Морфиус – Жажда бессмертия. Том 5 (страница 7)

— Вы можете идти. Но не забывайте о том, что случилось сегодня. Ибо это может повториться, вздумай кто из вас оступиться… — Словно погрозил он стоящим на коленях, пока те все не решались подняться.

Интерлюдия 2

Место действия: Паутина миров

Время действия: неизвестный день 16.328 цикла по летоисчислению мира МоонГав \ 9 июня 2060 года

Маар подошел к порталу, медленно, словно не веря своей удаче, не веря тому, что видит там, на иной стороне, большой шар света. Пускай и не оранжевого, какой он видел в детстве, в родном мире, и не красного, как на МоонГаве, где их легион проходил тренировки, а странного, желтого оттенка. Впрочем, в паутине миров вообще не было солнц.

Оставалось сделать последний шаг. И он его сделал, сжимая в ладони верный меч. Многие десятины дней он странствовал по паутине, понимая, что это, скорее всего, лишь дорога в один конец. Что, может статься, так, что его убьют очередные твари. Или он просто увязнет в безопасном месте, начав жить как дикарь и боясь продолжить свой путь. Ведь что может всего лишь жалкая восьмёрка против сильных монстров? Всего лишь восемьдесят девять звезд. И Маар ощущал, как подходит к своему пределу. Дальше нужно было слишком много ресурсов, трав и пилюль. Дальше все было слишком опасно.

И то, Небо, любящее храбрых, оказалось к нему благосклонно, подарив за время странствий невероятные дары. Две капли силы и два осколка просветления. Богатство, на которое он должен был бы копить всю свою жизнь.

Две капли и позволили ему скакнуть с восемьдесят пятой звезды на восемьдесят девятую. Это было опасно. И он прошелся по грани, выжимая из себя все, что мог. Но преуспел и стал сильнее, завершая сердечный узор и усиливая циркуляцию крови в теле. А осколки просветления!

Первый он использовал для открытия звезд. Второй же! Эту драгоценностью он распорядился наилучшим образом, посвятив постижению своего пути меча. Маар был ощутившим(2) этого аспекта, на первой ступени, на которой и застыл еще очень давно, без всякого шанса двинуться дальше. Но и это было довольно хорошей ступенью для его молодого возраста в три десятка лет и уровня культивации. Его можно было назвать даже подающим надежды, если бы не ублюдок Ваарон!

Маар застыл, подставляя тело сквозь прорехи почти что превращенной в хлам одежды новому, незнакомому солнцу, что как и на Оззобе, висело не в центре мира, а где-то там, в полной пустоте. Но мысли о достижении своей цели были омрачены воспоминаниями из прошлого. Как и везде, сильные властвовали над слабыми. И Варон Коор, тот, в ком текла, пускай и ничтожная часть древней крови драконов, не оставил ему выбора, заставляя решиться на опасный шаг.

Дезертировать из легиона, и отправиться в свободное странствование по паутине, где среди тысячи шансов на смерть он отыскал свой шанс на возвышение. Впрочем, кажется, само Небо привело его сюда, как прежде оно заставило его встретиться с тем стариком…

Маар был, конечно, чудовищно удивлен, когда среди опасного, кишащего тварями мира, в который даже лезли отродья бездны, повстречал старика. Старого, морщинистого, невероятно изможденного, но продолжающего охоту. Охоту, в результате которой над поверженными тварями возникали небесные дары. Вот только если сам легионер за все эти десятки дней, рискуя жизнью и ставя себя за грань, получая кучу травм и ран, получил всего четыре дара. Да и это было скорее исключением из правил и своего рода наградой Неба за такой безрассудный шаг. То над трофеем старика, не особо-то и большим барсом, сияли десятки наград, среди которых были и те, которых сам Маар никогда не видел.

Первый страх и трепет прошли. Легионер осознал. Это не древний практик, что ищет просветления в странствиях. Это всего лишь уроженец молодого мира. Всего лишь Звезда, на таком же этапе, как и он сам. Вот только этот старик, что уже упустил все свои лучшие годы для развития, получал так много даров! Так много возможностей для развития, которых сам Маар был лишен.

Разговор вышел коротким. И как только Мечник Легиона узнал, сколько же именно дней старик находится в корнях древа миров, когда осознал, что новый мир вошел под длань Неба лишь меньше двух десятин назад, то тут же, не раздумывая, напал. Напал, чтобы подчинить себе старика, отобрать у него все ресурсы, которых… Которых хватило бы, чтобы самому вознестись к вершинам могущества. А потом… Он, заставив уже своего треля собирать награды, попав в новый мир… Фантазии множились, как брызги у водопада… Но Маар все же бросил варвару вызов на поединок. Не ожидая согласия, просто действуя так, как привык, так как подсказывала честь. И, наверное, это и спасло его от смерти.

