Морана – Тайна медиума (страница 9)

Мы тронулись с места под шипение Люцифера, вжавшегося в заднее сиденье. В лобовом стекле проносились быстро сменяющиеся картинки ночного города, пока меня одолевали мысли, серьезно ли я собралась ехать ночевать к какому-то странному типу. Он говорил про призраков, так еще и думал, что моя подруга убийца. А самое главное, это его ничуть не смущало.

Я посмотрела на Малаха. Он с равнодушным лицом смотрел на дорогу. Хотя в его глазах бегали задорные огоньки. «Радуется тому, что мой дом сгорел», – крутилось в голове. Мысленно я ругалась на себя за то, что не дала себе времени обдумать все потенциальные последствия звонка Малаху. С другой стороны, разве у меня был выбор? Не ночевать же на улице в самом деле?!

Взгляд скользили по Малаху. Как всегда, во всем черном. Он выглядел солидно, я пыталась понять, почему именно это слово возникло в голове. Осмотревшись, поняла, что всему виной автомобиль, в котором мы ехали. Кожаные сиденья. Деревянные панели. Все в идеальном состоянии. Дорогой. Интересно, кем он работает? Не общается же Малах с призраками за деньги?

– Сколько тебе лет? – спросила я, чтобы иметь хоть малейшее представление о парне, с которым собралась провести ночь.

– Двадцать два, – ответил Малах.

Брови удивленно приподнялись. Он выглядел старше. Рассматривая его внимательно, я поняла почему. В черных волосах проблескивали редкие серебристые прядки. Впалые щеки в сочетании с бледной кожей придавали ему немного уставший вид. Серые вечно задумчивые глаза создавали ощущение, что он может заглянуть в душу.

– Потрепала тебя жизнь, выглядишь старым, – сообщила я свои наблюдения.

На что он рассмеялся:

– А ты нет. Надеюсь, тебе больше восемнадцати, а то у меня будут проблемы.

Малах знал, сколько мне лет. Ведь при второй встрече назвал меня полным именем. Так, как записано в официальных документах. Я не поняла, к чему Малах это сказал, поэтому просто спросила:

– Кем ты работаешь?

По машине можно было только предположить, но деньги у него явно водились. Малах мгновенно посерьезнел:

– Медиумом.

В воздухе повисло напряжение. Я поерзала на сиденье, пытаясь найти положение поудобнее. «Пришло время поговорить о призраках», – появилась ужасающая мысль.

– Так что с тем мальчиком? – выдал дерганый голос.

Полетели вспышки воспоминаний о ребенке из заледеневшей гостиной. Кожа покрылась испариной. Малах говорил серьезным тоном:

– По непонятной причине этот дух не показывается мне. Я не могу установить с ним контакт, а значит, и упокоить его не получится. Известно только то, что все, у кого была подвеска, которую ты подобрала, стали убийцами. Призрак озлоблен и привязан к украшению. И у меня нет ни малейшего представления, кто это и что ему нужно.

– И ты хочешь, чтобы я это выяснила?

Малах кивнул.

– Так, если все начали убивать, то… – раздался мой неуверенный голос.

Он закончил за меня:

– Шанс, что ты станешь убийцей, есть. Постараюсь разобраться с ним раньше, чем это произойдет.

В горле встал ком. Я тяжело сглотнула, надеясь, что Малах пошутил. Машина плавно остановилась. Серые глаза уставились на меня. «Ни намека на шутку», – пролетело в голове. На секунду захотелось сбежать. «Куда?» – появился безысходный вопрос.

– Ты сможешь сделать что-то хорошее. Принесешь пользу обществу, остановив мстительного духа. Спасешь жизни. Твоя подруга хотела бы этого.

Сердце замерло. Глухой удар внутри грудной клетки. Другой. На мои плечи словно легло что-то тяжелое. Алиса, это то, чего ты хочешь? Малах достал из кармана подвеску в виде скелета рыбы. Ее оранжевый глаз сосредоточенно наблюдал за мной.

– Если примешь ее, пути назад не будет, – серьезно произнес Малах, протягивая свою ладонь с серебряной цепочкой, лежащей на ней.

Все сгорело. Жизнь катится по наклонной. Последнее, что у меня осталось после пропажи Алисы, это кот и ненавистная работа. Вероятность потери последнего огромна, а вместе с этим и Люцифера кормить будет нечем. Моя жизнь не настолько ценная. Поэтому Малах выбрал меня? Что я теряю, если соглашусь сделать доброе дело?

Рука потянулась к украшению.

– Нужно надеть, снимать нельзя. Только если я попрошу, – сказал Малах.

Он зажал мою ладонь в своей, вынуждая наклониться ближе к нему. В машине воцарилась тишина, не нарушаемая даже Люцифером.

– Давай помогу, – сказал почти шепотом Малах.

Я убрала волосы, дожидаясь, пока он застегнет подвеску на моей шее. Холодный металл обжег теплую кожу. Рыбий скелет словно желал расплавить то место, которого коснулся, оставить глубокий причиняющий боль след.

– И когда я увижу мальчика? – вырвался взволнованный вопрос.

