Морган Мэтсон – Большое путешествие Эми и Роджера (страница 46)
Снаружи было еще не слишком жарко, поэтому все окна мы открыли. Ветер трепал мои волосы, стянутые резинкой в хвост, и я надеялась, что он выдернет не слишком много.
– Я люблю Элвиса, – возразила я, вспоминая тексты его песен, которые всегда были частью моей жизни. Я вдруг поняла, что не слушала Короля вот уже несколько месяцев.
– Ты же не хотела слушать его, – Роджер нахмурился, взглянул в зеркало и перестроился в левую полосу. – Я же помню. Ты наложила полный запрет на все песни Элвиса.
– Папа, – сказала я, и, чтобы это произнести, мне понадобилось много смелости. Воспоминания о нем причиняли боль, поэтому я вообще перестала упоминать его в разговорах. И теперь это казалось мне худшим на свете предательством. Да, я пыталась не вспоминать о происшествии. Но это вовсе не означало, что я хотела забыть отца. – Он любил Элвиса.
– Вот как, – сказал Роджер, взглянув на меня.
Я кивнула и стала смотреть в окно. Но, к моему удивлению, мне вдруг захотелось продолжить свой рассказ. Мой голос немного дрожал:
– Мы собирались поехать в Грейсленд в июле. Чарли, папа и я.
Роджер посмотрел на меня и улыбнулся.
– Тогда мы с тобой обязательно должны туда заехать.
Я собралась было извиниться перед ним за то, что мы вынуждены повернуть назад, но передумала: в конце концов, мне тоже полагался личный квест.
– Ну что? – в нетерпении спросила я.
Вот уже два часа мы молча ехали по федеральному шоссе через Кентукки, и вокруг нас, насколько хватало глаз, простирались бескрайние зеленые холмы. Они напомнили фотографии Ирландии, которые мне довелось когда-то видеть, но я и понятия не имела, что Кентукки выглядит почти так же. Меня поражала мысль, как велика Америка и какую малую ее часть я видела до сих пор.
– Мне нравится, – сказал Роджер, отбивая пальцами ритм первой песни Avenue Q[40]. – Не знал, что мюзиклы могут быть веселыми.
Он взглянул на меня поверх солнцезащитных очков, и это был едва ли не первый раз, когда Роджер не отпустил комментарий на тему того, что мои очки сгинули в неизвестном направлении.
– Могут, – похоже, он не прикидывался и ему действительно понравилась моя музыка. – Но я спрашиваю не об этом. Что произошло у вас с Хэдли?
Некоторое время Роджер молчал, только включил круиз-контроль, из-за чего машина немного дернулась вперед, прежде чем набрала необходимую скорость. Я взглянула на спидометр и увидела, что стрелка остановилась ровно на семидесяти[41].
– Все вышло совсем не так, как я ожидал, – наконец сказал он.
– А чего ты ожидал? – спросила я, страшась ответа и одновременно понимая, что хочу услышать его.
– Видишь ли, – проговорил Роджер, осторожно подбирая слова, – поначалу я надеялся, что мы еще сможем снова быть вместе.
Как только он произнес это, я поняла, что именно такого ответа мне и не хотелось услышать. Вспомнив вопрос Люсьена, я пришла к выводу, что сама не заметила, как стала думать о Роджере не просто как о друге.
– Понятно, – мне оставалось только изображать невозмутимость.
– Но потом что-то пошло не так, – продолжал он, снова перестраиваясь в другую полосу, хотя в этом не было никакой необходимости. – Я перестал думать об этом несколько дней назад. А потом, когда мы встретились, оказалось, что я смотрю на нее уже не так, как раньше.
Я видела Хэдли – в это было трудно поверить.
– Правда?
– Я понимаю, это звучит странно, – продолжал он, едва заметно улыбнувшись. – Но мне показалось, что передо мной просто какая-то знакомая из далекого прошлого. Пока Хэдли говорила, я все время вспоминал детали, на которые раньше старался не обращать внимания: как она ненавидела мою музыку, как заставляла часами ждать, пока перезвонит, как не могла поладить с моими друзьями. Да много чего еще. А потом я подумал о том, как она решила расстаться со мной. И оказалось, что мне уже неважна причина. Я просто понял, что все кончено. Все было кончено еще некоторое время назад.
– Ого, – я вспомнила, как она выглядела после разговора. – По-моему, она этому не обрадовалась.
– Да уж наверняка.
– Ну и что теперь? – спросила я.
– Не знаю, – сказал он, глядя на меня. – А что теперь?
Я посмотрела на него, и мое сердце забилось быстрее. Я была почти уверена, что он имеет в виду нашу поездку. Мы оба говорили о нашей поездке. Разве нет? Я посмотрела в окно. Теперь он был свободен – не то что раньше. Я вдруг смутилась оттого, что утром просто собрала волосы в хвост, толком не расчесавшись.
– Я тоже не знаю.
На мгновение наши глаза встретились, а потом он снова сосредоточился на дороге.
– В Грейсленд, верно? – спросил он, глядя прямо вперед.
– В Грейсленд, – подтвердила я.
Роджер бросил на меня быстрый взгляд и улыбнулся, а потом нажал на газ, выключил круиз-контроль и разогнался до семидесяти пяти[42].
Проехать мимо Грейсленда было просто невозможно: к нему вел собственный съезд с шоссе. Свернув с трассы, мы оказались в мире Элвиса. В отеле Days Inn обещали бассейн в форме гитары и фильмы об Элвисе в любое время суток. По дороге ехали сразу два розовых «кадиллака». Тут же неподалеку находился «Отель разбитых сердец», названный так в честь одной из его песен. Реклама гласила, что там сегодня скидки. Мы заплатили десять долларов и въехали на стоянку, но это был еще не сам Грейсленд. Здание, как было написано на моем билете, находилось через дорогу от парковки. Самолеты Элвиса, три сувенирных магазина и ресторан.
Мы вошли вместе с экскурсионной группой. VIP-билет включал в себя даже посещение «костюмерной», но меня это не очень интересовало. Получив билеты, мы пристроились в очередь на автобус. Перед нами стояла немецкая супружеская чета, а за нами – семья из представителей сразу трех поколений: дедушка, папа и сын. Очередь изгибалась так, что каждому предоставлялась возможность сфотографироваться на фоне изображения Грейсленда. Похоже, это было обязательно. Женщина-фотограф беспрестанно повторяла, что, если нам не нужны фотографии, их можно не покупать. Мы с Роджером подошли к стене и встали рядом, чувствуя себя немного неловко.
– Ближе, – устало вздохнув, сказала женщина с фотоаппаратом, готовясь сделать снимок.
Роджер сделал шаг ко мне, а затем медленно, как будто не был уверен, как я к этому отнесусь, обнял за плечи.
Мне показалось, что каждая клеточка моего тела откликнулась на это прикосновение. Я улыбнулась для фото, но сама размышляла о том, как на самом деле чувствительны мои плечи, как невероятно остро я ощутила его руку, лежащую на них, и ритм его дыхания, потому что мы стояли совсем близко друг к другу.
– Следующий! – крикнула женщина, и мы углубились в изучение наших аудиогидов.
Вместе с другими пассажирами мы сели в маленький автобус, который должен был провезти нас по улице. Двери закрылись, и водитель вырулил на дорогу. Передо мной открытые ворота Грейсленда, украшенные изображением Элвиса с гитарой и нотами вокруг, и кирпичная стена, что полностью покрыта граффити. А потом мы поехали вдоль дороги. Спустя некоторое время на вершине холма показалось здание, которое было немного меньше, чем я ожидала, – Грейсленд.
По дому мы перемещались при помощи аудиогида, поэтому нельзя было зайти в одно и то же помещение дважды, зато мы могли двигаться в своем темпе. Заметив, что мне нужно больше времени на осмотр, чем ему, Роджер ушел вперед, пока я неспешно прогуливалась по усадьбе. Сам дом был невероятным. Каждая комната пышно украшена, и, если верить аудиогиду, многие интерьеры придумал сам Элвис. Само это место было прекрасным памятником дизайну шестидесятых.