Морган Мэтсон – Большое путешествие Эми и Роджера (страница 21)

– Ладно, спасибо.

– Не за что. И, – тут она схватила и бросила мне что-то еще, – вот!

Это оказались стринги такого же светло-зеленого цвета, с которых даже ценник еще не срезали.

– Ты покупала нижнее белье для своей соседки? – спросила я.

– Оно комплектом продавалось! – ответила девушка, словно оправдываясь. – Его нельзя разделить. И всегда можно отложить вещь до особого случая, если захочешь.

Она подмигнула мне, и я попыталась не покраснеть. Первый и последний раз, когда я надевала комплект нижнего белья, тот вовсе не был таким впечатляющим. Но, похоже, Майкла это не так уж волновало, так что, может, никакой разницы и нет.

– Переодевайся, и посмотрим, как будет выглядеть наряд целиком! – Бронвин улыбнулась, радостно хлопнула в ладоши и направилась к выходу из комнаты.

Когда дверь закрылась за ней, я переоделась, а потом с грустью подумала о том, насколько все это время мне не хватало подруги и как на самом деле я скучаю по Джулии. Мы всегда вместе собирались на вечеринки. Она умела делать модные прически и помогала мне, потому что ее собственные волосы были слишком кудрявыми, чтобы собрать из них что-нибудь путное. Иногда эти сборы – музыка в комнате грохочет, мы выбираем одежду, смеемся – приносили нам радости больше, чем сама вечеринка. А после я отвозила ее домой, и мы болтали о том, как прошел вечер.

– Порядок, – сказала Бронвин, вернувшись в комнату, и посмотрела на часы. – Теперь я должна быстренько заняться твоей прической и макияжем. На это у нас примерно час.

Вот так я и оказалась на вечеринке, и на мне не было ничего своего, даже туфель. Бронвин подобрала пару слинбэков на высоких каблуках. Они были мне немного малы, но она отказалась выпускать меня из комнаты в шлепанцах.

Я посмотрелась в зеркало – образ был ошеломительный. Никогда прежде я не выглядела так стильно. Я понимала, что это все лишь на время – прежняя Эми вернется, как только я смою макияж, – но все же было приятно увидеть себя в зеркале такой, какой я была до.

В конце концов мы оказались в шумной комнате «Тихого общежития». Бронвин болтала с каким-то знакомым с занятий по органической химии. Мы с Роджером стояли в стороне, я попивала безалкогольное пиво из красной кружки и испытывала сильное чувство дежавю.

– Ты отлично выглядишь, – сказал Роджер.

Я с удивлением посмотрела на него и обнаружила, что он сосредоточенно смотрит в свою кружку.

– Хм, – некоторое время я в смущении прокручивала эту фразу в своей голове, пытаясь понять, не было ли в ней двойного смысла. Вроде того случая, когда он спросил, не жарко ли мне, в домике в Йосемити. Но так и не придумала, как иначе можно было понять эти слова. – Спасибо.

– Правда, – ответил он, покачивая в руке кружку с пивом, а потом поднял взгляд и улыбнулся.

Мне показалось, он собирается сказать что-то еще, но тут в кухню ввалились три парня в различной степени подпития.

– Салливан! – воскликнул самый высокий из них и бросился прямо к Роджеру. – Привет!

Он остановился, увидев меня, затем перевел взгляд на Роджера.

– Чувак, – сказал он, пихнув Роджера в плечо и все еще не сводя с меня взгляда, – вот это огонь!

Я посмотрела на Роджера – он густо покраснел.Понятия не имела, что тот парень имеет в виду, но решила, что он говорил о моих волосах.

– Я сейчас, – пробормотала я и перешла в другой конец кухни, поближе к Бронвин.

Заметив меня, Бронвин тут же схватила мою руку и заставила встать рядом с ней, освободив в кругу место для меня.

– Это Эми, – обратилась она ко всем, расправляя мою футболку, приглаживая волосы и пихая меня в спину, чтобы я распрямилась. Она перебила парня в модных тяжелых очках, который говорил о Канте и, похоже, был не рад, что ему пришлось уступить слово ей. – Она из Калифорнии.

Я взглянула на Бронвин, когда та произнесла эти слова. Ничего такого я ей не говорила, должно быть, это сделал Роджер. Я почувствовала, как у меня внутри все сжалось. Интересно, что еще он разболтал обо мне?

– Да ну, правда? – спросил тот парень в очках. – Круто. На каком факультете она учится?

– Она еще не решила, – мягко сказала Бронвин, прежде чем я успела ответить, и незаметно подмигнула мне.

Два часа спустя я уже и в самом деле веселилась. Ноги болели от туфель, я устала слушать споры о том, какой профессор социологии круче, но зато мне довелось увидеть, как Бронвин в пух и прах продула в «четвертак» – игру, в которой проигравший пьет. Затем какой-то парень в очках, проспорив пари, выдал невероятную последовательность танцевальных па, включая «червяка». Я вышла на крыльцо подышать и уселась на верхнюю ступеньку, наблюдая, как по лестнице стелется дым, во дворе горит костер, а студенты пытаются играть рядом с ним в волейбол и то и дело обжигаются.

– Эй, – позвал голос слева от меня.

Я посмотрела в ту сторону и увидела, что какой-то парень стоит рядом с крыльцом, опираясь на перила, и смотрит на меня. У него были светлые волосы, а лицо – красное: то ли от солнца, то ли от вина, а может, от всего сразу.

– Привет, – сказала я и снова отвернулась.

– Иди сюда, – сказал блондин.

– Не-а, – ответила я.

Мне не понравилось, что приходится смотреть на него снизу вверх, и я поднялась на ноги, пошатнувшись в туфлях Бронвин.

– Осторожней, – сказал он, подошел ближе, подхватил меня за руку, чтобы поддержать, и не стал отпускать. – Все нормально? – спросил он, поглаживая мою руку.

– Все в порядке, – ответила я, сделав шаг назад и попытавшись спрятать руки в карманы джинсов. Но вдруг вспомнила, что на мне юбка.

– Я что-то тебя не припоминаю, – сказал он. – А я бы тебя, конечно, запомнил.

Он подошел ближе и улыбнулся мне.

– Я – Брэдли. А как тебя зовут, красотка?

Я посмотрела на него и почувствовала, что мое сердце забилось сильнее, встревоженное дурным воспоминанием, которое внезапно всплыло в моей памяти.

– Эй, красотка! – позвал он снова и сделал еще один шаг ко мне. – У тебя есть имя?

– Хиллари Аделл, – отчеканила я. – Мне пора.

Споткнувшись, я спустилась с последней ступеньки и пересекла искусственный пляж. Увидев Роджера, который стоял на крыльце и, по-видимому, искал меня глазами, я устремилась к нему. Он поймал мой взгляд, и я попыталась вымученно улыбнуться, показывая, что со мной все в порядке, просто я немного устала и хочу пойти домой.

– Эй! – услышала я возглас Брэдли у себя за спиной. – Ты куда?

Но я не стала даже оборачиваться в его сторону, а он, к счастью, не пошел за мной. Я добралась до обочины, сняла туфли Бронвин и обернула их ремешки вокруг запястий.Звезды надо мной были прекрасны, небо – невероятно чистое, в воздухе немного пахло костром, но я все это едва замечала.

Я шла к нашему общежитию босиком, опустив голову, думая только о том, как бы не наступить на битое стекло на тротуаре.

Ошибки превращаются в раскаяние.

Простояв перед дверью в дом Майкла некоторое время, я решилась постучать. Я разгладила юбку и одернула фиолетовую майку, которую попросила у Джулии еще в ноябре. Я толком не знала, какой наряд лучше подойдет для такого случая, но все-таки сняла черное платье, в котором проходила все похороны и поминки. Хотя на неделе было необычайно жарко, за двадцать градусов, мама настояла, чтобы я надела черные колготки. Во время церковной службы я постоянно думала о том, какие же они колючие и тугие, так что не слышала ни слова.

После панихиды все собрались у нас дома. Гостиная заполнилась родственниками, друзьями, коллегами. Пришли и студенты, у которых отец был научным руководителем, и они явно испытывали дискомфорт в пиджаках и галстуках. Официанты незаметно прохаживались по комнате, раздавая гостям закуски, в которые гости вцеплялись с такой жадностью, будто не ели неделю. Все слишком сильно сжимали в руках бокалы и, понизив голос, беседовали, разбившись на мелкие группы. Мама кружила по комнате, следила, чтобы у всех были еда и напитки, отдавая указания официантам, пополняя запасы салфеток и не останавливаясь, чтобы перекинуться с кем-то хоть словом. Это выглядело так, будто она организует мероприятие, не имеющее к ней самой никакого отношения. Чарли исчез в середине поминок и вернулся час спустя с блестящими глазами. Я стояла на кухне и кивала, соглашаясь с родственниками и друзьями семьи, которые подходили ко мне один за другим и говорили, какая это ужасная потеря, а потом благодарила, когда они говорили, что я хорошо справляюсь. Я попросту ждала, что вот-вот очнусь от этого сюрреалистичного сна, в котором почему-то оказалась. Все выглядело абсурдным. Казалось, будто в кухне взорвалась бомба, но вместо того, чтобы попытаться навести порядок, люди только расхаживают вокруг и едят пирожки.

Постепенно гости один за другим исчезали, и вот последняя машина промелькнула в переулке, мама заперла входную дверь, и мы остались одни, собравшись в гостиной. Мама сидела в своем кресле и выглядела очень маленькой, как будто вот-вот утонет в его подушках. Чарли расположился посередине дивана, обхватив колени, и теребил нитки на манжетах своего темно-синего пиджака. Я стояла у дальней стены, рассматривая свои черные туфли. Последний раз, когда я их надевала на январский зимний бал, мне было очень весело.

– Так, – сказала мама, и мы с Чарли повернулись, чтобы посмотреть на нее.