Иллюзии и фантазии о невероятном могуществе разбились кровавой пылью, когда казавшийся пускай и раскормленным на дарах Старик, но не излучающий даже никакого отблеска стихии, смял его, принимая напитанную силой сталь на голую кожу и дробя его кости ударами кулаков. Все, чему Маар посвятил всю свою жизнь, оттачиванию своего мастерства меча, постижению самой сути этого аспекта, открытию звезд и закалке тела! Все оказалось пылью перед лицом того, кому благоволило Небо, позволив за десятину дней вознестись над тем, кто проливал пот и кровь множество циклов.

Тогда, валяясь на камнях, снедаемый чудовищной обидой и разочарованием, на фоне которых даже боль и осознание скорой смерти были ничем, Маар и не думал, что сможет выжить. Но выжил.

Старик, назвавшийся Бималом, пощадил его. Не сразу… Сначала, конечно, последовал допрос, в котором Маар ничего не скрывал. Да и что скрывать? Тайну о том, что легионы дома Коор, как и всех остальных домов, уже знают, что где-то там, вдалеке, вернее уже близко, появился новый мир? Что они его уничтожат во славу своего дома и мира МоонГав? А зачем? Это было неизбежно, да и сам мечник уже не питал никакой любви к легиону.

Старик тоже поделился с ним своей историей. Казалось, потому, что ему было не с кем поговорить среди этих узлов корней древа мира. И он поведал Маару свою историю. Историю, так похожую на древние сказки. Историю, апогеем которой стало получение великого дара из не менее мифического черного портала смерти, к которому старик прикоснулся, понимая что не имеет шанса на выживание. Но, получив дар, выжил и совершил невозможное. На этапе звезд победил тварь этапа ядра! Ведь это был дар, о котором Маар слышал лишь в самых древних легендах, настолько невероятный, что в это даже не верилось, настолько же, насколько не захочется верить, если кто скажет, будто сам бог, владыка Моон-гава, Амрата-Ван спустился во плоти и говорил с ним. И тогда Маар, проникшись величием момента, величием того, что несправедливые, но оттого не менее великие Небеса даровали новому адепту, произнес.

— Послушай… старик. — Слова давались с трудом из-за раздробленных ребер. — Никому больше не рассказывай об этом даре. Ибо ценность новых миров не только в вас, не только в неисчислимых каплях и осколках, закалках и техниках. Не только в рабах. Ходят слухи… Будто еще одна ценность как раз в этом. В дарах, что выпадают по тысяче на мир, а может по сотне, или даже по одному. А может наоборот, по одному на сотню миров. Я не знаю, насколько ценен твой. Но кажется, судя по легендам, он бесценен. И узнай кто, они перероют целые континенты, они блокируют тысячи узлов корней, они вырежут сотни тысяч людей, только ради того, чтобы получить нечто бесценное.

Тогда он говорил это, не веря, что останется жив. Говорил просто из уважения. Из желания, чтобы тот, кто оказался более достоин него, остался жив, возвеличился. И, быть может, великие дома, Коор и другие, падут в ужасе перед могуществом того, кто смог воспользоваться даром.

Когда же старик, после долгих расспросов сказал, что оставит его в живых, Маар расплакался. И попросил взять его в ученики. В помощники, что будет всегда рядом, помогая и служа, а за это получая пускай лишь крохотную часть даров. Но старик отказал. И тогда Маар принес две клятвы, ощущая, что именно это и важно. Что того, возможно, требуют от него Небо и своя собственная совесть.

Он поклялся, что никому не расскажет о тайне. Впрочем, старик явно не проникся его словами про опасность этого знания. А значит, и в клятве не видел смысла. И поклялся в том, что не будет убивать простых людей из нового мира только ради кристаллов. Впрочем, он оставлял за собой право защищаться. Биться с противниками, вставшими на путь возвышения. Ибо таков путь воина.

Воина, для которого честь и добродетели не были совсем уж пустыми словами, хоть многие и могли назвать эту честь кровавой, а добродетели извращенными. Хотя… Хотя Маар понимал, что приди их легионы в новый мир, им всем пришлось бы делать грязную работу, наверное, убивая и женщин и детей. Тех, кто был бесполезен как добытчики. И тогда ему осталось бы лишь успокаивать себя, что такова воля Неба, установившего жесткие законы.

Но сейчас, проникнувшись моментом, да и давно порвав с легионом дома Коор, он решил взять на себя иные обязательства. Стать не врагом мира, опустошающим его подчистую, а стать для него еще одним стержнем.

Старик принял клятвы. И отпустил его. Даже указал примерный путь к самому миру, оказавшийся, впрочем, не таким уж и простым. И вот, Маар здесь. Вышел из портала, что никем не охранялся. А нет… Из-за какого-то навеса, расположенного в десятке метров, лениво вышел странный человек, с почти что черной кожей. Непривычной, но Маар видел существ и куда страннее.