Моран Джурич – Деревня Тихое (страница 5)

— Ищщщу... Ищщу... В домик стучу. Туки-туки. — существо подняло заднюю ножку и маленькой пяткой два раза долбануло по стене дома.

— Ищщу… В домик стучу. Кровяной. Костяной. Баюшки-баю… — оно прошуршало за угол.

Костик ломанулся в комнату. Мысли летали, как галки над полем.

Это тварь из колодца, та что пела, и Костик чуть туда не свалился.

Постукивание продолжалось. Существо явно бегало вокруг дома.

Может ножом ее, если полезет? Нет, тогда надо будет подойти близко, а Дошкину было страшно до усрачки.

Взгляд упал на банку с бурым порошком. “ Чистый колодец”, точно! Засыпаем в колодец - выводим нечисть. А если прямо на нее сыпануть, что будет? Ну, хуже уже не будет, не сидеть же до утра трясясь в уголке. В уголок, кстати, постучали.

Схватив банку, парень дрожащими руками с трудом открыл полиэтиленовую крышку. В нос шибануло адской вонью. Точно должно сработать, подумал Костик, так и должна пахнуть смерть. Взяв банку подмышку, он на цыпочках прокрался в кухню и притаился возле окна, приоткрыв створку еще больше.

Бормотание приближалось, вскоре тварь вывернула из-за угла и на секунду остановилась под окном, чтобы стукнуть пяткой в стену.

— Туки-туки, кровяной. Я сломаю домик твой... — тут существо подняло голову. Увидев парня оно ощерилось и зашипело. От вида длинных острых зубов, блестящих от слюны, Костику стало плохо.

Перед глазами все поплыло, в панике он сунул руку в банку и набрав полную ладонь порошка бросил его в морду твари. Та истошно завизжала и бросилась на окно.

Скребя когтями по подоконнику, она рвалась в дом, вереща и пытаясь достать парня руками.

Костик кидал в нее пригоршнями вонючий порошок, тварь вопила, видно было что он действует. Кожа на морде твари стала облезать, на макушке уже зияли дыры, сквозь которые выступала зеленоватая слизь. Порошок заканчивался. В банке оставалось на дне. Внезапно костиков кулак застрял. Дернув руку пару раз, парень понял что ему конец.

— Фус! Ро! Дааа! — заорал Костик первое, что пришло в голову, и со всей силы долбанул тварь по башке застрявшим в стекле кулаком. Банка разлетелась на куски, тварь обмякла, распластавшись на подоконнике. Маленькие ножки задергались, по телу пробежала судорога, изо рта существа полилась коричневая жижа.

Дошкин отступил к стене и щелкнул выключателем. При свете колодезный ублюдок оказался еще более мерзким. На коже у него местами торчали наросты, похожие на бородавки, плоский широкий хвост с перетяжками напоминал мокрицу. Порошок продолжал разъедать кожу твари, словно кислота. С урода начинало капать на пол.

Следовало все убрать. На Константина вдруг накатило ледяное спокойствие. Уверенность, что он все сделал правильно.

Спокойно обувшись в коридоре, Дошкин вышел во двор и стянул тварь на землю. Наощупь хвост оказался словно резиновый. Холодный. По бокам жалко болтались маленькие ножки, будто какой-то Франкенштейн решил пришить чудовищу конечности от младенца.

Отыскав в сарае тесак, молодой человек вернулся к телу.

И, размахнувшись, рубанул урода прямо по шее. Кости хрустнули, спина твари выгнулась дугой, хвост шлепнул по траве. Теперь точно все, подумал Дошкин, и еще раз пять саданул тесаком, пока не прорубил шею до конца.

Осталось только сжечь. Еще час Костик таскал дрова, сухие ветки, следил за костром. Тушка сгорела быстро.

Дома парень умылся, тщательно вымыл руки и подмел пол на кухне. Спать не хотелось. Он сел за стол, на котором были разложены книги, повертел в дрожащих руках штык-нож, взял с тарелки яблоко и принялся изучать записи своего прадеда.

Там оказалось много интересного.

Кроме чистки воды в озере от всяких непотребств, были заговоры болезней как для людей, так и для животных, рецепты смесей изгоняющих кикимор, банников и прочих мелких пакостников из хозяйства.

Особенно Костика заинтересовала страница, заглавие которой было выведено большими, на два раза обведенными буквами. “ Лес”.

Сначала там шли описания подношений для лешего, заговор от полуденницы, игошки, как прогнать лесную ведьму и прочие занимательные вещи. Держа штык-нож на коленях, парень внимательно вчитывался в корявые строчки.

“ А если повстречаш кота в лесу — смотри на лапы его. Если когти чёрны, блескучи — то - кот баюн. Как начнет говорить - не слушай, беги. Уши заткни, не слушай. Кричи ему чо хош, перебивай, баять не давай. Иначе там и останешься, да кот тебя сожрет. Два лета назад ходил брат Рыкина Семена в лес, да не вернулся. Нашли потом, поеденного и следы больших кошачьих лап с когтями кругом.

Помогает скороговорка от кота— баюна:

Бегают две курицы нагишом по улице.

Бежит кошка по небу, догоню да поиму.

Бежит лиса по шесточку: "Лизни, лиса песочку!"

