Морган Монкомбл – Давай любить друг друга (страница 63)

– Здравствуйте, – здороваюсь я, заходя внутрь.

Комната за дверью оказывается очень большой: в ней достаточно места, чтобы провести презентацию. За овальным столом сидят три человека: двое мужчин и одна женщина. Увидев меня, они отрываются от бумаг, и один из мужчин мне улыбается.

– Добрый день, мадемуазель!

Они встают и по очереди пожимают мне руку, представляясь. Я кладу на стол папку и замечаю на лице одного из них недовольство. Я сразу же говорю:

– Я глубоко признательна, что вы дали мне этот шанс, и надеюсь, что смогу вас убедить, что я та, кто вам нужен.

Мистер Милашка, как я решила его называть, натянуто мне улыбается, подбирая слова. У меня плохое предчувствие. У меня плохое предчувствие. Почему у меня плохое предчувствие?!

– Мадемуазель, думаю, произошла какая-то ошибка.

Несколько секунд я молчу, продолжая улыбаться. Для них или для себя, не знаю.

– Ошибка? – повторяю я.

– Иными словами, мы вас не ждали.

Вот черт! Учитывая, что я полнейшая идиотка, должно быть, я перепутала дату. Неужели это было вчера? Я сглатываю слюну, умирая от стыда. Мистер Милашка продолжает:

– Мы думали, что выразили вам свое мнение. Мне жаль, что вам пришлось проделать такой путь.

– Я… я не понимаю, – признаюсь я, мои щеки горят.

Мужчина тихо вздыхает, сильно смущенный, и в итоге признается:

– Мы прекрасно знаем, что быть студентом не всегда легко и что обучение в высшей школе дорого. Но, к сожалению, мы не можем позволить себе ассоциироваться с вашим именем. Не сомневаюсь, что вы талантливы, но, к сожалению, это просто невозможно.

Теперь моя улыбка исчезает. Я понятия не имею, о чем он говорит. Что это за бред? Пару секунд я думаю, что они с кем-то меня перепутали. Но потом понимаю: они совершенно точно говорят обо мне.

– Не могли бы вы уточнить? Думаю, произошло недоразумение.

– Никакого недоразумения здесь нет, к сожалению. Я… я не собирался об этом говорить, но раз вы настаиваете… Я имею в виду то, что вы шьете белье для порнографических фильмов. Я вас не осуждаю, – добавляет он, видя, как искажается мое лицо, – и понимаю ваши мотивы, уверяю, просто бренд не может позволить себе подобного рода рекламу, даже простому стажеру.

Я даже не знаю, как мне реагировать. В первую секунду мне хочется рассмеяться, настолько это абсурдно. Фильмы для взрослых, серьезно? Как им могло такое в голову прийти? И именно тогда, когда я задаю себе этот вопрос, желание смеяться тут же испаряется.

Клеман.

Как я могла думать, что он просто оставит меня в покое после того, что я с ним сделала? Он почувствовал себя униженным и поэтому решил провернуть то же со мной. Успешно: никогда в жизни мне не было так стыдно.

– Это не то, что вы думаете, – говорю я и прочищаю горло. – Человек, который сказал вам это, соврал.

Я сразу же понимаю, что все кончено. Моя возможность ушла, улетела, улетучилась. И даже если они мне поверят, не слишком профессионально выкладывать свое грязное белье во время собеседования. Мистер Милашка явно такого же мнения, поскольку кривится и беспомощно разводит руками.

– Поверьте, мне очень жаль.

Разинув рот, я стою перед ними, отказываясь в это верить. Вот так все и закончилось. Клеман решает, что я не заслуживаю и шанса, и никто ему не возражает. Уже вот-вот конец года, а я все еще не нашла стажировку… Просто катастрофа.

Я в трансе киваю, хватаю вешалку и папку, чтобы уйти. Развернись, Виолетта-аромат-фиалок-лета! Все кончено. Удача отвернулась от тебя. Это карма, старушка, карма!

Я знаю, что должна кричать, возмущаться, может быть, даже плакать. Но я ничего не делаю. Выйдя из здания, вызываю такси. Я совершенно сбита с толку и, возможно, даже не осознаю, что только что произошло. В машине я вдруг начинаю смеяться. Водитель смотрит на меня в зеркало заднего вида, но я не обращаю на это внимания.

Порнофильмы, значит. А дальше что? Мне это кажется настолько смешным, что я хохочу еще пару минут. Я пробую позвонить Лоану и с тяжелым сердцем рассказать ему обо всем, но после двух гудков меня перенаправляют на голосовую почту – как если бы он сбросил мой звонок.

– Все хорошо? – спрашивает водитель, паркуясь у дома.

– Все просто чудесно.

Это ложь. Все просто ужасно. Но это не идет ни в какое сравнение с тем, что я вижу из окна. Уже ухватившись за дверную ручку, я замираю. На улице стоит Лоан и… оживленно разговаривает с Люси. Я пристально смотрю на них, отказываясь в это верить. Я молюсь, снова и снова, чтобы он не повелся на это, но зря.

Люси на пару секунд замолкает, а потом наклоняется и целует его. Лоан не уклоняется. И не отвергает ее. Он просто кладет руку ей на талию и закрывает глаза.

Мое сердце замирает. Ноги словно ватные. Я ничего не чувствую, потому что именно в этот момент я понимаю, почему он не ответил на звонок и почему вчера вечером, когда я сказала, что люблю его, выглядел таким виноватым…

Он снова сошелся с Люси. После всего, через что мы с ним прошли, после того, как я изменила своему парню, который оказался настоящим негодяем, но я еще тогда этого не знала, – когда я раскрыла ему свои самые страшные секреты, после того, как он чуть не умер, а меня чуть не хватил инфаркт, – после всего этого он все равно выбирает Люси.

Я люблю его, а он выбирает Люси.

Я люблю его, но этого недостаточно. Меня недостаточно. Меня никогда не бывает достаточно. Я люблю свою мать, но этого было мало, поэтому она ушла. А теперь и Лоан тоже.

Даже не задумываясь, я достаю телефон и прошу водителя отвезти меня на Лионский вокзал. Я нажимаю кнопку. Через пару гудков мне отвечают:

– Виолетта?

– Папа! – кричу я.

– Привет, родная! – восклицает он, а потом слышит один из моих жалобных всхлипов. – Ну что такое?

Если бы ты только знал, папа…

– Я хочу вернуться, – рыдаю я, прижимаясь головой к кожаной спинке сиденья. – Не хочу больше оставаться в Париже, пожалуйста, забери меня домой.

Я продолжаю плакать, и напряжение потихоньку спадает. На другом конце линии мой отец, кажется, совершенно растерялся.

– Родная, успокойся! Дыши! Что случилось?

– Ничего не случилось! – отвечаю я.

– Ладно-ладно, я куплю тебе билет на поезд и перезвоню, скажу время. Все будет хорошо, родная. Не плачь.

Я жмурюсь и киваю, хотя знаю, что он меня не видит. Не знаю, будет ли все хорошо, но одно знаю точно: здесь я больше оставаться не хочу.

37. Наши дни

Лоан

Когда в свой обеденный перерыв я прихожу в ресторан, Люси уже ждет меня за столиком, прекрасная, как весенний день. За неделю мы виделись больше, чем за семь месяцев!

– Привет!

Я улыбаюсь, радуясь, что она согласилась встретиться. В последний раз мы виделись на похоронах Итана.

Тогда мы поговорили очень коротко. Она принесла свои соболезнования, а затем попросила меня вернуться, потому что все еще любила меня, потому что никогда меня не забывала и потому что «судьбой нам суждено быть вместе».

День выдался так себе, и я сказал, что мне нужно об этом подумать.

А потом случился эпизод в лифте. Когда я услышал, как Виолетта произносит: «Я люблю тебя, Лоан», – мое сердце словно накрыло беспощадным цунами. Уверен даже, что оно утонуло в этих волнах или как минимум его забрала себе Виолетта, поскольку я больше не чувствую его биения в своей груди. Мне даже пришлось закрыть глаза в надежде, что так я смогу сохранить эти слова в своей памяти, те, которые хотел слышать еще и еще.

Но я ничего не мог ей ответить. Сначала мне нужно было встретиться с Люси и расставить все по своим местам.

– Приветик, – весело отвечает она мне. Ее темные волосы собраны в хвост.

Я сажусь напротив нее и вздыхаю. Надеюсь, интервью Виолетты пройдет по плану.

– Рада, что ты позвонил, – начинает она, – значит, ты думал о нас.

Я ничего ей не говорю, просто киваю. Последние несколько недель я и впрямь много о нас думал. Когда я узнал, что Виолетта мне врала, это показалось мне ударом в спину. Я чувствовал себя преданным, но главное – мне было очень больно, ведь это значило, что наша с Люси история не закончилась. И какая-то часть моего разума посчитала, что это прекрасная возможность понять, есть ли у нас еще один шанс.

Но мое сердце говорило обратное. «Без кого из них ты не можешь жить?» – спросил у меня Итан. И ответить на это довольно легко. Я смог жить без Люси долгие месяцы. Но без Виолетты я начинаю задыхаться уже через неделю. Она – как лучи солнца, как лепестки цветка, как «Нутелла» на булочке, она незаменимая.

Да, я обожаю Люси, это правда. Она сыграла огромную роль в моей жизни. Она часть этой жизни… но только прошлой. Ту жизнь, которая у меня есть сейчас, я создал с Виолеттой.

Да, это Виолетта.

– У тебя был кто-то после меня? – спрашиваю я ее прямо.

Люси резко поднимает на меня глаза и замирает. Ей меня не одурачить: руку на отсечение даю, что у нее были после меня мужчины. Жизнь ведь продолжается. Прошла уйма времени, полагаю, это вполне объяснимо. Я просто хочу это услышать. Может, чтобы перестать так сильно винить себя, а может, чтобы узнать, как повлияет на меня ее ответ. Просто хочу быть уверенным.

– Не совсем, – отвечает она неуверенно.