Малах отодвинулся, уводя взгляд от висевшей на мне подвески.

– Когда дух захочет, – уже бодрее пояснил он.

Люцифер с трудом, но был пойман в капкан из моих рук. Малах обошел машину, открыв нам дверь. Место, куда мы приехали, выглядело впечатляюще. Особенно в сравнении с районом, где горела съемная квартира.

Широкая чистая улица. Ровная плитка огибала аккуратно деревья, которых в городе было не так много. На первых этажах кирпичного здания красовались витрины приличных магазинов. Никаких звуков сирен и суматохи. Редкие прохожие неспешно прогуливались, держась за ручки или гуляя с маленькими собачками. Малах выглядел на удивление органично в этом месте, идеально вписываясь в окружающую обстановку. Я же почувствовала себя неловко из-за благополучной атмосферы, царившей вокруг.

Малаху пришлось идти немного впереди, показывая путь, потому что, когда мы с ним оказывались близко, Люцифер начинал сходить с ума и вырываться.

Возле квартиры Малах, остановился и, немного замявшись, сказал:

– Я не ждал гостей.

«Оправдывается? Внутри, должно быть, хаос», – появилась мысль. Современный лофт встретил нас палитрой серых, коричневых и черных цветов. Малах двинулся к кухне, объединенной с огромным залом. Предварительно закрыв за собой дверь, я опустила кота на гладко отполированный бетонный пол. Пушистый рванул в дальний угол подальше ото всех.

Кто-то постарался над ремонтом. На темно-сером г-образном диване могло поместиться десять человек одновременно. Он был повернут к огромному экрану на стене. Под тем располагался газовый камин из цельного камня. Рядом красовались новенькие колонки.

Единственным беспорядком, если это можно было так назвать, был плед, лежащий на диване. Стерильная чистота. Если провести пальцем по полу, то ни одна пылинка к нему не прилипнет. Ее в этом помещении нет.

Малах убирал с острова, который, судя по всему, использовался вместо стола, одну-единственную тарелку. Он ее помыл и только тогда успокоился. Пока я осматривала просторное помещение, Малах указал на межкомнатные двери.

– Тут ванна, тут моя спальня, – размахивая руками в нужные стороны, сказал он, – ты будешь спать на диване.

«Этот диван больше, чем моя предыдущая съемная квартира», – появилась мысль. В голове возникало множество вопросов. Но главным был: как скоро нужно съехать? Очевидно, этот жест доброй воли не мог тянуться бесконечно. Малах завалился на диван, похлопав рядом.

Я упала и сразу поняла: сидеть на этой мягкой поверхности не получится. Мы молча полулежа пялились в черный экран телевизора какое-то время.

– Так значит, работа медиума хорошо оплачивается? – спросила я.

Малах хмыкнул и произнес:

– Смотря какую работу брать. Если это богатая семья, потерявшая своего сына, то сумму дадут приличную.

Он перевел на меня внимательный взгляд. Секунду я не понимала, что он имеет в виду. Потом в голове всплыла наша с ним первая встреча в ресторане. Та блондинка в кашемировом пальто. На семейном фото в Интернете был мальчик лет двенадцати.

– Ты думаешь, это их сын привязан к подвеске? – поинтересовалась я.

Малах пожал плечами:

– Когда я был там в первый раз, его дух не показался мне злобным. Все прошло хорошо. Мы встречались с его родителями раз в месяц. А потом мне позвонили и отменили встречу. Я заподозрил что-то неладное, приехал проверить, а там она сына по голове гладит.

У меня не было ни малейшего представления, почему это важно.

– Без амулета, – Малах указал на мою шею, – люди не могут касаться духов.

Брови взлетели от удивления. Алиса говорила, что она проверяла настоящий ли он.

– Это все кулон, – Малах вернул взгляд на скелет рыбы. – Пока подвеска касается кожи, человек может видеть духов и ощущать их физически. Ты увидела ребенка, потому что коснулась амулета, – уводя взгляд на потолок, он продолжил со вздохом: – Кулон – это защита от одержимости. Если к духу можно прикоснуться, то он не может проникнуть в твое тело, а еще его можно убить. Такие, как я, медиумы, способны видеть заблудшие души от рождения. Для них мы словно свет для мотыльков. Амулет – это спасение. Он необходим медиумам, чтобы защититься от одержимости.

– Ты видишь духов и без этой побрякушки? – воскликнула я, рассматривая его.

– Ага.

– А как кулон оказался у блондинки? – был задан мной логичный вопрос.

Малах мотнул головой и ответил с сомнением:

– Кажется, это я его принес к ним в дом.

– Что значит кажется? Ты не уверен? – недоумевала я.

– Эти амулеты хранит моя семья, – достав из-под рубашки кулон, проговорил Малах задумчиво. – Просто так попасть в человеческие руки они не могут. Только если кто-то его отдаст. Но я не помню, чтобы брал второй амулет и тем более чтобы приносил его к чужим людям, подвергнув их жизни опасности. К тому же мог ли дух того ребенка привязаться к амулету, для меня загадка. Такое ощущение, что подвеска оказалась у них случайно.