Бежит по лесу кот — а вот те, кот …

Дальше было неразборчиво. Дошкин принялся на разные лады повторять вслух стишок, чтобы понять что за рифма там была.

— А вот те, кот… А вот тебе, кот … — задумчиво тянул Костик, глядя в потолок.

— Хрена в рот! — раздалось у него за спиной.

Ледяной пот прошиб Костика и он медленно, сжимая штык-нож в ладонях, повернулся на стуле.

— Сказано же тебе было — что не понятно, я прочитаю. — на полу, посреди комнаты, совсем не боясь света, сидело мохнатое рыло. То, что ночью тянуло парня с постели. Эти торчащие уши и сопливый пятак Костик уже видел. — Ну, здорово, внучек! Чо вылупился?

Часть третья. Кладбищенская земля.

Оказалось, что рыло мохнатое и был тем Зайкой, которого упоминал дед в письме. Так вот, по Костикову мнению, сопливый пятак был никакой не зайкой, а настоящей свиньей. Мало того, что напугал парня до ужаса в первую ночь в доме, да потом еще и обзывался, вольготно развалившись на полу. Лежа на боку и подперев кулаком голову, он умудрялся смотреть на Костика презрительно и свысока.

— И что ты думал, что я побегу от твоих виршей про крест и молящуюся собаку? — ржал Зайка, всхрюкивая, — Ты совсем недоумок или как, внучек?

На резонное замечание, что Дошкин ему не внук, рыло поковырялось в заднице, прикрытой старенькими серыми штанцами, и приподняв кустистую бровь сказал : “ Ну, тебе-то почем знать?”

— Слышь, ты, мудила, — озлился Костик, — давно по щщам не выхватывал?

В мгновение ока кончик штык-ножа был запихнут в ноздрю пятака, и гонору у Зайки тут же поубавилось.

— Ну чего ты, чего ты, — завыл он, ерзая на заду, из пятака пошел легкий дымок и запахло жареным, — я ж пошутил.

А Костик был себе рад. Какой-то он стал смелый и борзый. Свежий деревенский воздух влияет, не иначе.

— Ай! Жжется! И чего мудила-то сразу? У меня имя, между прочим, есть.

— Да ну? И какое же? — саркастически скривился Дошкин, убирая штык из пятака. — Зайка?

— ЗАЙНАБАР! — имя прогремело, как раскат грома, парень аж присел от неожиданности.

— Ну, теперь ты понимаешь, почему меня стоит звать по имени? — мохнатый довольно ощерился, возя пальцем в ноздре.

— Ага, конечно. Если захочу, чтоб дом развалился нахер - обязательно так и буду звать. Смотри, вон побелка с потолка осыпалась.

— Опять не прокатило? — Зайка расстроенно возвел брови домиком, — да что ж такое-то! Какие люди пугливые пошли. Вот, помню, лет триста назад… По имени звали! Ага. Хотя и редко, все таки.

Мохнатый сел и стал сосредоточенно ковыряться между пальцев ног. Копыт, вопреки ожиданиям, у него не было. А были мохнатые большие ступни, как у хоббита, с давно не стриженными, загнутыми вниз черными ногтями.

Спать в ту ночь Костик лег только под утро. Проснулся он спокойным, собранным и готовым к труду и обороне.

Трудиться пришлось немного, в основном убрать двор и до конца разобрать дедовы вещи. Полночи он вместе с Зайкой расставлял банки и мешочки, слушая, для чего предназначен каждый порошок. Читали дедовы записи, разобрали и смазали мосинку. Еще два раза Костик чуть не набил рыло помощнику за дурацкие шутки, а потом понял, что по другому Зайка разговаривать не умеет, и перестал обращать внимание на хамские выходки. Часов в пять мохнатый сказал, что с дебилом, не могущим запомнить заговор для заморозки воды, он больше общаться не желает и обратившись сгустком темноты, растворился, втянувшись в щели пола.

— Да нахрена мне эта заморозка? Чего я этим заговором делать буду? — крикнул вслед Костик.

— Лед для коктейлей. — донеслось снизу. — Спать иди.

Убрав следы от вчерашнего костра, Дошкин собрался в магазин. Надо было основательно затариться. Взял рюкзак и пошел по улицам, разглядывая дома. Жить в своем, парню, в принципе, нравилось, а как живут другие, было тоже любопытно. Он шел и запускал глаз в каждую щелку в заборе, пытаясь рассмотреть, как что у кого устроено во дворе. В основном дома были обычные, кирпичные или старые, бревенчатые, заборы высокие — ничего не видать.

А вот один привлек его внимание. Низкий белый заборчик, как у американских домиков, двухэтажный, с палисадником, в котором яркими гроздьями цвели вьющиеся розы. Очень странный для глухой деревни дом. Во дворе стояла светловолосая женщина, одетая в бежевую легкую блузку и джинсы. Уперев руки в бока, она смотрела куда-то вглубь двора.

— Валькирия-а-а-а! — крикнула женщина. Костик аж споткнулся и замер.

— Валькирия! Да что ж такое-то, где ее носит! Валька, иди сюда, кому говорю!

Из-за угла дома вышла русоволосая девушка. Настроение у нее было явно не очень. В руках она несла ведро, полное яблок.