Морган Мэтсон – Большое путешествие Эми и Роджера (страница 15)
– Роджер, может, нам нужно остановиться, чтобы ты немного поспал?
– Вот потому я тебя и разбудил, – сказал он. Даже при свете приборной панели было заметно, что он выглядит уставшим. Его глаза за стеклами очков казались туманными.
– Я хочу сегодня добраться до Юты и распрощаться с этой дорогой, и если мы выберемся на Дельту, останется чуть-чуть до федерального шоссе – тогда завтра мы точно будем в Колорадо-Спрингс.
Хотя мне по вкусу была такая спешка, она удивляла меня, поскольку именно он раньше говорил, что у нас полно времени. Я могла только гадать, почему это он так торопится в Колорадо-Спрингс.
– Но мне нужно, чтобы ты не давала мне заснуть, – сказал он.
– Конечно. – Я посмотрела на него, ожидая более подробных указаний. – А как я должна это делать?
Тут я увидела, что к нам приближается свет фар другой машины. Казалось, она находится в нескольких милях от нас, но ее легко было заметить, ведь это был единственный источник света на горизонте. Роджер убрал дальний свет, хотя та машина, похоже, находилась от нас в добрых пяти минутах пути.
– Просто говори со мной, – сказал он и потер лоб рукой. – Следи, чтобы я отвечал на вопросы. А если ты сможешь периодически менять треки в плей-листе, будет просто здорово.
– Ладно. – Айпод оказался у меня в руках. – Но мы же можем остановиться в Эли и немного поспать.
Судя по карте, Эли был последним поселком в Неваде перед въездом в Юту.
Роджер покачал головой.
– Едем до Юты, – сказал он.
Раз уж это я выбрала окружной путь и из-за него мы выбились из графика, спорить мне не приходилось.
– Включи что-нибудь бодренькое, – попросил Роджер, кивнув на айпод. – Я не делал новый плей-лист, но, думаю, там сохранились какие-нибудь веселые песни.
Я промотала список треков и увидела, что у большинства из них ничего не говорящие названия: «Микс 1», «Микс 2». Я перемотала наверх, решив, что просто просмотрю их и попытаюсь догадаться, что за музыку играют эти группы со странными названиями. Но тут увидела плей-лист под названием «Я должен был быть там…J». Решив, что улыбающийся смайлик – это хороший знак, я выбрала этот микс и вернула айпод на подставку. Заиграла первая песня, и она была очень приятная и медленная, а пелось в ней о Ромео, страдающем от любви.
– Что это за плей-лист? – резко спросил Роджер, и я удивленно повернулась к нему.
– Со смайликом, – сказала я. – Подумала…
– Другой поставь, – попросил он.
Голос его звучал напряженно.
Я заметила, как крепко Роджер сжал руль, а на лице не осталось и тени усталости.
– Ладно, – пробормотала я. Я нажала на паузу, песня смолкла, и в машине воцарилась тишина. Такая, что было слышно, как щелкает трекбол, пока я проматываю другие плей-листы. Я нашла что-то под названием «Микс № 4», понадеялась, что это безопасный вариант, и выбрала его. Довольно бодро зазвучали духовые, и руки Роджера расслабились.
– Лучше? – спросила я.
– Гораздо, – ответил он. – Извини. Зря я тот не удалил.
Я поняла, что это как-то связано с Хэдли, которая, по всей видимости, имела отношение к заголовку плей-листа, но спросить не решилась, поэтому просто кивнула.
– Это микс, который она для меня составила, – сказал он через некоторое время. – Хэдли. – На мгновение ее имя повисло в воздухе между нами, и я не могла не заметить, что он произносит его как-то иначе, как будто любуясь каждым звуком. – Моя бывшая, – добавил он, хотя пояснять не было необходимости.
– Гм, – пробормотала я, не зная, что еще сказать.
