Морган Мэтсон – Большое путешествие Эми и Роджера (страница 56)

Мне пришлось провести в ванной немало времени, приводя себя в порядок с помощью косметических средств, которые я захватила с собой из предыдущих отелей. Затем я аккуратно высушила волосы феном и принялась рыться в чемодане в надежде найти какой-нибудь особенный наряд. Бронвин разложила всю одежду по типу. Сверху лежали футболки и майки, и я носила в основном их. Но готова была поклясться, что где-то на дне видела аккуратно сложенное платье. И оно действительно обнаружилось в самом низу. Мне оставалось только еще раз мысленно поблагодарить Бронвин за такой подарок. Это было длинное фиолетово-синее платье с декольте в форме сердца. Ткань оказалась невероятно мягкой, и, присмотревшись, я заметила, что она блестит. Пожалуй, оно было слишком изысканным для ресторана при отеле, зато идеально подходило для сегодняшнего вечера. Достав платье, я заметила на дне чемодана зеленый комплект белья – Бронвин настояла на том, чтобы я взяла и его тоже. Некоторое время я рассматривала комплект, а потом надела.

Я закончила все приготовления, накрасившись немного ярче, чем обычно, и даже подведя глаза жидкой подводкой. Еще раз взглянула на себя в зеркало, вздохнула и вышла из ванной.

Роджер, сидевший на краю кровати, в изумлении поднялся, как только увидел меня. Я заметила, что он тоже переоделся: теперь на нем были штаны цвета хаки и рубашка, застегнутая на все пуговицы.

– Эй, – сказала я, – отлично выглядишь.

– Ты тоже, – ответил он с улыбкой.

Я хотела было отмахнуться от этих слов, сказав, что это одежда Бронвин, или обратить все в шутку, но вместо этого улыбнулась:

– Спасибо.

– Пойдем? – спросил он, предложив мне руку.

Я приняла ее, и наши пальцы переплелись.

– Агась.

За закрытыми дверями…

В лобби отеля «Таусон» был камин, и мы с Роджером уселись на диван напротив него. Ужин оказался превосходным, хотя еду в лучшем случае можно было назвать приемлемой, а мы были самой разодетой парой в ресторане. Но все это было неважно. Под столом мы держали друг друга за руки.

Пока мы сидели рядом, паузы в нашем разговоре затягивались все чаще, и на мгновение я прислонила голову к груди Роджера. Он опустил подбородок мне на макушку. Потом я еще раз сжала его руку под столом и осторожно встала, потому что в платье чувствовала себя очень непривычно и не хотела споткнуться и испортить момент. Роджер посмотрел на меня, и я протянула ему руку.

– Идем наверх?

Роджер взял мою руку в свои ладони, но остался сидеть.

– Слушай, – сказал он, медленно рисуя пальцем круги на тыльной стороне моей ладони. – Я не собираюсь давить на тебя, не хочу, чтобы тебе казалось, будто мы обязательно должны… То есть я просто хочу, чтобы ты точно знала, что я…

– Роджер, – сказала я. Он замолчал и поднял глаза на меня. – Идем наверх? – снова спросила я и улыбнулась ему. Мое сердце колотилось, и я ужасно волновалась. Как волнуются в предвкушении чего-то хорошего.

Он улыбнулся и встал, все еще держа меня за руку.

– Ты уверена?

Я кивнула и поцеловала его. Он ответил на поцелуй, и на мгновение мы замерли. Но потом нам обоим показалось, что лучше подняться в комнату побыстрее. Мы вломились в лифт и целовались, пока он ехал на нужный этаж, а потом поспешили в наш номер, смеясь и спотыкаясь на ходу. Только с третьей попытки нам удалось открыть дверь и попасть внутрь. Он пытался разобраться в застежках, я начала было расстегивать его рубашку, но в этот момент мы поцеловались снова, и я чуть не запуталась в своем платье. Прежде чем улечься на кровать рядом с ним, я заперла дверь и закрыла жалюзи.

– Эй, – пробормотала я несколько часов спустя, потянулась и поцеловала его в голое плечо. – Не спишь?

– Сплю, – сказал он и улыбнулся, не открывая глаза.

Роджер перекатился на спину, и я устроилась рядом, положив голову ему на грудь. В следующее мгновение я почувствовала, как бьется его сердце, и закрыла глаза, а он провел рукой по моим волосам.

– Пять вопросов? – спросил он. Я покачала головой, не поднимая ее. – Один? – исправился он.

– Ты ведь знаешь, что этот уже считается? – сказала я, немного приподнявшись, чтобы повернуться лицом к нему.

– Нечестно играешь.

– Учителя хорошие были. Ладно, пять, – смилостивилась я. – Первый.

Он провел рукой по моему подбородку. Его лицо стало серьезным.

– Прямо сейчас, в эту самую минуту, ты счастлива?

Я потянулась и поцеловала его, прежде чем кивнуть.

– Да, очень счастлива – Я посмотрела на Роджера – его лицо по-прежнему оставалось серьезным. – А ты?

Он кивнул и вытянул руку, на которой я лежала, затем перевернулся на бок, и я – тоже, чтобы лежать лицом к нему. Наши ноги переплелись, будто так и должно было быть, естественно и просто.

