Морган Монкомбл – Давай любить друг друга (страница 35)

– Оно и видно.

Наступает тишина. Лоан продолжает гладить Мистангет, она же – наслаждается этим.

Вдруг я замечаю на себе взгляд Клемана. Сильно нервничая, я озвучиваю первое, что приходит мне в голову, чтобы сбежать:

– Ну мы… В общем, пойдем ко мне в комнату! Не думай, что нам скучно или что мы хотим кинуть тебя, хотя я уверена, что в глубине души ты бы предпочел заниматься спортом в одиночестве! В общем, суть в том, что я просто пытаюсь сказать, что мы оставим тебя, чтобы не доставать, ну и еще чтобы спокойно заняться своими делами. Ну, говоря про наши дела, я имею в виду болтовню, да, это просто метафора, я не имела в виду чего-то еще, и под чем-то еще я подразумеваю то, чего у нас еще никог…

– Виолетта, стоп!

Я замолкаю и перевожу дыхание, умирая со стыда. Я снова это сделала. Оба мужчины моей жизни безотрывно смотрят на меня, и каждый – со своим выражением лица.

– Делайте что хотите, Виолетта-аромат-фиалок-лета. Я никого не удерживаю.

Я киваю, словно робот, больше не размыкая губ. Клеман, кивнув моему лучшему другу, шагает вперед. Лоан же по-прежнему смотрит на меня. Чтобы не сломаться под его взглядом, я отворачиваюсь и ухожу следом за своим парнем в комнату.

Там я замираю, прислонившись спиной к двери и уставившись в никуда, но осознаю, что Клеман что-то мне говорит.

– …ненормально.

Я поднимаю голову и пялюсь на Клемана так, будто впервые его вижу. Мне вдруг кажется странным видеть его сидящим на той же кровати, где я спала с Лоаном.

– Прости, я не слушала. Что ты говорил? – спрашиваю я и ложусь на спину.

– Я говорил, что мне не очень нравится твой потолок. Да, он твой лучший друг, но это уже как-то неправильно, тебе так не кажется?

Я снова открываю глаза и натыкаюсь взглядом на нашу с Лоаном фотографию, где мы, прижимаясь друг к другу спинами, смеемся и держимся за руки. Я автоматически улыбаюсь. Он редко бывает таким непринужденным, и когда он смеется, это всегда заразительно.

– Нет, не кажется.

– А мне кажется.

Я смотрю на Клемана: он лежит справа от меня, положив под голову руку. Он такой симпатичный… Я, смущаясь, заглядываю ему в глаза. Возможно, он прав. Наши с Лоаном отношения хороши тогда, когда мы оба одиноки. В противном случае они становятся пагубными для других. Я представляю потолок в комнате Клемана и пририсовываю к нему тонны его фотографий с другой девушкой. Ладно, мне не очень нравится.

– Хочешь, чтобы я их сняла?

Я этого не хочу – они навевают множество прекрасных воспоминаний. Это ведь подарок на день рождения: как я потом буду объяснять Лоану, почему они мне больше не нужны? Но я все равно предлагаю ему этот вариант, потому что я его понимаю.

– Ты меня возненавидишь, если я скажу «да».

Я понимаю его опасения, тем более что они оправданы. И чтобы не дать ему возможности настоять на своем, я меняю тему:

– На следующей неделе к нам приедет мой отец.

На этот раз я смотрю ему в глаза. Он выглядит раздраженным, но потом говорит.

– Классно. Я был бы рад с ним познакомиться. Твоя мама тоже приедет?

Ай! До сих пор больно.

– Нет.

Клеман откидывает с моего лба прядь волос и страстно целует. Я отвечаю на поцелуй, но скромнее. Я не в настроении дурачиться.

– О, они в разводе?

– Да, – отвечаю я жестко, так, чтобы он понял, что я не хочу об этом говорить.

К несчастью, он, кажется, не понимает.

– Сожалею… Значит, она приедет в другой раз?

Слезы, словно кислота, обжигают мне глаза.

– Да, именно так. Она приедет в другой раз.

17. Наши дни

Лоан

Я знал, что это была плохая идея. От этой затеи с самого начала дурно пахло. Мне хотелось верить, что со временем я решусь ей отказать, но я ошибался. Несомненно, были в этом и плюсы, но очень быстро дали о себе знать и минусы. Так, допустим, раньше я и подумать не мог, что буду так сильно раздражаться, видя Виолетту рядом с Клеманом.

Я продолжаю наворачивать по комнате круги, игнорируя вопросительно взирающую на меня Мистангет. Я вздыхаю, сажусь на край дивана и смотрю на нее.

– Да-да, я знаю, – говорю я, – отстой.

