Моран Джурич – Деревня Тихое (страница 1)
Моран Джурич
Деревня Тихое
Часть первая. Дедово наследство.
Костик Дошкин стоял на кухне и тоскливо смотрел в окно. Там светофоры поливали мокрый асфальт дороги кроваво-красным, редкие прохожие спешили по домам, складывая зонтики. Гроза уже прошла. А у Дошкина дома - только начиналась.
Мать опять устраивала истерику. Этот театр одного актера достал Костика так, что он был готов бежать на край света, лишь бы не слушать ежевечерние жалобы на материну жизнь, которую он и его отец испоганили. Родители развелись, когда Косте было лет пять, и с тех пор он только и слышал, какой гад и урод его папочка, а сынок - так тот весь в отца. А потом отец умер. Инфаркт. И стал еще и говном никчемным, так как алименты теперь получать не с кого. А его копия еще тут, и жрать просит. За 27 лет жизни парень наслушался обвинений в свой адрес, до 14-ти ходил с задницей в синяках от ремня, так как лупили его за малейшую провинность. А потом, за одно лето, Костик как-то неожиданно вытянулся, и стал на голову выше матери. И только тогда побои прекратились. Видимо, что-то щелкнуло у нее в голове.
Зато теперь началось давление на психику. Каждый раз мать ложилась умирать. Задержался с друзьями до 11-и вечера - все, дома пахнет валерьянкой, Анна Борисовна пластом на диване, с мокрой тряпкой на лбу, стоны, рыдания, неблагодарный сын вызывает скорую, потому что мама вот-вот умрет. Она перенервничала.
А что было, когда Костик начал встречаться с девушкой с параллельного курса своего института, он до сих пор вспоминал с содроганием. Мать не постеснялась позвонить Жанне с телефона сына и поливая девушку грязью, сообщить, что если та не оставит ее сына в покое, то она наведет на девушку порчу, и еврейская шлюха и подстилка Жанна станет бесплодной.
На следующий день об этом знал почти весь институт и к Дошкину прилипла кличка “Порченная мамочка”. Жанна сказала, что мать у него долбанутая на всю голову, и чтобы Дошкин больше к ней не подходил. Это было невыносимо. У Костика и так не было друзей на курсе, а теперь еще за его спиной смеялись, шушукались, а особо смелые подходили просить телефон мамочки, мол, порчу навести.
Мадам Дошкина стонала в своей комнате что-то о том, что Костик ее смерти желает, в гроб хочет вогнать, оставить помирать старую женщину в одиночестве. Старой женщине было 46.
Костик досадливо поморщился, и продолжая пялиться в окно, подумал, что целесообразнее заказать гроб из сосны, даже без оббивки, потому что на дубовый гроб он не заработал, а матери будет все равно. Кремирует, и развеет прах в Сокольниках. Чтоб никуда ходить не надо было. Терпеть не могу кладбища, думал Дошкин.
Внезапно, мать подорвалась с дивана и выбежала на кухню.
— Ты понимаешь, что я умру тут одна? Понимаешь? Падла, тварь неблагодарная! — на парня посыпался град ударов. — Я всю жизнь для тебя старалась, работала как лошадь, помощи от тебя ждала, а ты теперь уехать хочешь, гаденыш?!
Анна Борисовна задыхалась и заливалась слезами. Немытые волосы сбились в неопрятное воронье гнездо, она махала перед костиковым лицом руками, мелькая облезлым красным маникюром.
— Мам, ну что ты, сядь уже. — парень поймал ее руки и силой усадил на старый табурет. — Хватит. Я хочу пожить один. Дедов дом стоит уже полгода без хозяина. Тебе ведь все равно, ты там уже двадцать лет не была.
— Куда, куда ты едешь? Это же глухомань, тайга, там ничего нет! Эта деревня уже развалилась вся. Нет там никого, как ты будешь жить? Как я буду жить?
— Дед дом мне оставил, надо туда съездить. Поживу там пару месяцев. Работа удаленная, ну чего тебе не так?
— Ты со шлюхой своей туда едешь! — мать надрывно зарыдала. — Я знаю, ты хочешь чтоб я сдохла тут и квартира вам досталась!
— Какая шлюха, что ты несешь. Мы с Катей не виделись уже два месяца. Из-за тебя, между прочим.
— Какая же ты свинья, какая свинья… — запричитала Дошкина, и тяжело поднявшись и придерживаясь рукой за стенку, медленно побрела к себе. — Денег матери оставь.
И с силой захлопнула дверь.
А всего лишь Костик сообщил маме, что собирается пожить в доме деда, того, что со стороны отца.
Дед умер полгода назад, до этого Костя видел его лет в восемь, когда еще был жив отец. Мать тогда получила путевку от предприятия, в Сочи, на одно лицо. Мальчика срочно надо было куда-то пристроить. Отец в то время был на вахте, на севере. Поэтому путем долгих телефонных переговоров, телеграмм, было решено, что Костик поедет на лето к деду, в деревню Тихое, Челябинской области.