– Да, – сказал он. – Думаю, даже немного чересчур.

Я придвинулась поближе к нему. Мы оба знали, что в какой-то момент придется поговорить о многом. Нам предстояло попрощаться. Это было неизбежно, пусть даже Роджер отказывался это признавать. Но я не хотела думать о расставании именно сейчас, а вместо этого закрыла глаза и обняла его.

«Теперь у тебя есть друг в Пенсильвании».

– Ты уверена? – спросил Роджер, сидя на пассажирском сиденье.

Я настроила зеркало заднего вида и убедилась, что хорошо достаю до педалей. Потом вздохнула и поймала в боковом зеркале отражение своей улыбки.

– Да, – сказала я.

Когда этим утром мы уезжали из отеля «Таусон», я подошла к автомобилю со стороны водителя. Мне хотелось снова сесть за руль, проверить, смогу ли с этим справиться.

– Нормально себя чувствуешь? – волновался Роджер.

– Вроде да, – ответила я и положила руки на руль – «на десять часов и на два». Роджер наклонился и пожал руку, которая лежала «на двух часах».

– Ты отлично справишься. Только не торопись. И помни, что я рядом.

– Хорошо, – сказала я. – Хорошо.

Я поджала губы и завела машину. Все шло нормально, так что я выжала сцепление и медленно выехала с парковки.

– Ты в порядке? – спросил он в тот момент, когда я осторожно выезжала на заднюю дорогу.

– Вроде да, – ответила я, затормозила на красный и почувствовала, как сильно сосредоточена.

Сознавая, что полностью владею ситуацией, я решила, что на трассе будет даже проще, потому что реже придется останавливаться и трогаться снова.

– Хочешь, чтобы я побыл диджеем? – спросил Роджер, глядя в свой айпод.

– Чуть попозже, – ответила я и поняла, что вернулась к тем дням, когда только училась водить и мне нужна была полная тишина в машине. – Я тут пытаюсь сосредоточиться.

– Не вопрос, – он откинулся на сиденье. – Вообще, мне тут нравится. Так ненапряжно. Может, так и поедешь весь остаток пути?

Эта фраза повисла в воздухе между нами, и я ощутила всю ее тяжесть. Больше не было никакого «остатка пути». Путешествие подходило к концу.

Я выехала на трассу и перестроилась в среднюю полосу: я всегда предпочитала ее. Мне никогда не хотелось нестись на скорости в левой полосе, а в правую часто перестраивались с примыкающих дорог. Набрав скорость основного потока – семьдесят миль в час, – я позволила себе немного расслабиться. Все было в порядке. Вождение не доставляло мне такой радости, как раньше, но было вполне терпимо. Я вела машину и нормально себя при этом чувствовала.

Роджер предложил остановиться у одной из придорожных кафешек, рекламу которых мы видели вдоль шоссе. Было похоже, что Пенсильвания – штат закусочных. Но когда я увидела знак, рекламировавший одну такую с бургерами, сомнений, где остановиться на обед, не осталось.

Взяв бургеры с собой и припарковав машину в самом дальнем углу стоянки, мы, как обычно, разместились в багажнике и стали есть. Коробки с картошкой фри стояли между нами, и мы болтали ногами в воздухе.

– Великолепно, – сказал Роджер, и я заметила, что он уже почти разделался со своим бургером. – В конце концов, может, и в Пенсильвании есть что-то хорошее.

Я улыбнулась ему в ответ, откусила кусочек своего бургера, который был действительно великолепен, и поправила новые солнцезащитные очки. Я вспомнила, как мы сидели точно так же, рядом с закусочной в Калифорнии, в первый день нашего путешествия. День, когда мы решили отклониться от маршрута, чтобы сделать совсем небольшой крюк. Я взглянула на Роджера, которого теперь узнала так хорошо.

– Последнюю, – спросил Роджер, наклонив пакетик картошки ко мне.

Я покачала головой.

– Тебе.

Он доел картошку и встал, а я собрала мусор в пакет. Роджер захлопнул дверцу багажника, потом повернулся ко мне и осторожно взял меня за руку, будто еще не привык к этому.

– Хочешь, чтобы я снова сел за руль, Хиллари? – спросил он.

Свободной рукой я достала ключи из кармана и покачала головой, улыбаясь:

– Я справлюсь, Эдмунд.

Проведя за рулем еще час, я решила, что смогу ехать и с включенной музыкой. Роджер составил новый плей-лист. В нем было несколько песен из тех, которые играли постоянно, и кое-что из моих любимых треков групп, о существовании которых несколько дней назад я вообще не слышала. Я подпевала, если знала слова, а Роджер отбивал ритм пальцами по приборной панели.

Я вела машину и представляла, как пройдет остаток дня, как Роджер приедет к нам и мы предстанем пред гневные очи мамы. Как он будет стоять рядом, когда мама начнет орать на меня на кухне, интерьер которой я даже представить не могу, стоя рядом с холодильником, на котором нет ни одного магнита. Я вообразила, как кто-то посторонний будет наблюдать наше прощание и как мы не сможем подобрать нужные слова.