Морана – Тайна медиума (страница 11)

После того как дыхание пришло в норму, я пересказала ему, что видела. Он стукнул по рулю, выругавшись. В его руках появилась новая сигарета.

– Этот пацан даже для духа странный. Какого хрена он прячется от меня? – ворчал Малах. – И эти его руки в мою сторону. Что мелкий хочет сказать?! Будь я на месте любого другого медиума, решил бы, что он указывает на своего убийцу!

По телу пробежала дрожь от этих слов. Хоть мне и не известно, как обычно ведут себя духи, но ребенок явно пытался что-то сообщить. «Может, Малах как-то замешан в его смерти? – появилось предположение. – Тогда я добровольно поселилась с убийцей».

Из груди вырвался нервный смешок. Серые глаза сощурились на меня, я помотала головой, не собираясь делиться предположением, что он чокнутый маньяк.

Люцифер встретил нас недобрым шипением. Он лежал на диване, а когда Малах прошел с пакетами в сторону кухни, кот убежал в дальний угол квартиры, где и находился большую часть времени. Соли на полу не было. Идеальный порядок вызвал недоумение.

– Ты убирался весь день? – спросила я, направляясь в ванную с его рубашкой.

– Только срач, который ты развела, – разбирая пакеты, ответил Малах равнодушно.

Это ввело меня в ступор. Я закатила глаза от молчаливого возмущения. «Даже если бы захотела, то не успела бы», – пронеслось в голове. Желания что-то доказывать не возникло, поэтому я отправилась мыться.

После душа, в котором ноги примерзали к полу, я загрузила все свои вещи в стирку. Оставалось надеяться, что они успеют высохнуть до утра, чтобы не идти на работу в грязном. Из ванной я вышла в приподнятом настроении. Призрак мальчика не показывался Малаху, а значит, рядом с ним можно расслабиться хотя бы на остаток вечера.

– Хорошо, что ты высокий, – сообщила я, закатывая рукава длинной рубашки, доходящей до середины бедра.

Он готовил ужин, не обращая на меня никакого внимания. В том же виде, что и утром, в одних спадающих с него брюках.

– Ага, повезло, – бросил Малах, не отрываясь от нарезания овощей. – Главное – руки не поднимай.

Из груди вырвался вздох, вызванный советом. Из-за того, что стало неловко, я прошла не в сторону кухни, а к дивану. На нем лежал пакет.

– Что это? – поинтересовалась я, пытаясь перестать смущаться непонятно отчего.

– Вещи тебе купил, – ответил он, закидывая цветные кусочки овощей в кастрюлю.

После того как пару капель кипящей жидкости попали на плиту, Малах с недовольным видом стал тщательно вытирать поверхность, до тех пор, пока она не заблестела.

Я наблюдала за этим с круглыми глазами. «Можно же было сначала доготовить», – пролетела мысль, когда мои руки потянулись достать содержимое пакета. Брови поползли на лоб.

– Серьезно? Белье?

Малах мыл посуду. Я уставилась на его голую спину. В пакете были и другие вещи. В том числе идеально подходящие по дресс-коду на работе. Белая блузка и юбка. «Этот странный тип жутко наблюдательный», – подумала я.

– Можешь ходить без трусов, раз так хочешь, – ответил он, не прекращая мылить тарелку.

К щекам прилила кровь. Одновременно он меня пугал и смущал. Весь остаток вечера я пролежала на диване в попытке уснуть пораньше. На его предложение поесть я ворчливо ответила, кутаясь посильнее в теплый плед:

– Может, ты маньяк и еда отравлена.

С кухни послышался смех, а затем раздался мужской голос:

– Сказала та, что угрожала мне ножом.

Я не видела его лица из-за спинки дивана, но была уверена, что он сощурился и закурил после этого. Появился новый вопрос, который ни разу не возникал до этого.

– А как ты делаешь так, чтобы духи ушли? – выдал напряженный голос. – Что значило твое «упокоить»?

– В лучшем случае нужно найти то, из-за чего душа не упокоилась, и решить проблему, – Малах помедлил и добавил: – Это безболезненный способ для духа. Тогда он сам покинет мир живых.

– А в худшем что делать нужно? – от этого вопроса по телу пробежала дрожь.

До слуха донеслось, как он сделал затяжку, прежде чем ответить:

– В худшем – втыкаешь нож в сердце материализованного духа, и он исчезает.

Я вздрогнула. Получалось, что умереть можно дважды.

– И куда они уходят?

– За завесу. Так мне говорили старшие медиумы.

Воображение рисовало туманные картинки. Место, в котором могли бы жить духи, таинственные леса и поля, окутанные белой пеленой. Из меня вырвался вопрос:

– Ты в это веришь?

Показалось, что он пожал плечами, а когда вспомнил, что я его не вижу, ответил:

– Допускаю, что такое возможно. Всегда держу в голове, что мои убеждения могут быть ложными. Сам я никогда не видел насильно упокоенных духов с той стороны.

Это прозвучало неожиданно. Малах не выглядел как человек, который в чем-то сомневается. Скорее, он походил на того, кто всегда считает себя правым.

Удивляло, насколько он оказался приятным собеседником. Когда я поймала себя на этой мысли, то задумалась, как легко он пустил малознакомую девушку в свой дом. «Получается, что Малах живет один», – сделала я напрашивающийся вывод. Было странно, что у симпатичного парня при деньгах, умеющего складно говорить, нет девушки.

Не успела я хорошенько обдумать эту мысль, как Малах вышел из душа, ворча, что мои волосы повсюду. «Хотя с таким занудой мало кто захочет жить добровольно», – решила я, игнорируя его придирки.

Глава 10. Ужин

Малах выдал мне ключи от квартиры. Было решено, что на работу и с нее я буду добираться самостоятельно. Съехать возможности нет, а при Малахе мальчик не появлялся.

Но это не помогло. Прошла неделя, а ничего, кроме ворчаний, что я создаю грязь, не осложняло мою жизнь. В какой-то момент это стало забавным. Он кряхтел, как дед, оттирая очередную каплю какой-нибудь еды, а каждый вечер вокруг дивана рассыпал новую пачку соли, которую утром ему приходилось самому убирать, чтобы в квартире вновь воцарился порядок. Я заметила, что ради поддержания чистоты он курит в основном на одном конкретном месте на кухне.

В самом хорошем расположении духа я подумала, что, так уж и быть, приготовлю ужин, раз доставляю Малаху столько проблем, а толку никакого не приношу. Отпросившись с работы раньше на пару часов, я совершила небольшой набег в продуктовый. «Трачу на этого ворчуна последние деньги», – эта мысль царила на задворках моего сознания.

На улице тонким слоем лег снег. Щеки горели от мороза, когда я поднялась к квартире. За дверью орала музыка. Звуки множества инструментов сменяли друг друга под рокочущий голос солиста.

Брови удивленно приподнялись. В этот момент до мозга дошло, что о том, как Малах проводит дни, у меня нет и малейшего представления. Поздние возвращения не позволяли нам общаться. Выходных на работе не было, я все ждала, что произойдет какая-нибудь ситуация, за которой последует увольнение, поэтому брала все возможные смены. На всякий случай.

Малах раскладывал что-то на кухонном острове с сигаретой в зубах. Единственная его одежда в виде брюк стремилась упасть с худого тела. При этом он активно мотал головой под музыку. Серебряная подвеска на шее дергалась в такт движениям. Увидев меня, он замер, словно я поймала хулигана с поличным на чем-то запрещенном.

Я невольно заулыбалась, глядя на то, как Малах пытается сделать серьезный вид. Мило.

– Ты рано, – пробурчал он, не отрываясь от дела.

Когда ноги принесли меня на кухню, глаза уперлись в столешницу. На ней ровным рядом лежали ножи. Дерганым голосом я спросила:

– Ты же не убьешь меня из-за тех волос в душе? Я не виновата, что они падают с моей головы.

Он рассмеялся, взяв в руки нож. Оказалось, что Малах их натачивает. Пока я раскладывала продукты по местам, он сообщил, что собирается на пару дней уехать из города по работе.

По спине пробежал холодок от мысли, что придется остаться одной. Малах спокойно сказал:

– У тебя будет время встретиться с тем духом, – нож указал на кулон, висевший на моей шее. – Будем на связи. Если что-то произойдет, то сразу звони.

Он свел брови, увидев, что я достаю кастрюлю.

– Ты готовить собралась? – засомневался он.

Я кивнула, ожидая, что он начнет ворчать из-за потенциального беспорядка. На секунду Малах задумался, а потом неожиданно дружелюбно спросил:

– Что делать будешь?

Серые глаза уперлись в меня. В последнее время от его компании то и дело становилось неловко. Отворачиваясь к шкафчикам, я пробурчала себе под нос:

– Карбонару.

Раньше готовить приходилось часто. Алиса либо делала завтраки, либо пекла печенье. Когда нам обеим лень было заниматься приготовлением пищи, мы сооружали «нищенские» бутерброды. Хлеб и тонкий слой сметаны. Люцифер обожал такие дни.

Я перевела взгляд на дальний угол квартиры, в котором поселился питомец. «Тяжело тебе приходится, пушистый», – пролетело виновато в голове от мысли, что кот страдает из-за нахождения рядом с призраком. На это он равнодушно полизал свою лапу. Пока расстояние между нами сохранялось приличное, то его словно и не волновал призрак.

Я сощурилась, заметив новую лежанку, затем посмотрела на Малаха. Он точил нож и при этом дымил как паровоз. Заботится о животном, хоть кот его и не любит. Господи, какой же он странный.

Готовые блюда пришлось ставить на противоположную сторону острова. От еды разносился приятный запах на всю квартиру. Уперев руки в бока, я довольно сказала:

– Точильщик ножей, прошу к столу.