Моран Джурич – Деревня Тихое (страница 3)
— Внучек, внууучччек, — шипело рыло, стягивая Костика с кровати, — пойдем со мной, внучек…
Дошкин вспомнил, что мать говорила, надо молитву читать, “Отче наш”, и все кошмары пройдут. Кроме строчки “Отче наш, иже еси на небеси” он ничего не мог вспомнить. Религиозным Костя никогда не был, а материны периодические заскоки на этой теме считал придурью. А вот теперь - что делать?
“Отче наш... отче наш…” — билось в голове Дошкина. А дальше-то как? Рыло уже подтянуло его к краю кровати, зубы скалились прямо у лица. Лапы с черными когтями больно впивались в кожу, тянули, а кричать он все так же не мог. Еще миг - и все. Костик упадет с кровати, а там - территория этого существа. Это парень почему-то знал точно. Тогда все, конец. Заливаясь про себя криком и слезами, Костик пытался вспомнить хоть одну молитву. И тут он вспомнил! И стал истово орать ее, хоть губы его и не двигались.
В церковь свою возьми.
Буду молиться на коленях, как пес
у креста твоей лжи.
Я покаюсь тебе,
ты наточишь ножи,
подаришь мне пытки и смерть.
Дай мне вечность, — тараторил про себя Костик, мысленно хваля себя за то, что учил английский, — Добрый боженька, прими мою жизнь.
Гордыня, скрытая словом,
Тайны под священным покровом.
Сохрани что ты любишь,
еще больше потом отдашь.
Губы его стали шевелиться, слова прорывались, как сквозь преграду, выталкивались наружу, все громче и громче. Существо на полу отпрянуло и отпустило руку парня. На рыле отобразилось смесь удивления и страха. Пятак задрался в омерзительной гримасе.
— В церковь свою возьми. — орал уже вслух Костик. — Молюсь я на коленях, как твой пес, у креста твоей лжи. Аминь. Аминь! Аминь!
Он подскочил на кровати. В комнате никого не было. Сердце бухало в груди, от страха поджимались пальцы на ногах. Что это вообще? Сонный паралич? На руке набухали красные следы от когтей.
Быстро метнувшись к выключателю, молодой человек зажег спасительный свет.
Только вот лучше не стало. В полнейшей тишине Дошкин стоял посреди комнаты в одних трусах и трясся, нервно оглядываясь. Чувство, что он здесь не один, не проходило. Внезапно затикали часы на стене. Костик их не заводил, так как терпеть не мог монотонных повторяющихся звуков, и тиканье часов его раздражало.
На кухне скрипнула дверца шкафа. Раздалось невнятное бормотание, из крана полилась вода.
У Костика похолодела спина. Он что, дверь не закрыл? Да запирал же, на большой такой засов, это он точно помнил. На цыпочках подкрался к занавеске, что отделяла комнату от кухни, и приоткрыв щелочку, заглянул.
В кухне никого не было. Из крана текла вода, быстро наполняя раковину. Сумрачный свет вползал в окно, в углу, между шкафом и холодильником ворочалось темное, втягивалось в пол, бормоча что-то невнятное, в какой-то момент оно потянулось, вскинув длинные конечности вверх, как человек, вставший утром с постели, и со стоном ухнуло сквозь доски пола вниз.
Костик еще долго стоял столбом, вцепившись в занавески. Пальцы комкали ткань, и когда он понял, что порвал приличную дырку в стареньком тюле, то отпустил его, и потянув руку к выключателю на кухне, зажег свет.
Вода хлестала в раковину, разлетаясь брызгами по стенке. Желтоватая муть стояла на дне, серебристые прозрачные круглые пластинки плавали на поверхности, создавая водоворот.
На полу у холодильника, в щелях досок застряла черная шерсть.
У Дошкина появилось стойкое желание уехать. Прям завтра. Ну его нахер, этот дауншифтинг. Что-то в этой деревне не так. С колодцем что-то не так. С его дедом тоже что-то не так. Как сказала Ирка? Защитник он им был? Кем он был вообще? Что Костик о нем знал, кроме материных характеристик - старый упырь, жмот, деревня вонючая. Да ничего не знал.
Закрутив кран, Дошкин сел на табуретку, и почесывая голову, задумался. Если завтра выяснится что интернет тут херово ловит, он уедет. Зарабатывать здесь он не сможет, а значит придется вернуться в Москву. Мама будет рада.
Костик представил радостное мамино лицо и страдальчески застонал.
Часть вторая. Дедово наследство. Туки — туки.
Вы замечали, как быстро человек привыкает к необычным, иногда даже экстремальным для себя обстоятельствам?
В деревне Костик освоился за неделю. Интернет был на твердые пять палок, Ирка еще сказала, что новую вышку им тут поставили, так что повод “невозможно работать” отпал. Но он никак не предполагал, что необычное уже стучится в его дверь. Туки-туки, Константин!
В то утро, обнаружив себя спящим на кухонной табуретке, Дошкин решил, что он все же не трус, и никакие поющие в колодцах дети его отсюда не выдворят. Тоже мне, витасы челябинского розлива. А с рылом мохнатым он тоже разберется. Благо песню Хозиера он помнил наизусть, и то, что она работала как молитва — отпугивала нечисть, он уже знал. Не пропадет. Главное - верить!