Воспоминания от того лета у Кости остались самые теплые. Как они ходили с дедом на рыбалку на местное озеро, как дед возился у печки, готовя вкусную уху, веселый лохматый пес Яшка, с одним стоячим ухом и черным пятном на глазу. Как читал книги про приключения и детективы из дедовой большой библиотеки, как пахли стены дома нагретой смолой и как здорово в сосновом бору летом. После этого умер отец, и мать больше никогда не общалась с дедом.
Билеты до Челябинска были уже куплены, отъезд завтра. Свои вещи Костик собрал накануне, и их, на удивление, оказалось немного. Все влезло в одну спортивную сумку, да еще ноут - основной инструмент заработка. Главное, чтоб интернет там ловил.
На прощание мать побросала свои сапоги ему в спину, и Дошкин отправился на вокзал.
Пережив две пересадки на автобусах после поезда, Костик трясся в древнем, как говно мамонта ПАЗике, залипая в телефон. Читал о местных краях, и его занесло на сайт спелеологов, которые писали, что в округе деревни Тихое роскошные карстовые пещеры с подземными озерами, сеть подземных рек , что питают местные водоемы, рассказывали всякие странные случаи, что происходили с диггерами и туристами на местном озере. Да и вообще чтиво было увлекательным, парень и не заметил, как доехал до конечной остановки.
Деревня Тихое встретила Дошкина августовской пылью, закручивающей на главной площади маленькие серые вихри, пустотой, тишиной и злобным блеянием черного лохматого козла, привязанного к дереву неподалеку от продуктового магазина. Рогатый недобро косил желтым глазом и вскидывал башку с добротными такими, острыми рогами, будто спусти его с веревки - тут же наподдаст непрошеному гостю под зад. Костик немного растерялся. Детская память подводила. Он вообще не помнил это место. А может быть, оно сильно изменилось за 20 лет.
В свои 27 Костя Дошкин представлял собой типичного городского обитателя, со всеми модными фишками и соответствующим представлением о жизни. Выглядел он как те, кого еще недавно называли хипстерами - бритые виски и затылок, уложенные красиво на макушке волосы, усы и борода - заслуга личного барбера, и в период между 22-х и 25-ю годами Костик набил себе татух. “Рукава” у Дошкина поражали разномастностью, а следовательно и должны были говорить об обширном кругозоре и интересах молодого человека. Вот только все, кто видел это разнообразие, говорили что Костик похож на чемодан в наклейках. Герои “Симпсонов”, “Футурамы”, “Рика и Морти” соседствовали с драконами, сестрами Хаоса и почему-то портретом Челентано. Хотя Костик, брызгая слюною орал, что это вовсе не Челентано, а Мартин Скорсезе, да ему никто не верил. Ну, с кем не бывает.
Костик подсмыкнул сползающие джинсы и пошел в продуктовый, выяснять, в какую сторону ему идти. Отъезжающий ПАЗик на прощание обдал его вонючим выхлопом и облаком песка. Адрес был: Пролетарская, дом 15, и где это находится, он в душе не знал. А казалось, что вроде вот вышел - и дедов дом сразу.
В маленьком магазинчике за прилавком скучала дебелая бабища. Сошедшая прямо с экрана советских кинокомедий. Вытравленные перекисью волосы, голубые тени на веках, засаленный, бывший когда-то белым халат с обширным декольте.
При появлении Дошкина она встрепенулась, и медленно поведя плечом, вопросительно приподняла брови.
— Добрый день! Вы не подскажете, как добраться до улицы Пролетарской? — Костик был сама любезность.
— И че тебе там надо? — продавщица оглядела парня с ног до головы. — Ты к кому там собрался, студент?
— Эмм... Я вот к деду… То есть, в дедов дом. Жить тут у вас буду. — Дошкин был возмущен наглостью женщины, но сдерживался.
— К деду? И кто твой дед? Че-та я не помню таких внуков у нас на улице.
— Я Петра Васильича, Дошкина внук. — Костик стал злиться. Какого черта она допрос устраивает? Скажи куда идти, и все.
Деваха внезапно выпучила глаза.
— Этот, как тебя! Костик! — заорала она.
Молодой человек стоял в замешательстве. Эта женщина его знает?
— Да ты че, — выбираясь из-за прилавка, голосила продавщица, — Это ж я, Ирка! Ирка Талалихина! Ты к нам играть ходил. Соседи мы. Ну?
Что-то стало просачиваться в память. Костик вдруг вспомнил чумазую девчонку в желтом сарафанчике, ее брата, с которым возился в куче песка, бегал купаться на озеро, и что они жили через забор от дедова дома. Как он мог забыть?
— Ира? — растерянно промямлил Дошкин. Что же с ней случилось? Она же на три года младше меня. Выглядит, как будто ей сорок.
В это время Ирка, не умолкая на минуту, заволокла его к себе в подсобку, усадила на стул, налила в чашку чай, подсунула печенье и, радостно улыбаясь, рассказала почти всю историю своей жизни. Да там и рассказывать было немного. Выросла, отучилась в школе, продавщица. Брат утонул, 18-ать ему было. Прям на свой день рождения. Тело так и не нашли, все озеро обшарили. Родители тоже уже померли, живет теперь в доме сама. Замуж не вышла. А за кого? Одна пьянь в деревне осталась, а нормальных мужиков всех со щеноты разобрали. Да, она не скучает. Вон, комнату сдает приезжим.