Морган Монкомбл – Люби меня, я бегу от тебя (страница 28)
Мне больше нравятся прямолинейные люди: это рискованно, зато всегда знаешь, чего ожидать.
– Отвечая на твой вопрос: я везу тебя туда, где мы выполним кое-что из твоего списка. Убьем двух зайцев одним выстрелом.
Я задумываюсь, пытаясь вспомнить, что я там написала. Сделать что-нибудь незаконное? Заняться любовью в необычном месте? Нет, он не настолько прямолинеен.
Его губы растягиваются в кривой ухмылке, как будто он точно знает, что происходит в моей голове.
– Мы едем на кулинарный мастер-класс. Точнее, на кондитерский – я люблю торты. Ты же не против?
Я моргаю:
– Кулинарный мастер-класс?
– Он для парочек, – добавляет он, наконец паркуясь.
Кажется, меня сейчас вырвет.
– И это… по-твоему, классное свидание?
Внезапно он глушит двигатель и поворачивается ко мне. Я не успеваю что-либо сказать, потому что он хватает меня за подбородок и легонько целует в верхнюю губу. Я напрягаюсь, а в животе вдруг появляются порхающие бабочки. Не знаю, как так получается, но я закрываю глаза, надеясь насладиться этим поцелуем, но он уже исчез – да и был ли он вообще?
– Успех свидания зависит от компании, – выдыхает он мне в приоткрытые губы, лаская их своим теплым дыханием.
С этими словами он отстраняется и, подмигнув, выходит из машины. Я не двигаюсь с места, пока он не подходит к моей двери, чтобы открыть ее, и в это время по моим рукам бегут мурашки.
Не знаю, где Джейсон учился готовить, но это просто ужас. И при всем при этом он вовлечен в процесс больше, чем я, – просто у него совсем нет к этому таланта.
– Продолжайте взбивать, пока емкость полностью не остынет, – командует шеф-повар с другого конца комнаты.
Вместе с нами здесь шесть пар. Стоящие справа женщины, кажется, справляются лучше нас. Честно говоря, все тут справляются лучше нас – и это только подстегивает мое желание победить.
Но я замечаю, что, несмотря ни на что, Джейсон ни разу не сдается, пусть даже его сливочный крем и выглядит спустя тридцать минут взбивания просто ужасно.
– Давай я сделаю, – говорю я, забирая у него из рук венчик. – А ты пока… нарежь масло кубиками.
– Да, отличная идея!
Он суетливо принимается за дело, концентрируясь и хмуря брови. Рукава его толстовки закатаны по самые локти.
– У меня хорошо получается?
– Эм… Очень! – лгу я. – У тебя получается просто прекрасно.
Судя по всему, он мне верит, поскольку гордо улыбается и начинает работать в два раза усерднее. Господи, он просто очарователен.
И раздражает.
– Вот увидишь, мы их порвем, – бормочу я.
Я продолжаю с убийственным взглядом взбивать крем. Джейсон, будто слегка испугавшись, наблюдает за мной.
– А, так ты из этих. Буду знать!
– Из каких «этих»?
– Из тех, кто не умеет проигрывать? – посмеивается он.
– Я не не умею проигрывать, я просто конкурентоспособна. В желании быть лучше других нет ничего плохого. Мне просто нравится добиваться успеха в том, что я делаю.
– Это всего лишь шоколадный торт…
Полная решительности, я сверлю его взглядом:
– И это будет лучший шоколадный торт в этой чертовой комнате, ты меня услышал?
Он медленно кивает, отчасти дразнясь, отчасти ужасаясь.
Мы продолжаем неукоснительно следовать инструкциям шеф-повара. Поначалу мной руководит желание произвести что-то поистине невероятное, но вскоре я заражаюсь от Джейсона хорошим настроением. Он задает мне уйму вопросов, и я даже рассказываю ему о том, что мне нравятся созвездия, Одри Хепберн и «Принц из Беверли-Хиллз». Я, в свою очередь, узнаю, что по средам он учит детей плаванию, что он обожает лыжи и что в конце учебного года хочет поехать в Австралию. Я воображаю, как он с голым торсом верхом на доске для серфинга бросает вызов волнам, но он возвращает меня в реальность:
– Твоя семья живет в Париже?
– В пригороде, – отвечаю я, не находя в себе смелости взглянуть на него.
– Должно быть, они тобой гордятся. ЭСМОД, твой инстаграм… Это же жуть как классно. Тебя ждет блестящее будущее.
Мой здравый смысл кричит мне заткнуться, кивнуть и улыбнуться, но для этого уже слишком поздно, и я горько усмехаюсь:
– Мой отец слинял, когда мне было восемь, потому что не мог больше выносить мою алкоголичку-мать, та, в свою очередь, всегда больше любила моего брата, а Брайан – жестокий, бифобный и самовлюбленный психопат, неспособный сделать ничего полезного в своей жизни. При всем уважении не думаю, что у них есть время мной гордиться.
Я замечаю, что у меня дрожат руки. Я прячу их под фартук и поднимаю глаза на Джейсона. Он пристально на меня смотрит, словно пытается разгадать какую-то загадку.
Полагаю, я сказала лишнего. Вполне возможно, я и впрямь слишком много жалуюсь.
– А что насчет тебя, Зои Камара?.. Кто ты, скрывающаяся за всеми этими ругательствами и недовольным лицом?
Мне сполна хватило Брайана и Сары.
– Просто девушка, которая пытается выжить.
От этих слов его улыбка слегка вздрагивает, и я тут же беру себя в руки и говорю ему заканчивать с цветком. К счастью, Джейсон не настаивает на продолжении разговора. Вместо этого он снова сосредотачивается на своем произведении искусства и пытается пальцами подправить его края. После минутной борьбы он со вздохом сдается.
– Что такое?
Слишком подавленный, он отвечает не сразу. Я наблюдаю за тем, как он окидывает взглядом остальные пары и наконец возвращается к своему «цветку».
– Похоже на член. Вообще не катит.
Этого я не ожидала. Я разражаюсь смехом, прикрывая рот ладонью, и некоторые участники неодобрительно на нас смотрят. Я пытаюсь успокоиться, но Джейсон хватает цветок и показывает его мне, приговаривая: «Клянусь, посмотри сама!» – и очень быстро я начинаю плакать от смеха.
В конце концов шеф-повар просит нас успокоиться, но Джейсон хватает меня за руку и тащит к выходу. Я едва успеваю схватить свою куртку.
– Мне очень жаль, нам нужно идти, но вы все отлично поработали! – восклицает Джейсон, а затем, уже на полпути к двери, добавляет: – Лузеры.
Мы выбегаем на улицу и, смеясь, возвращаемся к машине. Не помню, когда я в последний раз так смеялась.
Я сажусь на пассажирское сиденье, кончиками пальцев вытирая слезы. Джейсон усаживается рядом. На улице такой собачий холод, что он включает печку, пытаясь нас согреть.
– Что ж… было весело.
– Очень, – соглашаюсь я. – Даже с цветком в форме члена наш торт был самым классным.
– Само собой. Надо было прихватить с собой кусочек.
Я решаю не говорить ему, что я, наоборот, рада, что мне не пришлось его есть. Вместо этого я жалуюсь на холод, и внезапно мои ладони оказываются в его. Он нежно накрывает их руками и растирает, а затем подносит к своим губам, обдавая их дыханием и не сводя с меня глаз.
Тишина длится целую вечность. Никто из нас не отводит взгляда.
– Зои?
Я вздрагиваю от его хриплого голоса. Теперь его глаза прикованы к моему рту.
– Да?