Морган Монкомбл – Давай любить друг друга (страница 36)

Полагаю, Виолетта ей рассказала: не думаю, что все эти взгляды, которые она бросала на меня весь ужин, такие уж невинные. Я расстроен, потому что совершенно не хотел, чтобы об этом узнала такая сплетница, как Зои, но права злиться на Виолетту у меня нет: я ведь тоже рассказал обо всем Итану.

– Так, позволь-ка уточнить: я болезнь…

– Ну даже не столько болезнь, сколько инфекция, – поправляю я, откидывая руку на спинку стула.

Я сдерживаю смех, видя, что написано на стикере на лбу Джейсона. Признаю, что Виолетта поступила очень по-творчески. После плотного ужина Джейсон предложил сыграть в собственное «Угадай, кто ты». Каждый написал что-то на стикере для кого-то другого. Виолетта написала «Хламидиоз» на стикере для Джейсона, Зои – «Нутелла» на бумажке для Виолетты (и это было настолько предсказуемо, что на данный момент она единственная, кто догадался), а я выбрал «Вибратор» для Зои – замечу, что по совету Джейсона. Что до моего стикера, который подписывала она, то предчувствие у меня плохое.

– Ладно, значит, я – инфекция, которую я же и подхватил. Так?

– Ну, этого мы не знаем, – возражает Виолетта, буравя взглядом подругу.

– Чушь, – говорит Зои, коварно улыбаясь, – это вполне в его духе – подхватить нечто подобное.

Джейсон в замешательстве задумывается, затем вдруг как будто что-то понимает. Он бросает на Зои скептический взгляд.

– Ха-ха, умираю со смеху. СПИД?

– Мы же сказали: ИППП, а не ЗППП, невежда.

– Сифилис?

– Подумай еще.

– ВПЧ?

– Боже правый, он их все перечислить собирается? – раздражается Зои, в то время как Виолетта заливается смехом. – Даже не удивлена, что ты всех их наизусть знаешь.

– Я просто осведомлен, – ворчит Джейсон, его щеки краснеют сильнее обычного. – Хламидиоз?

– Мазаль тов!

Он ругается себе под нос и, оторвав со лба стикер, раздраженно его отбрасывает. Остаемся только мы с Зои. Когда до нее доходит очередь, она ненадолго задумывается. Виолетта в это время хватает мой бокал с вином. Я смотрю, как она смачивает им губы и прижимается ко мне, запрокидывая свои ноги на мои. Сперва удивившись, я не двигаюсь, не решаясь обнять ее.

Кровь бежит по моим венам все быстрее – как и всегда, когда тепло ее тела смешивается с моим. Я кладу руку ей на шею.

– Ладно, признаю, это забавно, – соглашается Зои, догадавшись о том, что написано на ее стикере. – Твоя очередь, красавчик, – говорит она мне, и на ее губах расползается хищная улыбка.

Я реальный человек, мужчина, блондин, которого я ненавижу. Учитывая все это, сомнений быть не может. Выражение лица Зои выдает то, о чем я и так думал: уверен, она одарила меня именем Клемана. Но я не собираюсь попадаться в ее ловушку. Если я назову его имя, то публично признаюсь, что он мне не нравится, и я знаю, что подобного рода признание не пойдет мне на пользу. Ни за что.

– Сдаюсь.

Я отклеиваю со лба стикер, и Зои закатывает глаза:

– Плохой игрок.

Я смотрю на имя на бумажке: «Клеман». Так предсказуемо.

– Прости, не понял шутки.

Наступает тяжелое молчание. Лед топит, поднимаясь, Виолетта:

– Все вы тут лузеры. Сегодня победила я.

Допиваю то, что осталось в бокале, и наблюдаю, как она встает и убирает со стола. Я замечаю злобный взгляд, который она бросает в сторону пожимающей плечами Зои. Теперь точно: Виолетта рассказала ей о случившемся. В глубине души я вздыхаю: только этого мне не хватало. Джейсон присоединяется к моей лучшей подруге на кухне, обсуждая различные ИППП, и я пользуюсь случаем, наклоняюсь ближе к Зои. Сохраняя хладнокровие, я решительно говорю:

– Я знаю, что ты знаешь, и мне плевать. Но ты начинаешь действовать мне на нервы своими намеками. Виолетта и без тебя чувствует себя виноватой.

Зои недовольно кивает головой. Выпив кофе, Джейсон объявляет о своем уходе. Он целует всех на прощание и отчаливает. Почти сразу же убегает и Зои. Полагаю, она хочет оставить нас наедине.

– Спокойной ночи, – отвечает Виолетта, не поднимая глаз от посуды, которую вытирает.

В квартире тихо и спокойно, слышен лишь скрип полотенца о стекло. Прислонившись к кухонной стойке, я скрещиваю руки, не отрывая от нее взгляда.

– Могу ли я услышать шутку? Чтобы вечер закончился на хорошей ноте.

Я беру в руки второе полотенце и помогаю ей. Я наблюдаю за ее реакцией, и мне удается поймать ее полуулыбку.

– Нет. Никаких больше шуток.

– Ну же!

Она вздыхает.

– Ты действуешь мне на нервы, Лоан Милле. Советую сейчас же остановиться, иначе…

– Иначе?

Она поворачивается ко мне лицом, ее щеки и губы краснеют. Мне стоит огромных усилий не смотреть на них. Их хочется поцеловать.

– Иначе я скажу… слово.

Я сдерживаю смех. Слово. Она знает, что я его ненавижу. Не знаю, единственный ли я душевнобольной, кто ненавидит какое-то конкретное слово, но Виолетта часто пользуется этой угрозой, чтобы заставить меня молчать.

– Не говори это слово, – тихо умоляю я.

Ее пухлые губы растягиваются в демонической улыбке.

– Какое слово?

– Ты знаешь, какое слово.

– Слово, которое, ты знаешь, я знаю?

– Именно.

– Это слово?

– Да.

– Тогда я не скажу это слово.

– Спасибо, – говорю я, весело улыбаясь.

Она отворачивается, не без победного выражения лица, но вдруг передумывает:

– Погоди! Ты ведь говоришь о слове «слипы»?

Я рычу, запрокидывая голову и пытаясь забыть то, что она только что сказала. Это слово выводит меня из себя.

– Виолетта, – угрожающе ругаюсь я.

– Давай-ка еще разок.

Я бросаюсь к ней, прежде чем она успевает закончить предложение. Она вскрикивает и бросается наутек, лавируя между мебелью в гостиной.

– Иди сюда!

Она хохочет еще заливистее, и как бы я ни пытался противиться, мое сердце реагирует на этот смех. Он рикошетит от стен и отдается глубоко в моей груди.

– Слипы, слипы, слипы, слипы, слипы! – кричит она на всю квартиру, как ребенок.

Она выбегает в коридор и открывает дверь в мою комнату, когда я, наконец, ее догоняю. Моя рука обхватывает ее за талию и поднимает в воздух – достаточно сильно, чтобы закружить ее вокруг себя.

– СЛИПЫ!

Мы вместе падаем на кровать, и она все еще смеется. Но вдруг будто осознает, в каком мы оказываемся положении, поскольку ее смех стихает, а улыбка тает, как снег на солнце. Я нависаю над ней, наши пальцы сплетены над ее головой, мое колено между ее ног. Я безотрывно смотрю на ее губы в нескольких сантиметрах от моих. Ее грудь поднимается и опускается, искушая меня при каждом вдохе.

Смотря прямо в ее глаза, я выдыхаю ей в губы: