Морана – Гилофобия (страница 15)

Чем глубже опускались мои ноги, тем хуже становилось. Все кололо, будто ледяные осколки острыми краями втыкались в кожу. Должно быть, я истеку кровью от полученных ран. Я уверилась, что умру. Здесь не место для живого. Из меня вытягивало энергию, но я отчего-то хотела нырнуть в эту яму.

Мы сидели на краю, у пропасти. Я словно прозрела, хотя вокруг стало еще темнее, все прояснилось. Я видела потоки. Вот что касалось меня, когда Острозубик нес сюда. Они тянулись откуда-то снизу и распространялись во все стороны пещеры.

Я хотела, чтобы он тоже увидел. Взяла его руку и собиралась приложить к мертвому озеру. Но Острозубик одернул ее и вдруг потянул меня назад. Теперь я не желала отпускать черноту. Я была ее частью. Хотела остаться с ней. Желала видеть. Мне было больно, ужасно, страшно, но хотелось, чтобы было еще хуже. Хотелось распространять этот ужас. Заставить всех прикоснуться и почувствовать. Они тоже должны… страдать.

Меня выволокли на камень, и вновь меня поглотил страх. Стало стыдно за то, что я пыталась причинить Острозубику боль. Нет. Мучения. Теперь же опять цеплялась за него, как за последний источник надежды и спасения.

Сознание плыло. Я впадала в бредовую горячку. После смертельного холода накрыло волной кипящей жизни. На контрасте она приносила двойную боль. Словно на свежую рану лили перекись. Я слабо помнила, как мы выбрались.

Меня внезапно ослепило. Но перед глазами стояла пелена, и я не могла толком рассмотреть, где оказалась. Вышли мы там же, где зашли? Мы в лесу? Почему так светло? Я упала на спину и попыталась проморгаться. Надо мной навис темный силуэт.

– Как ты мог повести меня туда?

Я заплакала. Я его ненавидела.

Глава 16. Диплом

Я поднималась к аудитории, на ходу придумывая, как объяснить внезапное исцеление подруге. Я бы осталась дома, но когда мать пришла с утра менять бинты, она не нашла под ними никаких ожогов. Сначала запричитала, что сошла с ума, а потом окрестила меня лгуньей. Она кричала, что я обвела всех вокруг пальца, потом трясла меня за плечи и требовала ответов, которых не было.

Меня и саму это удивило, однако к телефону я не потянулась, чтобы мать про него не вспомнила. Пришлось собраться и выскользнуть из дома под предлогом учебы. На самом деле, я лишь хотела посидеть в машине, почитать, что успела написать в заметки после пробуждения, до прихода матери на перевязку.

«Он меня пытал. Забрал жизнь. Ненавижу его».

О ком бы я ни написала столь громкие слова, полные гнева и обиды, но тот вылечил мне ноги. Интересно, что же я подразумевала под «забрал жизнь»? Он не убил меня во сне, я уверена. Ведь тогда так и написала бы.

Я дошла до аудитории и пару минут мялась у входа. Не предупредила Свету, что приду. Она вообще ходила на пары? Она же только деда похоронила. Я хмурилась. Я ведь не спрашивала, как она себя чувствовала, так меня выбил из колеи поцелуй с Русланом. Хотя. Правильно было бы сказать от Руслана. Я-то ему не ответила. Тупица. Не хотелось признаваться в этом даже себе, но я сильно об этом жалела.

Тряхнула головой, не время думать о какой-то фигне. У меня с дружбой проблемы, не до переживаний о парнях. Я решилась забить и быть искренней, но вдруг в коридоре увидела знакомое лицо. На мгновение засомневалась, что глаза меня не подводят. Моргнула.

Лида уставилась на меня с ненавистью. Всего секунду назад с ее лицом все было более или менее нормально: бледное, уставшее, как и должно быть у человека с пропавшим родственником. А теперь воинственное, словно она готова меня убить.

Я почувствовала тревогу и собралась скрыться поскорее. Резко открыла дверь в аудиторию. Из-за того, что я опоздала, все присутствующие уставились на меня. И когда наши с преподавателем взгляды встретились, на меня налетели.

Началась шумиха. Я стукнулась о стену лбом. За волосы меня тянули. Все кричали, но один голос был особенно громким.

– Что вы с ним сделали?!

Отчаяние, боль, истерика. И я не могла это остановить. Оказалась на полу раньше, чем осознала, что мне нужно хоть как-то защищаться. Я с трудом вывернулась, чтобы хотя бы видеть напавшего человека. В меня летели красные ногти.

Повезло, что я не успела треснуть в ответ. Лиду оттаскивал преподаватель и мой одногруппник.

– Ты в порядке? – вопила Света.

Она меня зачем-то трогала, словно проверяла, есть ли переломы. Я с трудом поднялась. Адреналин в крови все никак не успокаивался, поэтому я пошатывалась.

– И ты! Мрази! Что б вы все сдохли!

