиночку.
Одна из индонезиек почти ложится на меня, а наш новый друг шепчет мне на ухо:
– Это единственное место, где девушки раздеваются
Одна из них и впрямь называет мне свои расценки, и я, смеясь, объясняю, что пришел сюда не за такого рода услугами.
– Джейсон?
Я снова смеюсь, решая, что должен рассказать об этом Зои. Я пытаюсь найти в кармане телефон, но я настолько пьян, что получается только с третьего раза. Кто-то мне помогает, но я его отталкиваю и незаметно прячу экран своего мобильника.
Не знаю, сколько сообщений я ей отправляю. Честно говоря, последнее, что я помню перед тем, как все меркнет, – это как Лоан бьет Кадека кулаком прямо в лицо.
Мои ресницы дрожат, и я безуспешно пытаюсь открыть глаза. Мои веки тяжелые – слишком тяжелые. Спустя несколько попыток мне наконец удается увидеть дневной свет.
Я стону, не двигаясь с места. Мои мышцы болят, а по голове словно прошлись отбойным молотком. Я с облегчением понимаю, что лежу щекой на мягких простынях. По крайней мере, я оказался не на тротуаре.
– Ты обещал, что ничего такого не случится.
Я почти вздрагиваю. Лоан сидит на кровати рядом со мной, и его глаза прикованы к экрану ноутбука. Он не смотрит на меня, но трудно не заметить, что он злится. Я нарушил свое слово. Снова.
– Что произошло?
– Произошло то, что этот мудак попытался загрузить тебя какой-то дрянью, я с ним подрался, и нас, как последний мусор, выперли из клуба. И угадай что? Ты слишком нажрался и даже ничего не осознавал. Не за что, к слову.
Я в замешательстве смотрю на него, и мне становится больно даже от того, что я просто хмурюсь.
– Не понимаю, о чем ты.
Он ругается себе под нос и продолжает ворчать:
– Пока мы ждали такси до дома, я поговорил с вышибалой. Оказывается, этот клуб – настоящий наркопритон: Кадек хотел загрузить тебя экстези. Так что из-за этого и из-за проституток я решил закончить наш мальчишник пораньше.
Я морщусь, не слишком удивленный услышанным, и мечтательно улыбаюсь:
– Ты принял правильное решение. Спасибо, супермен.
Я в знак благодарности похлопываю его по колену и делаю вид, что снова засыпаю, но он бьет меня по башке. Я вскрикиваю от боли; комната перед глазами расплывается.
– Это не смешно, Джейсон. С тобой всегда так, я уже начинаю уставать. Больше никаких глупостей, пока не вернемся в Париж, окей?
– Да, да… К слову, я ни с кем не спал?
– Нет.
– Хорошо, это главное. Было бы жаль этого не помнить.
Он громко и тяжело вздыхает, потирая виски.
– Ты уверен, что я ничего не принимал? – уточняю я. – Потому что я странно себя чувствую… мне слишком жарко…
– Мы на Бали, Джейсон.
– …и челюсть онемела… Черт, я теперь подсел на экстези, Лоан, я это чувствую. Знаешь, где его можно достать? Погоди, а на что оно похоже? Его нюхают или глотают? Проклятье, у меня уже ломка, я начинаю потеть!
Лоан равнодушно на меня смотрит:
– У тебя нет ни ломки, ни зависимости от экстези, придурок. Это просто похмелье. Ты весь мокрый, потому что в три часа ночи полез в душ, чтобы спросить, почему он плачет.
Он говорит, что хочет прогуляться по пляжу Кута, и я еще раз его благодарю. Я не попробовал никаких наркотиков, ни с кем не переспал и залил свои проблемы алкоголем; по моим меркам, вечер удался.
Когда боль становится выносимой, я принимаю шотландский душ – и мгновенно просыпаюсь, а чуть позднее, за завтраком, выпиваю две таблетки аспирина. По возвращении в комнату меня вдруг озаряет.