Парень ободрал все травяные веники с потолка кухни, сложил в мешок, позавтракал последним дошиком и решил, что готов к бою в зарослями травы во дворе. Подключил колонку к ноуту, поставив ее на раскрытое окно и решил, что “Ландыши “— вполне себе подойдут для поднятия боевого духа.
“На Восьмое марта я тебе подарю
Не букетик и не утюг…” — полилось из колонок, и Костик, четко маршируя, продефилировал к выходу.
Во дворе он грозно посмотрел на заросли крапивы вперемешку с полынью, поднял корявую ветку яблони и бросился в сражение.
“Я подарю тебе новую крышечку от аппарата "Зенит",
Мне не нужна она нахуй, пускай пока у тебя полежит!” — орал Афоня из колонок, Дошкин подпевал, побивая крапиву палкой, но детский боевой задор куда-то улетучивался. То ли крапива стала мощнее, то ли палки стали делать не такие… Нужен был другой, основательный инструмент.
Порывшись в сарае, он нашел там заржавевшую косу, надувную лодку, сложенную в чехол, удочки, разные столярные приблуды, топорик, и огромный нож, похожий на мачете. Висел он отдельно, на крюке у входа. Может дед им оборонялся от кого? Странно. Вообразив себя коренным обитателем джунглей, вышел в сад и стал рубить разросшиеся кусты полыни. Через десять минут Костик почувствовал, что руки уже отваливаются. В своей жизни, тяжелее мышки он ничего не поднимал. Решил передохнуть, и в это время заметил, что за ним внимательно наблюдает старик, стоящий за низким забором.
Дошкин решил быть дружелюбным.
— Здравствуйте! — парень подошел поближе к незнакомцу.
— Ты, стал быть, Петра внук? Смотри, как вымахал. А я Иван Семенович, сосед твой. Вон с той стороны. — дед махнул скрюченным пальцев влево. — Смотрю, обустройством занимаешься?
— Да вы заходите, — приветливо распахнул калитку Дошкин.
Дед чинно прошел, осмотрел тот бардак, что навел Костик и уселся на крылечке, достав пачку “Примы” .
— Что, паря, жить тут будешь, аль продавать дом собрался? — дым от вонючей папиросы чуть не выжег глаза, и Костик достал свои Мальборо.
— Жить. Работать по интернету могу, к месту не привязан.
— Ты, эта, смотри тут, не балуй. — старик неодобрительно обвел взглядом Костиковы “рукава” с татухами, яркую футболку с Джокером и колонку, орущую на подоконнике.— У нас тут таких не любят.
— Да неет, что вы, я вебдизайнер. — Костик смутился, видать дед думает, что он сидел в тюрьме. Деревня, что возьмешь.
— Вот именно, — поджал губы Иван Семенович, — дизанеров у нас тута не любят.
— А я не рубль, чтоб всем нравиться. — решил схамить Костик. Достал дед. Чего приперся-то?
— Я это, чего пришел-то, — словно отвечая на мысли Дошкина, сказал старик, — предупредить тебя хотел. Какой ты ни есть, а все Петра внук. А мы с ним — не разлей вода были, с детства. Ирке-то такое доверить нельзя, он мне сказал. И велел тебе передать, если объявишься.
Костик вздернул брови. Ооо, тайны дошкинского двора. Интересненько. Ща дедуля расскажет про зарытые в огороде миллионы. “Зарыто наследство старушкино под камнем на площади Пушкина.” — хмыкнул про себя парень.
Дед неторопливо достал еще одну папиросу, размял ее и подкурил.
— Так вот, дорогой Петин внук, все, что было у твоего деда ценного, он в погребе сложил. Все, что тебе понадобится, если ты останешься. Продать дом у тебя все равно не выйдет. — дед как-то странно хихикнул. — Не купит тут у тебя его никто.
Костик открыл было рот возразить, да дед Иван стукнул по ступеньке рукой.
— Ты слушай. Говорить потом будешь. Ты разберешься во всем со временем, а пока вот что. Не выкидывай из дома ничего. Оно все нужное, тебе пригодится. В подпол из кухни спуститься можно. Под столом крышка. Понял? Если чего, ты приходи, не стесняйся.
Старик ушел, загребая галошами пыль, а Костик остался. Мысль о дедовых ценностях свербела в мозгу. Одно только не позволяло тут же броситься в дом, и искать вход в подвал. Ему казалось, что дед Иван за ним подсматривает, побежит внучок сразу потрошить дедовский схрон или нет.
Через дорогу, в доме напротив, отворилась калитка. Из нее вывалилась бабка необъятных размеров, в синем халате и цветастой панамке на голове. Сурово размахивая матерчатой сумкой, она перешла дорогу, и подойдя к забору дошкинского дома демонстративно плюнула на землю, глядя Косте в глаза.
— Еще один выродок. — сощурившись презрительно, скривила она губы в розовой помаде. — Житья из-за вас простым людям нет. Чо орет у тебя? Выключай!