«Эми», наверное, точно знала бы, какие вопросы задавать. Она оказалась бы сочувствующей и доброй и предложила бы Роджеру поговорить о его чувствах. Наверное, она не сидела бы молча рядом с ним, глядя в окно, в страхе задать не тот вопрос.
– Юта, – сказал Роджер и показал на знак, который был виден в окно.
Мы притормозили, я наклонилась и посмотрела на него. Там было написано «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЮТУ», а ниже – мелкими буквами «Здесь действует горное летнее время».
– Так! – сказал Роджер, повернувшись ко мне. – Ты плохо выполняешь свою работу. Ты должна не дать мне уснуть! Так что задавай мне вопросы. Читай стихи. Все что угодно.
– Это человек? – спросила я, зевая, спустя шесть раундов игры в «двадцать вопросов».
– Да, – сказал Роджер. – Девятнадцать. Давай, Карри!
Я улыбнулась совершенно непроизвольно, и это меня настолько удивило, что улыбка тут же исчезла с моего лица.
– Он сейчас жив? – спросила я.
– Нет. Восемнадцать.
– Это мужчина?
– Да. Семнадцать.
Я посмотрела на Роджера, которому, кажется, больше не угрожала опасность заснуть за рулем. На собственном печальном опыте я усвоила, что студенты-историки имеют неплохое преимущество в играх вроде «двадцати вопросов». Но я начала догадываться, какие имена он обычно загадывал.
– Это исследователь?
Роджер взглянул на меня, подняв бровь. Похоже, он был несколько впечатлен.
– Да. Шестнадцать.
Он уже загадывал Дрейка, Ливингстона и сэра Эдмунда Хиллари. Я решила попытаться назвать имя наугад, в надежде, что окажусь права, хотя знаю не так уж много исследователей.
– Это Васко да Гама?
Он вздохнул, но будто с радостью.
– За пять вопросов, – сказал он. – Молодец. Твоя очередь.
– А что такого в исследователях? – спросила я, предположив, что четверо исследователей подряд загаданы неспроста.
Роджер пожал плечами, словно этот вопрос его смутил, затем провел рукой по волосам, взлохматив пряди. Мне внезапно захотелось протянуть руку и пригладить их. Но я тут же запретила себе думать об этом.
– Они меня всегда интересовали, еще с детства. Мне нравилось думать, что люди могут что-то открыть, что у них есть возможность увидеть или узнать что-то самыми первыми.
– И поэтому ты решил изучать историю?
Он улыбнулся, не глядя на меня.
– Может быть. Когда я был маленьким, читал книжки по истории как инструкцию, пытаясь догадаться, что общего у всех этих исследователей, чтобы и самому стать таким же. Тогда я считал, что мне непременно суждено сделать важное открытие.
– Но ведь сейчас все уже открыто, – я слегка повернулась в его сторону и ослабила ремень безопасности, чтобы сесть немного свободнее и прислониться к дверце.
– Я уверен, что многое только еще предстоит открыть. Нужно просто быть внимательным.
Эти слова заставили меня задуматься.
– Боже, как я много болтаю, – произнес он с усмешкой. – Твоя очередь. Расскажи что-нибудь о себе.
Это было последнее, что мне хотелось бы делать сейчас или вообще когда бы то ни было.
– Даже не знаю. Я ничего не открыла.
– Пока еще, – многозначительно произнес Роджер, и я почувствовала, что снова улыбаюсь.
– Верно, – согласилась я, вытянув руку, чтобы сделать музыку погромче: играла песня о поддельной империи[21], и, прослушав ее второй раз, я обнаружила, что она мне действительно нравится.
– Нет, серьезно, – снова попросил он. – Расскажи мне что-нибудь о себе. О чем… ты больше всего сожалеешь?
Я не ожидала такого вопроса, но тут же поняла, что знаю ответ, и закрыла глаза, чтобы не думать о нем. Мартовское утро, я в своих шлепанцах, к ногам прилипла скошенная трава.
Я открыла глаза и посмотрела на него.
– Понятия не имею.
– А дальше что? – затаив дыхание спросила Джулия.