Лида плевалась на Свету и меня. Мы с подругой вопросительно переглянулись. Я пожала плечами. Света нахмурилась. Преподаватель и его помощник уводили Лиду, выкрикивающую проклятья. Когда те скрылись за углом, группа уставилась на Свету. Она мгновенно собралась.

– В аудиторию, живо! – Подруга загоняла всех, как сбежавших баранов.

Я, поддавшись стадному инстинкту, последовала за ними. До конца пары преподаватель не вернулся. Одногруппники косились на нас со Светой. Пару раз прозвучал вопрос, что случилось. Света приспускала очки и недобро глядела на любопытных. Те затыкались и ненадолго отставали.

Под пристальным вниманием от окружающих мы со Светой не обсуждали важные темы. Ждали, когда останемся одни. Вместо этого болтали о дипломе. Все, кроме меня, уже согласовали темы с научруками. Стоило бы этим заняться, раз уж я не страдала от ожогов ежесекундно.

Света то и дело косилась на мои ноги, которыми я спокойно двигала и не морщилась. Под широкими штанинами не видно, что бинты я сняла, но и ботинки на мне о многом говорили. С теми ранами, что Свете довелось увидеть в больнице, ни о какой обуви и речи не шло.

Но в странном состоянии находилась не только я. Слой косметики не скрыл до конца следы ночных рыданий Светы. В основном потому что те выражались в опухлости лица.

– Спасибо, что пришла на похороны, – прошептала Света.

Я кивнула:

– Скорее приехала.

Я же была на коляске.

Света слабо хихикнула. Я почувствовала, что перемирие наступило. Вдруг поняла, что действительно рада, что посетила похороны. Мы хоть и не разговаривали с подругой, но все-таки иногда так приятно увидеть друга среди толпы. Не представляю, как бы я ненавидела универ, не будь в нем Светы.

– Давай вместе диплом делать, – предложила я в честь примирения и потому что не хотела заниматься этим в одиночку.

– Дед завещал мне свой дом.

Резковатая перемена темы. Я хмыкнула и придвинулась к Свете:

– Почему тебе?

Никогда не слышала о теплых отношениях между ней и дедушкой. Я об умершем мало что знала. До его смерти о нем редко говорили. Может, не хотели обсуждать дела семейные при посторонних. А может, он не любил людей. Но на праздниках в доме Игнатовых мы с ним не пересекались. Я думала, что это из-за пожилого возраста.

– Привязал меня к городу.

Я не представляла, что и думать. Света не выглядела довольной обладательницей огромного состояния.

– Но это же твой шанс съехать от родителей. Ты вроде хотела попробовать самостоятельную жизнь.

Приходилось говорить очень тихо.

– В этом и проблема. Это не самостоятельная жизнь. Это та же жизнь в тех же декорациях.

– Если тебе не нравится дом, то продай его.

– С бабушкой вместе? – Света не моргала.

Мне это и в голову не пришло. А ведь странно, что при живой жене, дед Светы оставил недвижимость внучке.

– У них в семье были проблемы? – уточнила я без надежды на ответ.

Уж очень вопрос личный.

– Нет. Они два сапога одних берц. Менталка одного просто не выдержала и пострадала.

Пара подходила к концу, когда в аудиторию влетел преподаватель. Все присутствующие разбежались по местам, словно тараканы по укрытиям. Трусы. Мы со Светой не лучше. Выпрямились по струнке, будто нас отчитывать будут. Мы хоть и приготовились, но, когда прозвучали наши фамилии, вздрогнули.

– Все остальные свободны. – Преподаватель махнул на выход.

– Но…диплом же, – слабо возразили с первой парты.

– Все на выход. – Преподаватель побелел.

Началась суматоха. На нас теперь косились как на предателей: мол, каждый недополученный балл на дипломе из-за вас, мы запомнили. Мы со Светой не двинулись, прилипли к неудобным стульям, от которых вечно рвались ее колготки.

Преподаватель встал напротив нас и сохранял молчание, пока дверь не закрылась. Затем медленно повернулся и сложил руки на груди:

– Девушки, я не знаю, что происходит, но вы же понимаете, что я не могу проигнорировать недавний инцидент.

Света усмехнулась:

– Мы все видели, что на Алю напала сумасшедшая, и если та напишет заявление, то, очевидно, на чьей стороне будет закон.

Преподаватель медленно кивнул, а затем потряс указательным пальцем:

– Только вот та девушка сказала, что у нее была причина. Я не могу игнорировать заявление о похищении человека. Как ваш преподаватель и сознательный гражданин, я обязан обратиться в полицию.

Секунду ничего не происходило. Мгновение, взрыв: Света встала, оперлась на парту и четко выдала:

– Уверены, что стоит обращать внимание на слова, брошенные сумасшедшей?

Преподаватель опешил то ли от дерзости, прозвучавшей в голосе, то ли от несоответствия внешности и напора говорившей девушки: