Морган Монкомбл – Давай любить друг друга (страница 51)
– Ты с самого начала водила меня за нос, – делано смеется он.
– Вовсе нет!
– Да, – настаивает он, с отвращением качая головой. – Сначала была вся такая из себя кокетка, а когда дошло до дела, решила притвориться скромницей. Черт возьми, а ведь ты мне нравилась! Теперь ты бросаешь меня? Знаешь, как называют таких девушек, Вио? Потаскухами!
Я застываю на месте, чувствуя, как в глубине души поднимается волна гнева и несправедливости. И в то же время мне стыдно, потому что именно так назвал меня, бросая, Эмильен: потаскухой.
– Не смей так говорить. Я думала, что мы взрослые люди и что ты воспримешь все адекватно, как взрослый! Ты оскорбляешь меня лишь потому, что я не стала с тобой спать… Это смешно, Клеман. И откровенно жалко.
Я пытаюсь ухватиться за дверную ручку и выйти, как вдруг он берет меня за руку и поворачивает к себе лицом.
– Ты правда думаешь, что я тебя ждал?
Он невесело смеется. Я не могу в это поверить… Все это время он трахал других девушек. Я долго смотрю на него и наконец понимаю, что парень вроде него меня не заслуживает. Соглашусь, я тоже ему изменила. Но я была влюблена. И я верю, что разница есть. И большая.
– Знаешь что, Клеман? Давай-ка закончим на этом. Очевидно, нам действительно стоит расстаться.
Он снова хватает меня за руку и притягивает к себе, заставляя поморщиться от боли.
– Постой, пожалуйста! Вио, прости меня…
– Отпусти меня, Клеман.
– Нет, мы еще не закончили. Скажи, почему ты меня бросаешь, – умоляет он, не веря. – Назови настоящую причину.
– А что, я задела твое непомерное эго? – усмехаюсь я, вырываясь.
Я знаю, что он не причинит мне вреда, он не настолько мудак. Но все же.
– Мое эго? Естественно, черт возьми, ты ведь буквально выкидываешь меня, как мусор!
Он пробует встряхнуть меня, чтобы я перестала брыкаться и выслушала его оправдания, но я все больше задыхаюсь. Мне нужно выйти, и побыстрее.
– Отпусти, или я закричу!
– Ты и правда решила обдурить меня, прикинувшись святошей… – бормочет он, качая головой, – подумать только, а я тебя уважал.
Я чувствую, как подступает паническая атака, и меня это пугает. Я наедине с мужчиной, который называет меня шлюхой. В панике и отчаянии я делаю первое, что приходит мне в голову, и единственное, что, как говорил папа, мне нужно уметь.
Я бью его коленом промеж ног.
Клеман скулит от боли, падая на пол и наконец выпуская меня. Закрыв глаза, он хватается за свою фамильную драгоценность.
– Черт, мои яйца…
Я восстанавливаю равновесие и медленно выдыхаю, стараясь успокоиться. Дыши, дыши, дыши. Я повинуюсь своему внутреннему голосу и с отвращением смотрю на Клемана. Как я могла так ошибаться?
– Что ты о себе возомнила? – вопит Клеман, согнувшись в три погибели. – Поверь мне, ты даже не представляешь, что теряешь.
Я останавливаюсь в шаге от двери и выгибаю бровь. Серьезно? Я оборачиваюсь и смотрю на него – на маленького ранимого Клемана, который, кривясь от боли, держится за свою промежность.
– Знаешь что, Клеман?
Он ждет продолжения, мучаясь от боли. Абсолютно спокойно, нейтральным тоном я говорю ему:
– Помнишь Лоана?
Мой бывший парень хмурится, не понимая, к чему я веду. Улыбаясь, я вытягиваю указательные пальцы обеих рук и располагаю их на некотором, довольно значительном расстоянии. Внезапно он будто понимает, длину чего я изображаю, и его глаза в удивлении расширяются. Я не веду и бровью, гордая тем, что сделала. А самое смешное то, что я даже не преувеличиваю.
– Грязная шлюха! – кричит он. – Я так и знал!
– Не забудь приложить лед, – советую я и открываю дверь, оставляя его одного.
Я пересекаю коридор, тот самый, по которому мы шли до комнаты, и дохожу до гостиной.
– Ребята! – обращаюсь я к присутствующим. Они удивленно на меня смотрят. – Клеман спрашивает, можете ли вы ему помочь с пенисом. Он плачет. Думаю, он так старался все сделать правильно, что порвал уздечку.
На их лицах – настоящий шок, я же наслаждаюсь своей маленькой победой. Я закатываю глаза, саркастично пожимая плечами:
– Да, знаю, отстойно.
Не дожидаясь ответа, я выхожу из квартиры. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Я сбегаю вниз по лестнице и, толкнув вестибюльную дверь, наконец набираю полную грудь свежего воздуха. Там, на улице, я перестаю сдерживаться и начинаю рыдать. Я знаю, что должна прыгать от радости, но из-за стресса все переживания, что были внутри, вырвались на свободу.
Я вытираю слезы, пытаясь успокоиться. Я чувствую себя свободной, спокойной и будто знаю, что дальше все будет хорошо. Я хочу попробовать встречаться с Лоаном. Конечно, наша дружба подвергнется испытаниям, но разве не в этом жизненный ход? Я
На пути домой я вдруг чувствую, как мой телефон вибрирует – словно это знак свыше. Это Лоан. На моем лице расползается глупая улыбка… улыбка, которая исчезает, когда я читаю сообщение.
Лоан: Я только что обедал с Люси. Думаю, нам нужно поговорить.
Он знает.
27. Наши дни
Лоан
Этого я, мягко говоря, не ожидал. Все шло так хорошо. Ситуация с Виолеттой разрешилась, и она даже с теплой улыбкой на губах обняла меня сегодня перед уходом.
На работу я еду с радостью. И продолжаю радоваться до тех пор, пока в раздевалке у меня не звонит телефон. Не удосужившись посмотреть на имя моего собеседника, я отвечаю:
– Алло?
– Алло, Лоан… Это Люси. Снова.
Я хмурюсь. Естественно, это Люси. Я с первого слова узнал ее голос. И, естественно, я рад ее слышать. И всегда буду рад. Но два звонка меньше чем за неделю – это прямо-таки чудо.
– Привет. Как жизнь с прошлого звонка?
– Все нормально, – говорит она, прочищая горло. – Ты сегодня работаешь?
– Да, я уже в части. Ты чего-то хотела? – спрашиваю я, завязывая шнурки.
В ответ – тишина. Потом она, будто колеблясь, все же говорит:
– Если честно, я хотела предложить вместе пообедать.
На секунду я замираю, ошеломленный. Вместе пообедать? Она не разговаривала со мной семь месяцев и вдруг говорит, что хотела бы со мной поесть? Моя первая реакция – негативная, потому что мне кажется, что она реально считает, что я кретин. А еще – и в основном – потому, что мне больше этого не хочется.
– Вместе пообедать? По какому поводу?
Я чувствую, что она замешкалась. Очевидно, такой реакции она не ожидала.
– Я… Ну, я не знаю. Я просто хочу тебя видеть.
– А я вот уже семь месяцев хочу тебя видеть. Так что…
Я поджимаю губы, тут же сожалея о том, что сказал. Люси ничего не говорит. Я ранил ее и поэтому злюсь на себя. Не в моих правилах давить на чужие слабости.
– Не понимаю, почему ты злишься, Лоан, – вздыхает она, – я этого не хотела.
– Прости?
Вот это здрасьте. Но, полагаю, встретиться с ней – не так уж и плохо. Нужно расставить все точки над «и», прояснить причины и положить конец всей этой долгоиграющей истории.
– Хорошо, давай пообедаем, в китайском ресторане.
– В том, куда мы обычно ходили?
– Да.
– Хорошо. Я рада, что ты согласился, – говорит она, – нам это нужно.