Я пересек черту, к которой никогда не должен был даже приближаться. А если вспомнить еще и Люси… Люси, воспоминания о которой до сих пор меня преследуют. Меня бесит, что она злится за то, чему даже нет доказательств, особенно учитывая, что уже прошло больше семи месяцев. Когда-нибудь она, возможно, все же выслушает то, что я хочу ей сказать! Но вопрос в другом: а что я хочу ей сказать? Я даже не уверен, что она была не права, особенно теперь. Я ведь действительно переспал с Виолеттой, и это действительно прояснило наши с ней отношения. Они никогда не были платоническими. Никогда.

Устав ждать черт пойми чего, я молча готовлю ужин. Скоро должен прийти Джейсон, да и Зои тоже.

– Думаю, он приедет в пятницу вечером, – раздается в коридоре голос Виолетты, – поэтому можешь заскочить в субботу на ужин.

Я не обращаю на них внимания, делая вид, что сосредоточен на своем занятии. Но краем глаза я все же вижу, как они подходят к входной двери. Мне стоит огромных усилий не смотреть, как Клеман нежно ее целует перед уходом, пока я, в свою очередь, разбиваю яйца на сковороду.

– Идет. Как насчет еще одной шутки перед тем, как я уйду? – спрашивает Клеман.

Я навострил уши, не меняясь в лице. Виолетта – королева шуток.

– Хорошо, – говорит Виолетта голосом, в котором чувствуется, что она улыбается. – Дай подумать… А! Это история о двух священниках, – начинает Виолетта. – Один говорит другому: «Кажется, ты немного поправился?», – а тот отвечает: «Совсем нет, я все еще влезаю в детское».

У меня вырывается смешок, но я беру себя в руки и прочищаю горло. Виолетта хихикает над собственной шуткой, но я не слышу обратной реакции. Я поднимаю голову, чтобы убедиться. Клеман натянуто улыбается. Ему, малышу, явно неловко. Что до Виолетты, ее смех потихоньку затихает.

– Я что-то неправильно понял или это действительно шутка про педофилию? – кривится Клеман.

– Да! Это-то и смешно. Вообще-то я не смеюсь над такими вещами, я же не монстр. Это просто черный юмор, чтобы, ну, знаешь, не было так трагично.

– Ммм. Это мерзко, даже из твоих уст.

Я стою с отвисшей челюстью в ожидании реакции своей лучшей подруги. Она замирает, уже далеко не столь уверенная в себе. Чертов сукин сын. Ей теперь стыдно.

– Да, понимаю. Ну, главное, что обычно же я так не шучу.

Я хмурюсь. Что за хрень тут происходит? Когда я вижу ее настолько растерянной, смущенной и к тому же понимающей, что я тоже тут, мне хочется тут же обнять ее. Я с раздражением возвращаю свое внимание к омлету. Этот парень мне все еще не нравится. А то, как ведет себя в его присутствии Виолетта, и вовсе выводит меня из себя, просто потому что она сама на себя не похожа.

– В общем… Мне пора идти, красавица. Увидимся в субботу?

Как только он уходит, я решаюсь посмотреть в ее сторону. Наши взгляды пересекаются. Ей явно некомфортно. У меня крутит живот, и я одариваю ее очаровательной улыбкой. Стоит разрядить для нее обстановку.

– А мне твоя шутка показалась забавной.

Она пожимает плечами. С лестничной клетки доносится шум.

– Он прав, она была так себе. Не хочу, чтобы люди думали, что я легкомысленно отношусь к изнасилованиям…

Едва она успевает закончить, как в гостиную врываются о чем-то спорящие Джейсон и Зои. Ни я, ни Виолетта не двигаемся с места и продолжаем пристально смотреть друг на друга. Заметка для меня самого: на ней сейчас красная блузка, и она отлично подчеркивает ее маленькую грудь. Я сглатываю одновременно с тем, как Виолетта облизывает губы. Интересно, ей тоже внезапно стало жарко, или я один такой?

Зои прерывает наш молчаливый обмен взглядами:

– Я нашла у дома мусорку и решила принести ее с собой.

Я в замешательстве морщусь. Мое недовольство озвучивает оскорбившийся Джейсон:

– Мне кажется или она сравнила меня с мусором?

– Вау, я и не думала, что ты сможешь понять метафору, – иронизирует Зои.

Я выключаю плиту, перчу яйца и добавляю к ним поджаренные перцы. Джейсон снимает куртку и хлопает меня по спине, не отрывая взгляда от ушедшей раздеваться Зои:

– Чувак, кажется, она от меня без ума.

Вечер обещает быть долгим. Мало того, что рядом сидит Виолетта и я чувствую запах ее духов, будоражащий все мои чувства, так еще и Зои своего добавляет.